Лекарь из Пустоты. Книга 6 (СИ) - Майерс Александр - Страница 28

Николь вздрогнула.

— Что это? — прошептала она. — Я чувствую… что-то.

— Это часть лечения. Постарайтесь не двигаться, — произнёс я.

Я направил Пустоту к первому каналу. Самому внешнему, самому простому. Аккуратно просунул её между стенками, создавая пространство.

Канал начал расправляться.

Николь вскрикнула. Её тело напряглось, руки вцепились в края стола.

— Терпите, — велел я, давя Пустотой на канал.

Это оказалось сложнее, чем я думал. Аура маркизы сопротивлялась, её собственная энергия мешала мне сделать необходимое.

Николь застонала. По её лицу покатились слёзы, пальцы, сжимающие края кушетки, побелели.

— Больно… — прошептала она.

— Ещё немного, — заверил её я.

Хотя не был уверен, что всё завершится быстро. Особенно учитывая то, что мои силы уходили катастрофически быстро.

Работа с Пустотой на таком уровне точности требовала невероятной концентрации. Приходилось контролировать каждый миллиметр.

— Граф… Мне плохо… — голос Николь становился всё слабее.

Я взглянул на её лицо, которое стало почти серым. Глаза девушки закатились.

— Николь! Смотрите на меня!

Она попыталась сфокусировать взгляд, но не смогла. Веки дрогнули и закрылись.

Она потеряла сознание.

Плохо. Её аура потеряла стабильность, начала колебаться. Отклик на моё воздействие оказался агрессивнее, чем я думал.

А Пустота…

Пустота будто почувствовала слабость.

Она рванулась вперёд, вырываясь из-под контроля. Жадная, голодная, она потянулась к ауре девушки — к этой беззащитной, уязвимой структуре.

Я изо всех сил пытался удержать Пустоту, загнать её обратно. Но она не слушалась — словно почувствовала добычу и не хотела отступать.

Ещё секунда — и она поглотит ауру Николь целиком.

Глава 11

Швейцария, город Женева

Нет, я не позволю ей умереть!

Усилием воли я сжал Пустоту, не давая ей вырваться. Она сопротивлялась. Но я оказался сильнее.

Я стиснул зубы так, что заныли челюсти, и потянул Пустоту на себя. Медленно, миллиметр за миллиметром, загоняя её обратно под контроль.

Она не хотела отступать, пыталась вырваться, расшириться, поглотить беззащитную ауру Николь изнутри. Но я не отпускал.

Секунда. Две. Три.

Наконец, Пустота отступила. Я вывел нить из ауры девушки и развеял её.

Теперь — сама Николь.

Её аура всё ещё колебалась. Энергия жизненных потоков ослабевала. Канал, который я начал освобождать, дёргался, пытаясь вернуться в прежнее положение.

Я влил в девушку целительскую энергию — много, всё, что у меня осталось. Стабилизировал колебания, укрепил стенки канала, успокоил бушующие потоки.

Постепенно аура пришла в норму. Первый из семи каналов остался в новом, расправленном положении. Всё ещё деформированный, передавленный годами неправильного роста, но свободный.

Один из семи. Начало положено.

Я отступил от кушетки и едва не упал. Ноги не держали, перед глазами плыли разноцветные круги. Пришлось схватиться за край стола.

— Николь, вы меня слышите? — хрипло позвал я.

Несколько секунд — ничего. Потом её веки дрогнули. Глаза открылись. Мутным, расфокусированным взглядом девушка огляделась вокруг.

— Граф… Серебров? — прошептала она.

— Как вы себя чувствуете?

Николь медленно села на кушетке, держась за голову. Поморщилась, потёрла виски. Потом вдруг замерла.

— Странно, — сказала она.

— Что именно?

— Я чувствую себя лучше. Намного лучше, — она посмотрела на свои руки, словно видела их впервые. — Что-то изменилось. Я не могу объяснить, но…

— Мы освободили один из каналов. Первый из семи.

— Один? — в её голосе послышалось разочарование.

— Это только начало, Николь. Канал деформирован, над ним ещё предстоит много работать, а потом мы сделаем то же самое с остальными. Но первый шаг сделан, и я надеюсь, что дальше будет легче, — ответил я.

Она смотрела на меня несколько секунд, и в её глазах собирались слёзы. Потом на её лице расцвела улыбка — такая искренняя и светлая, что у меня перехватило дыхание.

— Спасибо, граф… Вы первый, кто смог мне помочь, — прерывисто прошептала она.

— Пока не стоит благодарить. Мы только начали.

— Всё равно спасибо.

Николь протянула руку и коснулась моей ладони. Я почувствовал, как её дар пытается вытянуть ману — но уже слабее, чем раньше. Значительно слабее.

Прогресс есть, и это хорошо.

Я дал маркизе восстанавливающий эликсир и сам выпил такой же. Сил ушло много — впрочем, я и не рассчитывал, что будет легко. Главное, что всё получилось.

Подойдя к двери, я открыл замок. Дверь тут же распахнулась, и в кабинет ворвался маркиз де Мариньи.

— Николь! Ты в порядке? Мы слышали крик! — он бросился к дочери.

— Всё хорошо, отец. У нас получилось. Граф Серебров говорит, что смог освободить один из каналов, — со слезами на глазах ответила девушка.

Персиваль замер, держа Николь за руки. Посмотрел на дочь, потом на меня.

— Это правда?

— Первый сеанс прошёл успешно. Осталось ещё шесть каналов, плюс работа над деформациями. Но да, у меня получилось, — ответил я.

Маркиз несколько секунд молчал. Потом шагнул ко мне и поклонился, а затем крепко пожал руку.

— Граф Серебров. Я ещё раз прошу прощения за своё неверие. Когда вы вошли в кабинет в первый раз, я… я думал, что вы шарлатан. Молодой выскочка, который хочет нажиться на нашем горе.

— Я понимаю, ваше сиятельство. На вашем месте я бы тоже сомневался.

— Но вы оказались настоящим гением. Единственный во всём мире, кто сумел разобраться с проблемой моей дочери! Благодарю вас. Я ваш должник, — произнёс маркиз.

Следом вошли его супруга и профессор Вандерли. Мать бросилась к Николь, обняла её, заплакала. Элисас подошёл ко мне с горящими глазами.

— Юрий, я могу осмотреть пациентку?

— Конечно, профессор, — я устало махнул рукой в сторону девушки.

Вандерли склонился над Николь и несколько минут изучал её ауру, время от времени хмыкая и качая головой.

— Невероятно. Канал действительно освобождён. Деформирован, да, но функционирует. Поток энергии идёт значительно лучше, а дефект… Я имею в виду, неосознанное поглощение маны — стало значительно слабее.

— Значит, сработало? — уточнила Луиза, снова обнимая дочь, как будто боялась, что она исчезнет.

— Сработало. И это… — профессор не договорил.

Задумчиво потеребив бородку, он решительно повернулся ко мне.

— Юрий! Об этом случае нужно немедленно заявить на симпозиуме.

— Зачем?

— Как зачем? Это прорыв в ауральной хирургии! Никто никогда не работал с подобными случаями! А вы не просто взялись — вы добились результата! — Элиас размахивал руками так, что чуть не заехал в глаз маркизу.

Я покачал головой.

— Профессор, операция ещё не завершена. Рано делать заявления.

— Не рано! Первый успешный сеанс — это уже доказательство того, что ваша теория верна. Что случай не безнадёжен, а ваш метод работает! — почти кричал Вандерли.

Он буквально светился от возбуждения. Я понимал его — это момент триумфа. Пусть не личного, но научного. А он, как я давно уже понял, не гнался за признанием, развитие целительства было для него куда важнее.

— И Николь тоже должна присутствовать. В качестве доказательства. Пусть все увидят, что сделал граф Серберов! — добавил профессор.

Я посмотрел на девушку. Она встретила мой взгляд и кивнула.

— Я согласна. Если это поможет графу, — сказала Николь.

Персиваль тоже кивнул:

— Мы не против. Пусть мир узнает, что вы совершили!

Я вздохнул. Похоже, выбора не было.

— Хорошо. Когда?

— Завтра! Я договорюсь с организаторами. Это будет сенсация! — Вандерли потирал руки в предвкушении.

Ну, что ж. Придётся мне получить свою порцию славы. Я бы, конечно, предпочёл довести дело до конца, прежде чем делать громкие заявления.

С другой стороны — если это поможет укрепить славу русских целителей и заодно утрёт нос одному австрийскому барону, я буду только рад.