Гимн шута - 21 - Федотов Антон Сергеевич - Страница 5

Судя по легкому запаху, воду в нем не меняли довольно давно. Но эффект свой «душ» возымел. Взгляд хозяина кабинета стал чуть более осмысленным. Да и сам он уселся в кресле чуть прямее.

Ненадолго, конечно. Павел еще не закончил убеждать общественника, что он тут вовсе не хозяин положения.

— И это не оскорбление, — продолжил Волконский. — Исключительно констатация факта.

Кирсанов еще раз потряс головой. Клановец даже удивился, что где-то внутри явно пустой черепной коробки не перекатываются остатки мозга, отвечающие исключительно за «стянуть» и «пожрать».

— Ваш человек…

Павел глубоко вздохнул и внимательно осмотрел биту, что все еще держал в руках.

Кирсанов тут же осекся. Как обрубили.

— Представляешь, — поднял парень взгляд на Мышь. — Отпустило…

Он только что осознал, что сжавшаяся в груди боевая пружина мягко разжалась. Так что теперь у его собеседника появился очень неплохой шанс дожить до конца разговора с целыми конечностями.

С этими словами он положил биту на стол. На душе отчего-то было стало так легко, что даже погрома уже не хотелось.

Анастасию состроила чуть удивленное выражение лица. Мол, ну ты даешь. Но комментировать заявление не стала.

— Я знаю, что мой человек работает, — наконец вздохнул клановец. — И, признаюсь вам, приносит немалую пользу. Не пора бы и вам взять с него пример?

Кирсанове поежился. Умиротворение в словах Волконского его пугало. До чертиков.

— Так чем же я?..

Павел поднял ладонь. Общественник заткнулся.

— Ян Антонович, сука вы этакая, — спокойно продолжил молодой человек. — Вопрос, в общем, простой: «Почему не работаете вы?».

— П-простите?..

— Не прощу, — спокойно заявил «небожитель». — Но мое неудовольствие вы переживете… Сегодня. Но вот ваши спонсоры такой покладистостью и мягкими чертами характера не отличаются.

— Что вы?.. — попытался было вновь уловить нить разговора Ян Антонович.

Негромкий щелчок пальцев заставил его пристегнуть одну губу к другой.

— Господин Кирсанов, — спокойно продолжил Павел. — Объясните мне, почему вы не доложили мне о том, что ваши спонсоры планируют снабжать деньгами Салтыковых?

В глазах общественника прямо-таки читался вопрос: «А как ты узнал-то⁈».

«Дебил…» — еще раз мысленно решил Волконский.

— Я подумал… — начал было Кирсанов.

И тут же замолк, едва ему на плечи легли цепкие пальчики зашедшей со спины Насти.

— Не надо думать, — веско произнес клановец.

Пальчики тут же сжались. Сильно и умело. А с учетом того, что они лежали на очень чувствительных точках организма Кирсанова…

— Ар-р-р-р!.. — тут же глухо зарычал общественник.

Павел только головой покачал. Чужая тупость откровенно поражала. Неужели этот идиот действительно не понимал, что Волконский мог его просто пристрелить. И, с учетом собранных доказательств его работы против империи, это было бы милостью. Нет бы сейчас спохватиться и постараться выкарабкаться, с пылом юной любовницы, отдаваясь делу защиты рубежей и внутренней стабильность родины.

Так нет же, этот персонаж все еще пытался ху… членовертить на ровном месте.

Павел замолчал. А вот боль все не утихала.

Наконец, Мышь разжала пальчики.

Туша тут же обмякла в собственном кресле. И, кажется, обмочилась. Возможно, и нет. Клановец не стал присматриваться. Да и канцеляристке работать в жестком режиме не помешает ни тот ни другой вариант.

— Это первый вопрос, — продолжил Волконский.

На этот раз у Кирсанова хватило ума промолчать.

— Второй вопрос, — объявил молодой человек.

Ян Антонович поднял взгляд. С трудом. Пот со лба разъедал глаза. Но смотреть в сторону или вниз он не решился.

— Какого черта вы не сообщили своим кураторам о том, что подход к Салтыкову провалился?

Кирсанов вновь вздрогнул. И бросил испуганный взгляд на все также лежащие на его плечах пальчики. Вернее, попытался. Но гибкости шеи не хватило.

— Ну-ну, не бойтесь, Ян Антонович, — покачал головой Павел. — Она не укусит.

Тут пальчики мимолетно сжались на болевых центрах. Без давления. Но общественник вздрогнул и попытался еще плотнее вжаться в кресло.

Волконский же чуть подумал и добавил:

— Без приказа.

Хозяин кабинета растерялся. Попытался было дернуться и тут же застыл. Сам. Без применения насилия… то есть, усилия со стороны ярковолосой хулиганки.

— Жду ответа.

Отчетом стала тишина и пара громких всхлипов.

— Я не хотел вас… Я бы сказал!

Павел вздохнул. Бросил взгляд на клюшку, которую Мышь пока отложила к его бите на стол Кирсанова. Затем сделал шаг к креслу и наклонился, опершись на подлокотники.

Общественник пытался было отодвинуться, но спинка кресла и крепкие пальчики Насти этому случиться не позволили.

— Ян Антонович, — тоном доброго и все понимающего психиатра. — О том, что вы вовремя не связались со мной, мы поговорим позже. Будьте уверены, что я найду убедительные доводы для того, чтобы подобное не повторилось…

Павел глубоко вздохнул.

— Конечно-конечно!.. — тут же воспользовался микропаузой Кирсанов.

Он вряд ли понимал, о чем именно идет речь в данную секунду.

— Сейчас меня куда больше интересует, — продолжил молодой человек. — Почему это, господин Кирсанов, ваши хозяева еще не знают о провале с Салтыковым?

И вновь «дисконнект». Хозяин кабинета просто не мог понять, чего именно от него хотят. В его логике все было довольно несложно: если он сообщит кураторам о провале, то они найдут иной способ связаться с самым результативным противником Волконского и таки предложат ему помощь.

— Вы меня разочаровываете, Ян Антонович, — выдохнул в лицо мужчине клановец, все это время не сводивший с глаз «пленника». — Опять начинаете пытаться думать… Что ж, будем отучать.

И вновь по кабинету разнесся сдавленный хрип.

Волконский поднял взгляд на Мышь.

— Лишним не будет, — бесстрастно сообщила она.

Как хирург, решивший добавить дополнительный стежок к шву.

— Что… — несколько секунд Кирсанов собирался с мыслями. — Что я должен делать?..

— Проблеск сознания? — чуть удивленно уточнил клановец.

— Похоже на то, — тут же откликнулась Настя.

Ручки вот только предусмотрительно не убрала. А ну как понадобится еще немножко простимулировать клиента на пути его осознания собственного места в этой непростой жизни.

— Хм, — решил Павел и кивнул канцеляристке.

Та равнодушно убрала руки с плеч Кирсанова и села на соседнее кресло. Однако уже через миг какая-то задумчивость мелькнула в ее глазах. Словно девушка вспомнила о чем-то очень-очень важном. Еще через две секунды в ее руках вновь оказалась хоккейная клюшка, которую она тут же и принялась с интересом рассматривать.

— Итак, Ян Антонович, — вздохнул невесело Павел от мыслей, на что именно он тратит время. — Берите ручку и лист бумаги…

Некоторое время понадобилось на исполнение приказа. Уж больно у общественника руки тряслись.

«Как же ты при такой низкой толерантности к риску вообще во взрослые игры полез?» — размышлял молодой человек, рассматривая хозяина кабинета, по этой Земле походившего как минимум в два с половиной раза дольше, чем он сам.

— Приказываю послать войско выбить крымского хана с Изюмского шляха, — выдал четко и размеренно Павел.

Лишь через секунду он сам осознал, что именно ляпнул. Хотя и сам понятия не имел, откуда в его голове взялись эти странные слова. Наверняка из все тех же снов, что-то на время отступали, то возвращались вновь.

Мышь и бровью не повела.

— Теперь зачеркни, — потребовал клановец.

Дорогая вычурная ручка тут же заскользила по бумаге, уничтожая странные строки.

— Теперь пиши: «Я, Кирсанов Ян Антонович, должен сделать следующее:…».

Полюбовавшись на то, как старательно хозяин кабинета выводит буквы по бумаге, Волконский продолжил:

— «Пункт номер один. Отказаться от попытки самостоятельно обдумать любые свои действия. Пункт номер два. Делать то, что говорят. Пункт три. Своевременно и в полном объеме докладывать обо всем происходящем Волконскому П. А.»…