Измена. Предателей не прощают (СИ) - Измайлова Полина - Страница 2

Неужели…

Меня мутит, только не это.

— Анжелика, я желаю вам добра, я ваш друг, — тихо произносит Ростоцкий.

Да, да, конечно же, друг. С такими друзьями и враги не нужны, ведь так говорят?

Смотрю ему в глаза, сжимая челюсти. Вырываю руку.

Освобождаюсь и, огибая огромную фигуру мужчины, спускаюсь вниз, слыша за спиной разочарованный вздох.

Голова шумит, кажется, близок приступ мигрени.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Плевать. Хватаю с ближайшего подноса шампанское, выпиваю залпом.

Подхожу к небольшой трибуне, подготовленной для скорбных речей.

Оглядываю толпу.

Интересно, тут кто-то скорбит по умершему?

Дом Лозицкого огромный, холл и гостиная вмещают свободно человек сто пятьдесят. Сейчас их не меньше.

Многим из этих людей Лозицкий дал настоящую путевку в жизнь. Почему мне кажется, что все они рады, что он ушёл?

Откашливаюсь, сглатываю, стараюсь говорить твёрдо.

— Дамы и Господа, через несколько минут мы начнем торжественное прощание. Пожалуйста, пока вы можете располагаться, взять бокалы.

Я не знаю, что говорить, кажется, мои слова звучат нелепо и тупо. Мне не стыдно. Я чувствую, что кровь отлила от щек. Мне бы не упасть.

— Кирилл уже скоро там закончит свои дела? — чей-то противный скрипящий фальцет режет как бритва, я слышу смешки, совсем неуместные тут.

— Я здесь, господа, — голос мужа звучит вальяжно и громко. Он спускается по лестнице, по которой только что еле-еле шла я, с видом победителя.

Отхожу в сторону, смотрю на него.

Хозяин жизни. Будущий депутат, или даже министр, ему все говорят, что уже пора получить портфель, хотя бы столичной власти. Но Кирилла устраивает только федеральный уровень и Дума.

«Никаких разводов сейчас». Именно поэтому он говорит так.

Развод повлияет на его репутацию, он боится остаться без мандата.

А на меня ему, оказывается, плевать?

Как же так? Ведь еще… еще несколько дней назад он сжимал меня в объятиях и шептал…

Едва успеваю зажать рот и бросится вон из зала, залетаю в первую попавшуюся дверь и меня неудержимо рвет горечью…

Глава 3

Господи, как стыдно… из меня льется одна вода, но я испортила хозяйский паркет, надо что-то с этим делать, наверное, но сил моих нет.

Вытираю дрожащей рукой рот, падаю без сил на стоящую в помещении банкетку.

Где я? К счастью, это, кажется, какая-то подсобка. Или комната для прислуги. Да, наверное. Не важно.

Стараюсь дышать. Меня продолжает мутить.

Кирилл и Кристина…

Перед глазами стоит сцена, которую я увидела несколько минут назад.

Она лежит на столе, он стоит между ее ног. Двигается так уверенно, размашисто, челюсти сжимает.

Мне всегда нравилось, как он занимается этим. Любовью.

Я никогда не говорила слово секс. Не любила его. Мне казалось, что если люди любят друг друга, то это не секс. Это не трахаться, это заниматься любовью.

Кирилл умеет это делать. Умеет быть нежным и страстным, горячим и жестким. С ним я летала, все эти семнадцать лет летала в небеса. Он всегда говорил, что я страстная, что ему со мной повезло. Я никогда ему не отказывала, я всегда соглашалась на любые его эксперименты, я любила заниматься этим так же, как и он. Старалась доставить ему максимум удовольствия. Была жадной до его тела.

Он ведь всегда говорил, что у нас с этим полный порядок? Что ему нравится всё то, что я делаю, и нравится делать со мной это, доставлять мне удовольствие, заставлять кричать, взлетая в небеса… Он и сам никогда не сдерживался. Любил, так любил…

Выходит, не любил вовсе?

Кристину мой муж трахал. Именно трахал. Жадно так, с удовольствием.

Но ведь и со мной он занимался…

Нет, нет. Значит, это была не любовь, если он и меня и… другую.

Разве это любовь?

Получается, и меня он вот так вот… пользовал?

Получается, он делал это одновременно со мной и с ней?

Интересно, сколько времени?

Тошнота опять подкатывает, оглядываюсь и вижу еще одну дверь, похоже, за ней санузел.

Я спешу туда. Мне везет. Небольшая раковина тут есть, включаю воду.

Господи, как же мне плохо. Желудок пустой, меня выворачивает, скручивает.

После мою руки, умываюсь.

Вижу тряпку, наверное, мне нужно вытереть там, за собой.

Только собираюсь выйти, как слышу шум — кто-то зашел в эту комнатенку.

Хорошо, что я закрыла дверь. Плохо, если увидят свет.

Голос мужа я слышу отчетливо.

— Что, Кристина? Ну, что еще? Ты хочешь прямо сегодня выставить всё напоказ, чтобы все узнали?

— А почему нет, Кирилл? Почему я должна скрывать?

— Потому что сегодня мы хороним старика, что непонятного?

— И что? Мне надо скорбеть? Может, поплакать? Да я счастлива, что он наконец…

Замираю, зажимая рот рукой. Что они говорят, боже?

— Молчи, дура.

— Фу, как грубо, Кир, давай не будем, ты всё знаешь. Знаешь, как он меня тиранил, знаешь, что он хотел меня вышвырнуть отсюда.

— Что ты хочешь от меня? Теперь ты вдова с состоянием, завещание в твою пользу, его дети получили шиш с маслом, что?

— Хочу тебя, разве непонятно?

— Крис…

— Почему ты сказал своей амебе, что развода не будет?

Амеба… Вот я кто для них, да? Амеба…

Хочется выйти и кричать, ударить его, ее, разбить что-нибудь.

Но я сижу тихо как мышь. Боюсь даже дышать. Я амеба, наверное, они правы. Но я реально боюсь.

Он сказал, что отберет детей. Он ведь шутил? Или… нет?

— Крис, не делай из меня дурака и сама дурой не прикидывайся, а? Ты всё знаешь!

— Что я знаю, что? Сдался тебе этот хренов мандат! С моими деньгами ты получишь портфель министра быстрее.

— Может, я не хочу с твоими деньгами, а? Может, я хочу по-другому?

— Разведись с ней! Слышишь? Разведись!

Я слышу в ее голосе истерику, и меня еще больше убивает их цинизм.

Сегодня похоронили ее мужа! Мужчину, который достал ее из грязи, вывел в свет, всему научил, одел как куколку, мир показал, а она…

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Какая же она тварь!

Вспоминаю нашу последнюю встречу, мы столкнулись с ней в центре, обедали в одном ресторане, Крис подсела ко мне мило улыбаясь. Ее муж был жив и здоров, ничего не предвещало скорого ухода.

— Как твой Кирилл? Всё пашет?

— Наверное, как и твой Валериан Олегович.

— Да и пусть работают, что им еще делать? Работают, чтобы мы развлекались, да? Слушай, мы тут с девчонками в такое место ходили… Закрытый клуб. Просто бомба. Хочешь с нами? Только мужу молчок!

Крис так загадочно и заманчиво улыбалась, а меня передернуло, я сразу поняла, что в этом клубе ничего хорошего не будет.

— Нет, прости, я по клубам не хожу.

— Муж запрещает? Ох, Кир! Сам не знает, что теряет. Хочешь, я с ним поговорю?

Кристина тогда мне так хитро подмигнула, а я еще подумала, как она поговорит с Кириллом? Да, я знала, что он часто бывает у Лозицких, но не думала, что общается с Кристиной. А он общался, оказывается, более чем тесно.

После моего отказа в тот день Кристина как-то быстро ушла из ресторана, даже заказ не дождалась, отменила. Мне это тоже показалось странным. А вечером, когда я сказала Кириллу, что видела ее, он напрягся. Неужели они уже тогда? Да, да, конечно, теперь я уверена в этом.

— Мне не нравится Кристина, развязная особа. Не стоит тебе с ней общаться.

Это мне сказал тогда муж.

Мне общаться не стоило, а он, значит, общался более чем тесно, так?

— Разведись с ней, Кирилл, женись на мне! — не унималась безутешная вдова.

— Нет. Сейчас это невозможно.

— Почему?

— Я сказал нет, и не настаивай!

— Ты мне обещал! Ты говорил, что мы будем вместе!

Я слышу в ее голосе истерику, и меня еще больше убивает их цинизм.

Сегодня похоронили ее мужа! Мужчину, который достал ее из грязи, вывел в свет, всему научил, одел как куколку, мир показал, а она…

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Какая же тварь!

— Потому, Крис, развода не будет, и точка. Этот вопрос мы решим иначе.