Измена. Предателей не прощают (СИ) - Измайлова Полина - Страница 4

Мой муж тоже умеет ходить по головам.

И топтать самые светлые чувства.

Что мне делать?

Я ведь люблю его?

Как я буду жить?

Больше всего сейчас я хочу выйти из этого дома, сесть в машину, поехать в наш дом, забрать сына и свалить далеко-далеко, чтобы предатель никогда меня не нашел.

И еще я хочу принять любое средство, лишь бы не болело.

Лишь бы не чувствовать эту тянущую пустоту внутри.

Безысходность.

Глаза лучше не закрывать, потому что сразу перед ними эта картина.

Сильное, мощное тело мужа вколачивается в эту…

Только не тошнота снова! Я больше не вынесу.

Ростоцкий всё еще стоит рядом.

Что ему нужно? Хочет увидеть мое падение или что? Надеется на скандал? Знает о том, что я увидела, и ждет скандала?

Вдыхаю, стараясь унять внутреннюю дрожь.

Выхожу в холл.

За трибуной стоит какой-то пожилой мужчина, тихо и нудно рассказывает что-то, его мало кто слушает. В конце он повышает голос, призывая понять его друга Валериана.

Что ж…

Хватаю бокал с подноса, отпиваю глоток.

К трибуне рвется какая-то дама. Она в летах, одета очень дорого, но как-то безвкусно, что ли?

Начинает говорить, и я понимаю кто это — старшая дочь покойного Лозицкого, кажется, Вера, я даже видела ее пару раз, сейчас она явно сдала.

— Папа хотел, чтобы я и мои дети были счастливы. Он никогда бы не оставил такое завещание. Я буду бороться! — неожиданно кричит она. — Ты, шалава, окрутила отца, тянула из него бабки, трахалась на стороне! Он говорил, что лишит тебя всего, а вместо этого всё оставил? Я не верю! Я подам в суд! Я буду бороться, я…

— Она пьяная, не видите? Надо ее убрать! — раздается визгливый голос Кристины.

Вдова выглядит, мягко говоря, цинично.

Черное короткое платье, огромное декольте. Словно она собралась не торжественно помянуть, а торжественно отпраздновать, причем в ночном стриптиз-клубе.

Веру действительно берут под белы рученьки, она кричит не переставая, повторяет, что этого так не оставит, что выведет мачеху на чистую воду.

Мачеха — сильно сказано, учитывая, что Вера старше Крис лет на двадцать пять.

— Вы могли бы помочь этой даме, — раздается над ухом тихий, низкий шепот.

Ростоцкий! На что он намекает?

— Что ты делаешь рядом с моей женой? — грубый голос мужа посылает дрожь по телу.

Я чувствую его сильную руку, обвивающую мою талию, и еле сдерживаюсь, чтобы не вырваться и не начать кричать.

— Как ты, родная?

Кирилл смотрит так, словно ничего не было! Словно он не делал этого там, в кабинете, словно его достоинство не ходило поршнем внутри другой.

Это мерзко.

Отвратительно.

Меня снова тошнит.

— Еще немного, дорогая, и мы поедем домой.

Как он может вести себя вот так? Словно ничего не было.

— Нам нужно о многом поговорить, Лика, но я хочу, чтобы ты знала — для меня ты единственная.

Он серьезно?

Смотрю в его лицо и понимаю — у меня большие проблемы.

Глава 6

Пока мы едем, я всё обдумываю фразу мужа.

Для меня ты единственная?

Что это за сюр?

Что это за гротескный спектакль, в который я попала?

Мне кажется, я схожу с ума. Перебираю, как бусинки, все воспоминания о последних днях и сравниваю их теперь с открывшейся правдой. Когда муж ехал встречаться с друзьями, на обед с коллегами, улетал в командировки, она была с ним? Они были вместе? Он сношал ее, а думал о том, что это ничего не значит?

Ха-ха!

Я единственная в чем? В своей тупости, что не замечала измену мужа?

Что за семнадцать прожитых вместе лет так и не поняла, что он из себя представляет?

Тот мужчина, которого я любила, никогда бы не спутался с женой своего наставника. Какой бы привлекательной она ни была! Как бы ни соблазняла!

Это цинизм, беспринципность, это то, что называют — идти по головам. Мой Кирилл всегда был пробивным и добивался всего сам, он никого не обманывал, ему всё досталось честно.

Что произошло? Что изменилось?

Или это я всегда обманывалась? Мне хотелось видеть его идеальным, а он совсем не такой?

Стараюсь дышать ровно, но внутри всё клокочет, рвется, хочется кричать.

И я понимаю, что всё-таки до конца еще не осознала, что произошло.

Моя жизнь изменилась.

Безвозвратно.

Всё рассыпалось.

Всё, что я строила так упорно много лет.

Нет, не я — мы, мы строили!

Кирилл ведь тоже во всем участвовал. Мы вместе создавали нашу семью, наш уютный мир.

И вот теперь он всё сломал.

Или… мы сломали?

Что я сделала не так? Почему Кирилл решил, что может себе позволить такие вот упражнения на столе с чужой женщиной?

С другой женщиной…

Не могу закрыть глаза, сразу вижу эту картину.

Он и она…

Господи, какая гадость.

Опять тошнота подкатывает. Дурно мне. Так дурно…

— Останови…

— Что?

— Пожалуйста, останови машину.

— Лика, не время для капризов.

— Останови машину! — ору, колотя кулачками по сиденью, потом зажимаю рот рукой.

Машина, резко меняя курс, с визгом тормозит на обочине, отстегиваюсь, вылетаю наружу, и меня выворачивает прямо на свежевыпавший снег.

Кто-то на похоронах сказал, что снег — это хорошо, сама природа плачет и провожает ушедшего. Мне кажется, это какой-то сюр, бред.

Привода плачет, зато вдова весело проводит время. Неужели они не могли подождать?

Хотя бы до завтра?

Желудок сводит спазм, скручивает, у меня уже пусто внутри, но я не могу остановиться.

— Воду возьми.

Муж протягивает бутылку, я беру ее дрожащими руками, делаю глоток, другой…

— Почему? Кирилл, почему? Почему она?

— Я тебе всё объясню, когда ты успокоишься.

Успокоишься? Разве я могу?

Господи…

— Я не хочу тебя видеть. Не хочу… Не могу…

— Ты всё? Надо ехать. Холодно.

Ему холодно? А мне неожиданно жарко. Кровь приливает к лицу.

— Как ты мог так со мной поступить? Как ты мог с нами так поступить?

— Мы здесь это будем выяснять?

— Да, здесь и сейчас!

— Ты не в себе, Анжелика.

— Да, я не в себе! Не в себе! Имею право! Ты подонок, предатель! Сколько времени это у вас? Сколько? Как ты мог? Ты… меня и ее…

Снова спазм, такой мучительный и горький.

— Поехали домой, поговорим в нормальной обстановке.

Он так спокоен, словно ничего ужасного не случилось.

Он разрушил мой мир, а ведет себя так, словно просто недоразумение случилось. Небольшая неприятность. Как будто я отравилась и мне просто нужно прочистить желудок. Или страдаю я оттого, что ноготь сломала…

Никогда не страдала по таким вещам, но, кажется, сейчас отчетливо понимаю, как ведут себя мужчины с такими женщинами.

— Я ненавижу тебя, Кирилл, ненавижу! Ты… ты…

— Успокойся, Лика. Черт… Если бы я знал, что ты так это воспримешь…

— Что? — Его слова, такие холодные, безразличные, еще больше пугают. Меня бьет дрожь, я в какой-то агонии, хочется кричать, хочется его ударить, а еще хочется забраться под одеяло, заткнуть уши, ничего не видеть и не слышать… — Что бы ты сделал? Не стал бы с ней спать?

— Я с ней не спал, если ты не заметила…

Боже, что он говорит? Откуда такой цинизм? Как я была слепа!

— Ты с ней… ты…

— Я ее трахал, Лика, ты это хочешь сказать? Да, я ее трахал. И если бы знал, что ты устроишь такую истерику, я бы просто закрыл дверь.

Он так спокойно это говорит. Так безразлично.

Мне хочется умереть.

Я столько лет прожила с чудовищем, не замечая этого? Или Кирилл стал таким совсем недавно?

— Поехали домой, нас дети ждут.

— Дети?

— Да, Стася приехала, поехали. Надеюсь, при детях ты будешь вести себя благоразумно, не нужно, чтобы они знали.

— Я… я не смогу.

— Постарайся уж, — Кирилл усмехается. — И я тебя предупредил. Мне не нужны сюрпризы, Лика. До выборов мы с тобой идеальная пара.

— До? А после…