Гаремник. Чёрная Душа (СИ) - Поселягин Владимир Геннадьевич - Страница 68

У-ф-ф, снял. Как же хорошо. Изувечил их в край, уже хана пришла, а жаль, добротные сапоги, Влад только получил их, но сил обычным способом их стянуть не было. Ничего, позже ещё добуду, куда лучше. А пока, перекатываясь с боку на бок, добрался до камышей, а там до воды. Хоть напился. И лечить надо, и чем-то желудок набить. Да чем, клубнями камыша, конечно, ничего другого рядом больше нет. Пусть он сырой ещё та гадость, но рядом больше ничего. Вот и стал добывать, первым хранилищем резать и очищать. Вот медленно жуя первые корешки, и вспоминал. Мессир справился, благодарю его, новая жизнь с новыми возможностями. А теперь у меня семь опций. Первое, он поставил два хранилища. Один из экспериментов. Мешать перерождениям они и друг другу не будут, тот заверил. Пока качаются, и оба, по двести пятьдесят грамм где-то есть, время уже обеденное. Потом сканер, лекарская опция, ночного и дальнего виденья, и климата. В принципе без изменений, есть некоторые новые возможности у опций, тот описал какие. Но улучшения не сильно велики. А вот седьмая опция, это что-то новенькое, такого у меня ещё не было. Это опция личной защиты. Да, при загрузке в сто процентов та выдержит два разрыва ручных гранат «Ф-1» под ногами, или шесть выстрелов из пистолета. Да, не самая сильная, но и это не плохо. Главное включена защита от шокеров и станнеров Содружества. У меня раньше и этого не было. Поэтому я был вполне доволен тем, чем тот меня усилил. Вот пока лежал, игрался с опциями, жуя корешки, да ждал новой загрузки. Кстати, заметно легче стало, думаю даже встать смогу. Голод тоже силы подтачивал, а тут хоть тепло пошло, желудок заработал. Главное чтобы не пронесло, а то вон бурление пошло.

Когда подошло время нового лечения, время уже часа два, полдень, сначала подлечил желудок, а то чую пронесёт, сделал, пустив материал на пополнение тела материалами, и остальное слил на рану на спине, заживляя, там ещё ребро повреждено, но до него позже. Стало легче, и вот встав, слабость была, но стоял я твёрдо, двинул к кустам, где вещмешок, скатка шинели должна быть и карабин «Маузер». Теперь опишу, почему тот избавлялся от всего. Видел, как два немцы застрелил раненого бойца из соседней роты, обнаружив у него трофейный карабин. Понял, что за своё те убить могут. Надо сказать, что Владлен неплохой стрелок. На его счету одиннадцать убитых солдат. Я просмотрел память. Мазал часто, от волнения, десять действительно поражены. Они падают так, как падают мёртвые или тяжелораненые. А вот одиннадцатого сомневаюсь, может и ранил, но явно не тяжело. Слишком шустро перекатился в укрытие. Так вот, его винтовка была повреждена осколком снаряда, били по ним гаубицы, тот из неё только троих успел завалить. И командир приказал добыть новую. Владлен это принял по-своему. У врага. Хотя в стороне сложено оружие погибших красноармейцев, и как стемнело, в ночь с двадцать второго на двадцать третье, сползал и даже обыскал им же убитого пехотинца. Он так и лежал на том месте, не особо сильно попахивая. Под вечер тот его убил. Последняя на сегодня атака на укрепления.

Так как Владлен парень детдомовский, пусть их там воспитывали, что всё вокруг общее, но он ещё водился и с уличными шалопаями, даже в банде малолеток состоял, там и внедрили свои понятия. Тот стал собственником. Ярым. Так что на слова воспитателей всё своё и родное, тот ещё в двенадцатилетнем возрасте смотрел с явным скепсисом. В общем, чужое не тронет, потерянное поднимет и родное защитит. А тут убитый им немец лежал, значит его. Я кстати сам по таким принципам живу, но у Томского они только зарождались, и хотелось и кололось. В общем, он забрал карабин, подсумки снимать не стал, но все боеприпасы в свои переложил. Обыскал карманы. Часы снял. В ранце вдруг обнаружил «лейку» в дорогом кожаном чехле, плёнок нет, а как задник проверять, тот не знал. Недолго боролся с собой и прихватил. Ну и консервы и галеты. Последними он поделился с другими бойцами. Совместно заточили, остальное скрыл, убрал в вещмешок, даже часы. Дальше воевал с карабином, добывая патроны у убитых солдат Вермахта. И активно стрелял. Так что одиннадцать поражённых, ещё неплохо. Правда, при отходе остался один патрон. Там где и вещмешок где-то карабин должен лежать. По пути наткнулся на ремень с подсумками, наступил босой ногой, в траве лежал. Поднял, и покачал в руке, пока застёгивать не стал. Хотя фляжка, кстати, трофейная, такой же котелок заставили сдать, пригодится.

Я и карабин нашёл, и скатки шинели, она пробита пулей была, в крови, и вещмешок, отнёс к речке, но отошёл от песчаного берега, что так немецким велосипедистам понравился, подальше. Ещё в вещмешке была трофейная зажигалка. Набрав клубней камыша, развёл небольшой костёр и стал запекать в углях. Жаль котелка нет, трофейный отобрали, свой повреждён был и выброшен. За это время ещё раз успел использовать опцию лечения, окончательно заживив рану спереди, только пробоины от пути на гимнастёрке и исподней рубахи показывали, что там что-то было. Кстати, снял с себя всё, форму и бельё постирал и повесил сушится. Пилотка где-то потерялась, может и на месте ранения, и каска там же, но ладно, жду темноты, и выдвигаюсь в сторону Бреста. Хотя тут по прямой километров двести, карту местности знаю. Вещи спрятал в кустах камыша, типа не мои, если найдут немцы. Старался дыма от костра не давать, но мало ли? Иногда выходил за деревья, что на берегу реки росли, осматривался. Видел и немцев на дороге, сплошные клубы пили. Там выше по течению метров на триста, мост был, переправлялись. Ранее шум моторов только слышал. Видел и окруженцев, группками шли по полям, скрываясь, или одиночки. Главное в вещмешке была соль, Владлен сам купил пачку в кило, в увольнительную. Тут немного осталось, горсть, но мне хватало, с солью клубни уже не казались такой отвратительной пищей, даже сытость появилась. Наполнял желудок, и лечился. Так что к вечеру полностью убрал все повреждения, был свеж и бодр, силы так и бурлили в крови. Вещи переложил в вещмешке, уже накопилось по килограмму. Фотоаппарат убрал, документы и всё ценное в оба хранилища, фляжку набрал полной воды, ремень застегнул, тут подсумки и фляжка, вещмешок за спиной, с запеченными клубнями, и босой побежал в сторону дороги. Темнело.

Убежал я недалеко, увидел движение, присмотрелся, приблизив картинку ночным и дальним виденьем, и хмыкнул озадаченно. Двое бойцов, одного точно узнаю из памяти Влада, из третьего батальона нашего полка, второй вроде тоже, несли на шинели раненого. Точнее сил не было, они его как на волокуше тащили за собой. Подумав и прикинув, надо ли оно мне? Решил что надо. Они раненого не бросили, упорно тянули из последних сил, и мимо пройти? Это не по мне. Так что, держа в левой руке карабин, пусть один патрон, но есть, побежал к ним. Опознался легко, окликнув, сообщив, из какого я полка. Встретили нормально. Первым делом выдули всю воду из фляжки. Они в поле день пережидали, жаждой мучились, не зная, что в трёхстах метрах от нас, речка. Отдыхали и сил набирались. Также отдал все печёные клубни камыша. Вторые сутки без еды. Пока ели, я осматривал тело старшего политрука. Из того же третьего батальона. Он и был там за комиссара. Из воспоминаний Влада, нормальный кстати мужик.

- Не жилец, - сообщил я, вердикт жёсткий, но честный, так и было. - Если в ближайшее время на стол хирурга не попадёт, недолго протянет.

Слушали меня все трое, включая раненого, он в сознании был. Тот и спросил, явно очень жить хотел:

- Что предлагаешь?

- К немцам нести. Вон дальше деревня, вечером, когда светло было, видел машины с медицинскими эмблемами. Отнести вас туда, но сообщить что вы важный офицер. Не политработник, иначе расстреляют, у них приказ, евреев, комиссаров и сотрудников НКВД расстреливать на месте. А вы даже в форме. Скинуть френч, галифе подтвердит, что вы командир, а представиться нужно реальным командиром, которого вы хорошо знаете, но который погиб. Так вас запишут, подлечат, будут силы, сбежите. Главное чтобы вас не опознали наши бойцы. Сдать могут в момент.