Украденная судьба - Чейз Ева - Страница 58

– И я. С тобой всё в порядке?

Она проявляла ту же осторожность, что и я. Отлично.

– Да.

Я ковырял вилкой в бобах и кусочках говяжьего фарша.

– Я до сих пор никого не видел. Только младших тенекровных.

– Я тоже.

Рива зачерпнула порцию из почти пустой тарелки и настороженно оглядела комнату.

– Думаю, Клэнси подумал, что для всех будет лучше, если мы продолжим общаться.

«Всех» – относилось только к нему. Да, она определенно пришла к тем же выводам о его мотивах, что и я.

– Не хотелось бы, чтобы моральный дух падал слишком низко, – сказал я с наигранной иронией.

Рива опустила голову. Она отломила кусочек от своей булочки, но вместо того, чтобы поднести ко рту, просто оставила в руке.

Затем Рива сделала глубокий вдох.

– Я думаю, мы застряли в этом месте. Может, стоит попробовать извлечь из этого пользу.

Напряжение и боль, которые слышались в ее голосе и пронзали мою грудь через метку, заполнили пробелы в словах. Рива боялась того, насколько правдивыми они могли оказаться.

Во мне нарастала такая же безнадежность. Я думал об этом с того момента, как пришел в себя в вертолете, который возвращался сюда. Как нам теперь осуществить еще один побег?

Никаких блестящих планов мне в голову не приходило. Или даже посредственных планов, если уж на то пошло.

Каждая искра идеи, вспыхивающая в сознании, гасла прежде, чем я успевал продумать хоть пару шагов.

Клэнси был слишком силен. Он наверняка позаботился обо всех обнаруженных нами слабых местах объекта.

И наши возможности ограничивал сам факт того, что мы находились на острове и у нас практически не было возможности его покинуть.

– Мы сделаем все, что в наших силах, – согласился я, стараясь вложить в эти слова немного энергии. Ободряющий намек на то, что, если есть хоть какая-то возможность изменить ситуацию, мы ее найдем.

Рива одарила меня еще одной улыбкой – на этот раз более искренней и мягкой, и я подумал, что у меня получилось. Она положила в рот кусочек булки и стала задумчиво его жевать.

– Клэнси рассказал тебе что-нибудь еще о его миссии или о том, над чем он работает?

Ее слова и тон дали понять, что она имела в виду вовсе не обычный способ общения. Рива думала, что я, возможно, узнал что-то интересное из его воспоминаний.

Но с тех пор, как мы вернулись, я так и не осмелился заглянуть в голову руководителя объекта. В любом случае я видел его лишь мельком, когда он вчера приходил за моим ответом.

Я отрицательно покачал головой.

– Нет. Он со мной не разговаривал.

Рива что-то буркнула под нос, и ее взгляд на мгновение стал отстраненным.

– Я тут вспоминала о пожилом человеке из Опекунства, который разговаривал с ним, когда мы вернулись. Мне показалось, что у него может быть какое-то влияние на миссии или другие вопросы.

Рива сделала паузу.

– И я вспомнила, что ты даже не видел его и не смог бы узнать – в тот момент тебе завязали глаза.

– Я его не видел.

Но она меня заинтриговала. Я действительно слышал обрывок разговора между Клэнси и мужчиной с хриплым голосом, которого не узнал.

Был ли кто-то, кто имел власть над самим Клэнси? Возможно ли, что слабое место, которым мы могли бы воспользоваться, находилось вовсе не в конструкции объекта, а в иерархии хранителей?

– Я не уверена, что смогла бы хорошо его описать, – продолжила Рива небрежным тоном. – Я никогда так хорошо не умела оживлять воспоминания, как ты.

Она бросила на меня многозначительный взгляд, и вдруг все встало на свои места. Чтобы мне было проще найти этого человека в воспоминаниях других хранителей, я мог бы составить о нем четкое представление, заглянув сначала в ее разум.

Настроение улучшилось, но тревога никуда не ушла. Очевидно, я не смог достаточно хорошо ее скрыть, потому что Рива озадаченно нахмурилась.

– В чем дело?

– Я… – С трудом подбирая слова, я в конце концов решил, что вполне могу поделиться своими сожалениями. Все уже произошло, и Клэнси не мог ожидать, что я буду рад сорвавшемуся побегу.

С трудом сглотнув, я встретился взглядом с Ривой.

– Меня беспокоит, что я вовремя не разобрался в том, что происходит с Гриффином. Я должен был улавливать такие вещи и обязан хорошо разбираться в людях во всех смыслах, но я точно упустил что-то очень важное…

В прошлый раз, когда нас поймали, я вообще не сразу понял, что это Гриффин притворился Джейкобом. На этот раз не заметил того, что он сам смог уловить: Селин на самом деле не была рада возвращению своей свободы.

Она искала возможность подать сигнал хранителям и всех нас подставить.

Потому что при любой удобной возможности я копался в его воспоминаниях, выискивая любые признаки того, что попытки помочь нам были неискренними. Чувство вины за прошлую ошибку заставило меня быть особенно осторожным… но в неправильном направлении.

Я знал, что его поступок в конце, когда нас поймали, действительно был притворством. И слова о том, что якобы он подал им сигнал, были первой ложью, сказанной им за весь поход.

Но я был так сосредоточен на том, чтобы убедиться в его преданности, что мне даже в голову не пришло беспокоиться о младших тенекровных. Меня снова сбили с толку, и кроме самого себя винить в этом было некого.

Если бы я проверил детей раньше, если бы заметил признаки неуверенности Селин, то, возможно, мы смогли бы остановить ее прежде, чем она предупредила Клэнси. Возможно, мы бы добрались до города и всё остальное сложилось бы по-другому.

Рива не оспорила мои слова о том, что это Гриффин нас предал: мне показалось, она и правда допускала такую возможность.

– Ситуация была просто безумной, и мы многое пережили, – сказала она. – У всех был шанс заметить, что что-то не так, но никто этого не сделал. Ты не можешь брать на себя всю ответственность.

Но на самом деле я беспокоился не об этом. Я боялся, что если снова попытаюсь вытащить нас из этой ситуации, то упущу очередную важную деталь.

Но когда в ярко-карих глазах Ривы отразилась печаль, решимость в моей груди зажглась с новой силой.

Лучше продолжать попытки, чем сдаться. Если мы все опустим руки, то точно ничего не добьемся.

Я хотел, чтобы печаль на лице Ривы сменилась надеждой.

Я потянулся, чтобы взять ее за руку, и наклонился, словно охваченный чувствами. Но на самом деле это было нужно для того, чтобы посторонние не увидели красный отблеск, который, как я знал, появлялся в моих глазах при погружении в разум людей.

У нее оказалось не так уж много воспоминаний о Клэнси – неудивительно, учитывая, что мы пробыли здесь всего несколько недель и его появления случались нечасто. Я просматривал сцены, которые, очевидно, не касались нашего вчерашнего возвращения, и внутренне содрогнулся при виде спальни, в углу которой отчаянно скорчился Зиан.

Вот оно. Мы идем по главному коридору, выстроившись в шеренгу. Клэнси впереди, а у меня на глазах повязка, которую надевали всего один раз – когда я пришел в себя на объекте.

Я задержался в этом воспоминании, сосредоточившись, как и Рива, на мрачном седовласом мужчине, с которым Клэнси остановился поговорить. Запечатлел в своей памяти его рыхлое лицо.

Чтобы найти его снова, мне не нужно знать имя. Все, что требуется, – это четкий образ.

Когда я убедился, что запомнил каждую деталь, то отстранился от Ривы и крепко сжал ее пальцы. Ответив тем же, она внимательно на меня посмотрела.

– Мы все еще есть друг у друга, – сказал я. – Это самое главное.

И мы продолжим совместно работать над тем, чтобы избавиться от Клэнси. Надеюсь, она услышала это скрытое послание, которое я не осмелился произнести вслух.

Ни в этот, ни в следующий день Клэнси больше не появлялся. Вечером, когда меня проводили обратно в спальню с каменными стенами, мой желудок сжимался от нетерпеливого напряжения.

Он хотел отправить нас на новую миссию в течение недели. Прошла уже половина.