Гимн шута – 20 (СИ) - Федотов Антон Сергеевич - Страница 15

— Паршивец, — негромко констатировал мужчина, сосредоточившись на племяннике.

Тот покаянно опустил голову. Однако Игорь Георгиевич не сомневался: если бы не приличия, требовавшие поддерживать «масочку», кое-кто бы сейчас улыбался в своей непередаваемой манере.

Но именно поэтому Павел и выбрал такой вариант доклада!

Глава Волконских просто не смог «увернуться», когда молодой человек буквально возник рядом сразу после окончания доклада цесаревича в зале заседаний кремля.

— Игорь Георгиевич, у меня новости, — негромко сообщил он раньше.

Не успевшая среагировать на «подход» охрана частично реабилитировалась тем, что мгновенно просчитала ситуацию и… сделала вид, что все идет как надо.

— Говори, — спокойно предложил владыка, давая знак свите.

В этих стенах использование глушилок, средств ЗАС и прочих специальных приспособлений было очень ограниченно. Зато десяток человек мог сформировать вокруг собеседников «стену» таким образом, чтобы не позволить некому понять, о чем именно они говорят. И даже отсекут умельцев читать по губам.

— Даже не удивлен, — сообщил Игорь Георгиевич, наблюдая за тем, как племянник достает из внутреннего кармана пиджака комм.

Все его средства связи конфисковали на входе безупречно вежливые, но натасканные не хуже бойцовских питбулей канцеляристы. И он ни разу не обманывался миловидными мордашками девчушек в обтягивающих костюмах. Одна такая малышка и роту головорезов порвет голыми руками.

— Посмотри на это, — не обратил внимания на реплику Павел, запустив видео.

До конца ролика Глава молчал. Очень так нехорошо…

А уж когда аргумент " Зато представь, каково им всем, Игорь Георгиевич' неожиданно… успокоил…

— Павел, — негромко вздохнул Глава. — Мои люди потратили кучу сил, чтобы вывести Князевых и Головкиных из игры…

— Вот оно как, — качнул головой молодой человек.

— Да. Ты же свел все мои усилия на нет, — спокойно закончил владыка.

— Господин.

Что-то в голосе племянника заставило Игоря Георгиевича осечься.

— Я об этом не просил, — твердо закончил Павел. — Напоминаю, что эта операция в зоне моей ответственности.

Глава молчал секунды три.

— Ты меня только что… отчитал? — наконец уточнил Председатель Правления.

— Именно. Не нужно мешать мне работать.

Мужчина застыл. В груди с новой силой взорвалось уже почти забытое чувство, буквально потребовавшее схватить наглеца за воротник рубашки и хорошенько встряхнуть!

— Господин Волконский, — раздался негромкий властный голос в тот миг, когда рука уже потянулась к племяннику. — Рад вас приветствовать.

Тело среагировало быстрее разума. Игорь Георгиевич с достоинством отвесил малый поклон, положенный по этикету.

— Добрый день, Ваше…

— Оставим это, — поднял руку будущий наследник Трона.

— Хорошо, Константин Дмитриевич, — согласился владыка, делая незаметный жест.

Свита тут же расступилась. Хотя и без этого всем оставшимся в зале было видно кому цесаревич уделил внимание после официальной части. Да еще и (дело почти немыслимое!) сам спустился в зал.

— Чему обязан такому вниманию?

— Ну что вы, Игорь Георгиевич, — вежливо начал плести словесные кружева цесаревич. — Долг императорской Фамилии состоит в том…

Разговор длился недолго. Всего несколько минут. И был он… ни о чем.

Но смысл был вовсе не в его содержании. А в политических «акциях». И у клана Волконских они выросли.

— Был рад встрече, — наконец закончил свою речь младший Долгорукий. — Сейчас же меня ждут дела.

Владыка с уважением кивнул.

— Павел Анатольевич, — обернулся будущий монарх к опричнику.

— Готов, — только и ответил тот, и, отвесив Главе приличествующий моменту поклон, поспешил за сюзереном.

Несколько секунд они вместе шагали по коридорам кремля, пока не остановились возле спецлифта, ведущему в личные покои императорской семьи. В святая святых, куда ходу не было никому. Кроме Долгоруких. Даже опричнику.

— Ты сообщил Игорю Георгиевичу, что собираешься вести войну сразу против трех кланов.

— Да, — коротко кивнул Волконский.

Цесаревич подумал мгновение и… пожал плечами. Жест для монаршей особы просто немыслимый!

— Могу понять его злость, — коротко прокомментировал он и, достав коммуникатор, продемонстрировал опричнику короткое сообщение.

«Константин Дмитриевич, можем ли мы обсудить что-нибудь важное… но прямо сейчас⁈».

— Павел Анатольевич, — без особой злости, но с какой-то странной интонацией потребовал цесаревич. — Прошу в следующий раз решать свои семейные споры без привлечения членов императорской семьи.

Молодой человек вытянулся в струнку и тут же изобразил вид…

— Только не «лихой и придурковатый», — потребовал сюзерен.

Среагировал Волконский мгновенно. На его лице тут же застыла маска понимающего раскаяния.

Несколько секунд Долгорукий рассматривал физиономию опричника, после чего молча шагнул в спецлифт. Лишь когда закрылись бронестворки, он позволил себе… негромко рассмеяться.

— Вот ведь… засранец, — покачал головой Долгорукий и… выкинул молодого человека из головы.

Ему еще было о чем подумать. Через час предстояло доложить отцу данные по ВВП за четвертый квартал прошлого года. И сосредоточиться стоило именно на этом.

Глава 10

Глава 10

— Ему вновь все сошло с рук, — негромко констатировал Волконский.

Впрочем, в зале ресторана на сотом этаже клановой высотки было сложно отыскать носителя иной фамилии. Во всяком случае, сегодня. В день собрания Малого Света клана.

Даже верные Слуги, подготовив вино и закуски, подкинули этот зал. А собравшиеся наивно полагали, что нескольких нелегально раздобытых глушилок вполне достаточно, чтобы служба безопасности клана ничего не узнала об их разговорах.

— Рано или поздно он споткнется, — надменно оповестила о своих размышлениях всех собравшихся Илона Александровна.

Отчего-то мнение двадцатилетней девчушки никого особо не заинтересовало. Да, племянница второго заместителя главы центрального политического управления клана была талантлива. И одарена. Красотой. Об этом свидетельствовали обложки с ее ликом и множество приглашений от различных брендов. Была она одарена и в магическом… Мышлении. И искренне считала, что если ей чего-то хочется, то так оно и должно быть.

А еще ее просто ужасно раздражали «эти выскочки». Брат с сестрой, с которыми по оговоркам ее отца, вынуждено было иногда считаться даже руководство клана!

— Конечно, Илона, конечно, — кивнул Иван Романович.

Внук Главы. Единственный сын погибшего во время «пятидневного конфликта» с Юнусовыми наследника Председателя Правления.

Голос его звучал равнодушно. Да и сам он вряд ли задумался над ответом. Слова соскочили автоматически и сказаны были лишь для того, чтобы поддержать тонкую душевную организацию «звездочки».

— Послушаем, что скажет Евгений, — вернулся к теме председатель Малого Света.

Непомерно пухлый молодой человек лет семнадцати отвлекся от своей тарелки и приосанился под софитами всеобщего внимания.

Один из десятка внебрачных детей Елизара Петровича, в едва натянутом на шарообразную фигуру черном костюме с белой рубашкой, смотревшийся только что прошедшим зажировку пингвином, слыл человеком осведомленным. А оттого полезным. За умение собирать слухи и делать выводы, окружающие даже готовы были простить ему попытки носить приталенные пиджаки на пару размеров меньше необходимого. Юноша считал, что такой выбор его стройнит. Остальные же полагали его преступлением против вкуса. И здравого смысла.

— Его точно Главой поставить хотят! — авторитетно заявил он.

Вечно опаздывающая Илона, которой осталось место лишь за столиком сына казначея, поморщилась. Она терпеть не могла «этого борова». И причины у нее к тому были.

Изящным жестом Иван поднял бокал с вином и, задумчиво посмотрев на него, сделал небольшой глоток. Остальные молчали. Ждали продолжения.