Гаремник. Чёрная Душа (СИ) - Поселягин Владимир Геннадьевич - Страница 60

- А какие добровольцы? - с интересом спросил тот.

- Комсомольские или студенческие стройотряды, первым делом побегут к ближайшим воинским частям, чтобы их взяли. С нами у них есть все шансы вступить в строй. И да, никаких проблем со снабжением полка не будет, это основная проблема для всех подвижных частей, но для нас она решена, нам выделили особый отряд интендантов, они будут взаимодействовать напрямую со мной. Я успел позаботиться.

- Когда будут первые поставки новейших танков? - спросил комбат один. - Кроме учебных.

- После начала войны. Сначала повоюем на устаревших, покажите мне, чему вас учили.

- Поведете нас в бой? - был вопрос от того же комбата.

- Я похож на рядового танкиста? Я командир, кстати, как и вы, моя задача управлять подразделением, мгновенно реагируя на критические моменты. Из танка в первых рядах это невозможно, что может привести подразделение к гибели. Погеройствовать хочется, но, к сожалению, теперь это не для меня. Я не молодой лейтенант. Кстати, к комбатам это всё также относиться. Будете командовать с тыла. Кому это не нравиться, могу понизить до ротных, и вперёд, с шашкой наголо.

Этот ответ танкисты приняли, обсуждая, я вполне толково разжевал, почему меня не будет в их рядах в первых боях. Хотя насчёт «КВ-2» ранее намёк дал. Впрочем, прозвучал, новый вопрос:

- А что с нашими семьями?

- Приказ подпишу днём двадцать первого числа, выделят несколько вагонов-теплушек, к одному из поездов прицепят. Начштаб приготовить списки и сколько сухпая потребуется на каждого выделить, с учётом двух суток пути. До Москвы. Советую передать семьям, чтобы не сходили в Минске. Ему недолго будет ждать.

- Вы думаете, немцы через нас пройдут и возьмут его? - неверяще спросил командир роты сапёров.

- Наш полк на всю границу не растянуть, - чуть улыбнулся я. - Не перейдут у нас, пройдут в другом месте. Я прогнозирую, что Минск падёт к тридцатому июня, может первому июля.

- Восемь дней войны? - ошарашенно пробормотал комиссар. - Да до него же четыреста километров. Невозможно.

- Время покажет, кто прав, - ответил я, и спросил. - Вопросы?

Вопросы были и очень много. Особенно интересовало, как немцы могут так серьёзно продвинуться вглубь нашей страны, что даже Минск возьмут. Это просто не укладывалось в голове. Это требовало объяснений. Причём говорили и спрашивали именно с интересом, а не клеймили меня всякими словами. Я заставил их уважать себя, ко мне прислушивались. Это последствия того общения, что ранее шёл. Да и особист меня проверил. Поэтому попросив тишины в зале, я сказал:

- Вопрос этот гораздо глубже, чем вы думает. Для начала у немцев есть одно правило ведения боя, который они неукоснительно соблюдали, отработав его на других странах. Это тактика глубоких прорывов. С охватом в котлы крупных армий противника. Сами немцы называют такую тактику – Блицкриг. Она вполне действенная и против нас, скоро сами убедитесь. Глубокий прорыв на Минск из Прибалтики и отсюда от Бреста, позволит взять три наших армии в огромный котёл и переварить их. Думаю, вырвутся единицы. Тысяч пятнадцать-двадцать, остальные будут уничтожены или пленены. Тактика у Вермахта проста, никаких глубоких прорывов, землю нашу они позже захватят. Самое важное избавиться от кадровых частей Красной Армии. Наши армии стоят у границы тремя волнами, или эшелонами, вот они и будут бить нас три раза, пока вторые волны сюда идут, под бомбёжками, они закончат с первой и возьмутся за вторую. Закончат со второй возьмутся и за третью. А дальше обороны нет, и путь вглубь страны открыт. Именно так рассчитали германские генералы и готовят именно этот план войны.

- Подождите, а мобилизация? У нас сотни дивизий будут сформированы под мобилизацию, - напомнил мой начальник штаба Громов.

Я же засмеялся, искренне и от всей души. Отсмеявшись, спросил у угрюмого капитана:

- Скажите, товарищ Громов, а где хранится всё это вооружение для мобилизационных дивизий? Полностью, всё, для сотен дивизий новейшее вооружение на котором пылинки нет.

- Я не знаю, - ответил тот, явно чувствуя подвох. - Это не в моей компетенции.

- Зато я знаю. Всё оно тут, у границы. Помните, что вам обещали малой кровью и на чужой территории? Дивизии планируется формировать тут, а находятся все эти склады в десяти-пятнадцати километрах от границы. Вам сказать, что с ними будет в ближайшие сутки-двое, после начала?

Мрачные танкисты осмысливали всю будущую трагедию, что скоро состоится. Осознавали.

- Но вот это же предательство, - прохрипел осипшим голосом особист.

- Нет, просто халатность, чем преднамеренное вредительство. Такое расположение складов уместно, если бы мы первыми атаковали, мобилизовавшись, на что видимо и было рассчитано в Генштабе. Но не когда на нас нападут. Впрочем, первая группа у власти включила этот промах в свой план. Для этих людей ничего святого нет, и если для свержения власти нужно пустить немцев в Москву, они им красную ковровую дорожку проложат.

- Но ведь так нельзя, это наши светские люди, - проговорил комиссар.

- Аристарх Петрович, эти люди развалили фронт в Гражданскую, давая немцам и их союзникам захватить наши земли. Для всей России они были предателями. Чуть не до Москвы сопровождали, лишь бы взять власть. И тут тоже они. Если в прошлый раз схема сработала, то почему ей не сработать и сейчас?

Не скажу, что я перегнул палку, парни осмыслят, всё это переварят, драться злей будут. Однако дальше ещё накидывать уже не стоит, подошёл к границам терпения людей. Вот и сообщил, что всех причастных будет ждать заслуженное наказание. Пусть в вершинах власти сами разбираются, а мы тут уже как-нибудь сами потихоньку немцев будем встречать. А пока продолжил вещать:

- Все командиры получат приказы по своим ближайшим действиям двадцать первого июня, и начнут подготавливать подразделения, вооружение и получать пополнение по спецификам своих задач. Все, кроме нашего сотрудника Особого отдела. Ему будет задание по профилю, заняться уничтожением групп диверсантов, что наводнят ночью город. Их будет примерно триста, может четыреста голов. Ответственность операции на младшем политруке, выделю для этого весь третий батальон, и мотострелковый взвод. Товарищу политруку, комбату и его ротным задержатся после совещания, поставлю задачу. До начала операции жду готового плана, я их буду критиковать, а вы переделывать. Надеюсь, справитесь, и план будет толковым.

Особист и комбат Щедрин переглянулись, работать им скоро надо будет вместе. Зиновьев же явно напрягся, как можно четыре сотни диверсантов уничтожить? На то они диверсанты, их так просто не взять. Все серьёзно загружены мыслями были, что-либо говорить смысла нет, просто не осознают. Поэтому я дал время на перекур, полчаса, хоть осмыслят всё, обсудят. А сам с адъютантом ко мне домой направились. Ординарец уже закончил, полы ещё влажные, всё прибрано, прошлый комполка давно уехал в город, с вещами и семьёй, вещи мои разложены. Две комнаты, спальня и гостиная-кабинет. Я ходил в спальню и выносил разное оружие, в основном трофейное. А ординарец и адъютант заворачивали в материю, запасные простыни и пододеяльники пошли в дело, и уносили в машину. Тут до клуба недалеко, но лучше на машине довезём, у меня штабная «эмка» была. Это оружие как демонстрационное обязательно нужно показать, всего было пять единиц, плюс ручные гранаты и ящик с бутылками зажигательной смеси. Всё это и отвезли к клубу. Дальше унесли за сцену, там ординарец стал охранять, а мы с Климовым, плюс красноармеец, шофёр мамины, уехали из расположения. До леса, не тот где штабной бункер. Тут оставил обоих и ушёл в лес. Выйдя на лесную дорогу, пустая, и деревенские мало ездят, стал доставать технику, и четырёх големов. Одеты те в советский камуфляж, пилотки, снаряжение, «ППШ» у всех четырёх. Поставил на охране, сообщив пароль и отзыв. Кому будут технику передавать. После этого вернулся и мы покатили обратно.