Лекарь из Пустоты. Книга 6 (СИ) - Майерс Александр - Страница 38

После разговора я почувствовал, как на лице сама собой появляется широкая улыбка.

Пятиэтажное здание в центре Петербурга с двумя подземными этажами в придачу и большой парковой, да ещё и по льготной цене… Это просто подарок.

Иногда полезно спасать жизни влиятельным людям и их семье.

Швейцария, город Женева, Дворец Наций

Два дня спустя симпозиум закончился.

Десятки докладов, мастер-классов и дискуссий подошли к концу. Торжественный прощальный ужин проходил в Большом зале.

Хрустальные люстры сияли ярче обычного. Столы ломились от деликатесов. Официанты сновали между гостями, разнося напитки. Оркестр играл что-то классическое.

Я стоял у колонны, потягивая вино и наблюдая за залом. Знакомые лица мелькали повсюду — Вандерли беседовал с группой итальянцев, Дюваль что-то объяснял молодому целителю, граф Бернарди смеялся над чьей-то шуткой.

— Граф Серебров! — меня окликнул знакомый женский голос.

Я обернулся и увидел Николь.

Она была в тёмно-синем платье, подчёркивающем цвет её глаз. Волосы собраны в элегантную причёску, на шее — тонкая серебряная цепочка с подвеской в виде родового герба.

— Госпожа де Мариньи. Рад вас видеть, — я поклонился.

— Взаимно. Я искала вас, — она улыбнулась.

— Зачем?

— Хотела спросить… когда будет следующий сеанс? — скрывая волнение за вежливой улыбкой, спросила девушка.

Я покачал головой.

— Не раньше, чем через две-три недели. Вашей ауре нужно время на восстановление после первой операции.

— Так долго? — в её голосе послышалось разочарование.

— Это необходимо. Если начать раньше — можем навредить. Каналы должны окрепнуть, прежде чем мы продолжим, — объяснил я.

Николь вздохнула.

— Понимаю. Просто… мне так не терпится. После первого сеанса я почувствовала себя совсем другой. Словно часть груза свалилась с плеч.

— Это хороший знак. Значит, лечение работает.

— Благодаря вам.

— Готовьтесь к долгому лечению и ещё более долгой реабилитации. К сожалению ускорить процесс я пока не в силах.

— Пока? — тут же зацепилась за самое главное слово Николь. Я в ответ лишь пожал плечами.

Она смотрела на меня, и в её глазах я видел нечто большее, чем благодарность. Что-то тёплое, мягкое.

— Вы танцуете, граф? — вдруг спросила она.

— Если есть хорошая партнёрша, — ответил я.

— Тогда, может быть… Вы пригласите меня на танец? — мило покраснев, поинтересовалась Николь.

Я улыбнулся и протянул ей руку.

— С удовольствием.

Мы вышли на танцпол. Оркестр как раз заиграл вальс — медленный, плавный. Я положил руку ей на талию, она положила ладонь мне на плечо, и мы закружились.

Николь танцевала прекрасно — легко, грациозно, словно плыла по воздуху. Я чувствовал тепло её тела, аромат её духов — что-то цветочное, нежное.

— Вы хорошо танцуете, ваше сиятельство, — похвалила она.

— Не лучше вас.

— Меня учили с детства. Мама настаивала. Хотя я долго не могла понять, зачем. Кто захочет танцевать с проклятой француженкой?

— Я захотел, — ответил я.

Она посмотрела мне в глаза.

— Да. Вы захотели. Вы вообще делаете много такого, чего другие не делают.

— Например?

— Касаетесь меня. Танцуете со мной. Лечите меня, — она чуть сжала мою руку. — Смотрите на меня как на человека, а не как на страшное чудовище, которое нельзя трогать.

Я не знал, что ответить. Просто продолжал вести её в танце. Николь отвела взгляд и тихо продолжила:

— Знаете, граф, когда вы впервые коснулись моей руки… тогда, на осмотре… я чуть не расплакалась. Никто не касался меня добровольно с тех пор, как мне исполнилось двенадцать. Даже родители делают это очень редко. Один раз мама обняла меня, а потом несколько часов пролежала без сознания.

— Жаль слышать, — произнёс я.

— Не жалейте. Теперь всё изменится благодаря вам, — она снова улыбнулась мне.

Музыка стихла. Мы остановились, но не отпустили друг друга.

— Граф… — начала Николь.

— Просто Юрий, — поправил я.

— Юрий. Мне нравится, как звучит ваше имя, — она улыбнулась.

— Мне тоже нравится, как вы его произносите, — признался я.

Мы смотрели друг на друга. Момент затягивался.

Она мне нравилась. По-настоящему нравилась. Не только как пациентка, не только, как красивая женщина. Что-то в ней цепляло — её смелость, её достоинство, её способность улыбаться после всего, через что она прошла.

Но я не должен торопить события.

Сейчас маркиза де Мариньи — моя пациентка. Пока лечение не закончено — любые отношения будут неэтичны. Если чему-то и суждено случиться — пусть это случится потом. Когда она будет здорова. Когда сможет выбирать свободно.

— Спасибо за танец, Николь, — я мягко отстранился.

— Пожалуйста, — прошептала она.

— Увидимся на следующем сеансе через две-три недели. Держите меня в курсе своего состояния. Потом мы решим, как будет удобнее сделать — либо я прилечу в Париж, либо вы ко мне в Новосибирск.

— Буду рада побывать на вашей родине. До встречи, Юрий, — кивнула Николь.

Она поднялась на цыпочки и поцеловала меня в щёку.

— Спокойной ночи, Юрий.

Маркиза ушла. Не просто отошла куда-то в сторону, а покинула зал. У меня сложилось впечатление, что она явилась на этот вечер только ради меня.

Возможно, так оно и есть.

Следующий час я провёл в разговорах и прощаниях.

Вандерли благодарил меня за участие в симпозиуме. Дюваль напоминал о приглашении во Францию. Бернарди обещал связаться по поводу дистрибуции эликсиров. Леди Кэмпбелл интересовалась возможностью консультации для одного из её пациентов.

Я улыбался, кивал, раздавал визитки. Голова гудела от усталости, но настроение было приподнятым.

Симпозиум прошёл более чем успешно. Я завёл полезные знакомства, изучил новые техники, укрепил репутацию.

Хороший итог.

Я взял бокал шампанского и направился к балкону — подышать свежим воздухом.

И тут услышал знакомый голос.

— А вот и наш сибирский гений!

Хаммерстайн.

Барон стоял у барной стойки, явно навеселе. Щёки раскраснелись, глаза блестели, галстук съехал набок. В руке он держал бокал с чем-то крепким.

— Добрый вечер, барон, — сдержанно произнёс я.

— Добрый, добрый. Ну что, готовы покинуть Европу и вернуться домой? — Генрих натужно рассмеялся.

— Конечно. Здесь я сделал всё, что собирался, — сдержанно ответил я.

— И правильно. Здесь вам не место! — барон взмахнул бокалом, и часть напитка выплеснулась на пол.

— Кажется, вы перебрали с выпивкой, барон, — спокойно заметил я.

— Что? Я в полном порядке! — громко объявил Хаммерстайн.

Люди обращали на нас внимание. Вокруг уже собрались зеваки, предвкушая очередной конфликт между мной и Генрихом.

Но я не собирался давать им такого удовольствия. Да и зачем позволять пьяному себя провоцировать?

— Всего наилучшего, барон Хаммерстайн, — ответил я и направился прочь.

— Правильно, вали отсюда, мальчишка! Ты, который обманом втёрся в доверие! Ты, который использует какую-то тёмную магию и выдаёт её за целительство! Ничтожный сопляк, который ничего из себя не представляет! — вопил мне вслед Генрих, с каждым словом распаляясь всё больше.

Да твою-то мать. Такое я уже стерпеть не могу, даже от человека, который не контролирует свой язык.

Я остановился и развернулся, вонзив свой взгляд в мутные глаза Хаммерстайна.

— Барон, я предлагаю вам остановиться.

— А я предлагаю тебе убраться! — Хаммерстайн шагнул ко мне. — Убраться обратно в Сибирь, к медведям! Ты позоришь нашу профессию своим присутствием!

— Барон, вам стоит немедленно извиниться, — предостерёг я.

— Или что? Что ты сделаешь, щенок? Побежишь жаловаться своему любимому Вандерли? Или, может, проклянёшь меня своей тёмной магией? — лицо барона исказилось от ненависти.

Он ткнул меня пальцем в грудь.

— Ты — никто. Сын никому не известного рода из грязной, вонючей страны. И сколько бы ты ни пыжился — ты никогда не станешь равным нам. Настоящим аристократам. Настоящим целителям! — выкрикнул он.