Библиотекарь для Кощея (СИ) - Азим Сева - Страница 2

– А по дороге он нас разве не догнал?

В сказке же он трижды возвращал Марью Моревну – они даже до её владений доехать не успевали.

– Нет, с тех пор почти месяц прошёл! Мы уж думали – смирился Кощей. Ан нет – ударил со спины, когда ты войско вражеское побила да без сил осталась, – горестно махнул рукой мужчина и поклонился воинам, до которых мы тем временем дошли.

– Здравствуй, царица наша прекрасная да удалая Марья Моревна! – отвесил поклон высокий мужчина с огненно-рыжей бородой, в доспехах.

– Здрава будь, царица! – грянуло от солдат.

– Это воевода твой, Волемир Никифорович, – прошептал мне Иван.

– Здравы будьте, доблестные солдаты, здрав будь, воевода! – звонко произнесла я.

– Благодарствую, матушка, что спасла ты снова землю родимую от врагов лютых! – отозвался воевода.

– Отправимся-ка домой – притомилась немного, – пожаловалась я и с помощью Ивана забралась на коня.

Отродясь на лошадях не ездила, но тело словно само знало, что надо делать (впрочем это же сон). Ехали молча – было время подумать. Интересно, этот сон ещё долго будет длиться? Хотелось проснуться – хотя бы чтобы принять ванну, поесть, поспать… но самое главное – сходить в туалет.

– Приехали! Вернулись, родимые! – закричали солдаты на сторожевых башнях дворца.

Белоснежный, высокий дворец возвышался на поле, окружённом каменной оградой с массивными сторожевыми башнями. Купола дворца, украшенные стеклом и металлом в форме луковиц и еловых шишек, переливались на солнце. На их вершинах красовались фигуры в виде жар-птиц, зверей и солнца.

Как только мы подъехали, огромные тяжёлые резные ворота распахнулись, впуская нас во внутренний двор. Оттуда сразу же высыпали радостные люди в старинных русских одеждах.

– Устала, поди? – смахнула слезу дородная, высокая женщина лет сорока в синем сарафане, расшитом серебром, поверх белоснежной рубахи. – Пойдём в баньку, я её как раз истопила, хорошенько отпарим тебя – как заново родишься!

Отгоняя любопытную челядь, женщина отвела меня на задний двор, где я, наконец, смогла воспользоваться туалетом, расположенным за баней в отдельной пристройке. Это был обыкновенный деревенский туалет с дыркой в полу, но без ожидаемых полчищ мух и резкого запаха, (видимо засыпают песком и пеплом от костра).

После купания, в котором мне помогали две банщицы (имён их я даже не спросила – была слишком ошарашена происходящим), я прошла в свои покои, куда вскоре принесли ужин.

Если сразу после пробуждения я решила, что всё это – странные игры моего подсознания, то теперь, после бани и туалета, я и сама не знала, что думать. Во сне, бывало, хотелось в туалет, если хочется и в реальности, но никогда во сне после туалета не наблюдалось облегчения! Что-то со всем этим не так!

Выпроводив девушек, сославшись на усталость, я взяла махровое полотенце и машинально провела им по длинным влажным волосам, стараясь их подсушить. Затем обернулась к большому круглому зеркалу в серебряной раме, висевшему на стене.

Из зеркала на меня смотрела я же – без косметики, но со здоровым румянцем и чуть округлившимися щёками. В целом казалось, будто я поправилась килограмма на три-пять – чего дома себе бы не позволила. Всё-таки подруга у меня нутрициолог, да и фитнес-зал находился прямо под моим домом.

Внезапно зеркало замерцало, изображение поплыло и сменилось новым: на мрачном металлическом троне сидел худощавый темноволосый мужчина с суровым выражением лица. Густые брови сведены к переносице, а бледные губы гневно поджаты.

– Ты же понимаешь, что я тебя верну! – раздался низкий, вибрирующий от гнева голос.

– А ты кто? – спокойно спросила я, подходя ближе, чтобы получше рассмотреть мужчину.

– Неужто не признаёшь? – усмехнулся он, но в глазах мелькнуло что-то, не совпадающее с насмешливым тоном. Тревога?

– Кощей! Твой суженый!

2. За день до этого.

– Ну как твои дела? Есть что-нибудь интересненькое? – спрашивает тётя Расмия, прищуриваясь, вероятно, чтобы разглядеть все мои скрытые замыслы и тайные грехи. Под «интересненьким» подразумевались, конечно же, мои возможные поклонники, в существовании которых никто почему-то не сомневался.

– Пока ничего интересного, – вежливо улыбаюсь, притворяясь, что не замечаю скептическую ухмылку. – Как только будет, обязательно расскажу!

– У моей соседки такой хороший племянник: закончил юрфак, работает в нотариальной конторе. Давай познакомлю тебя с ним, если сама никого путного найти не можешь, – разочарованная моей ярко выраженной доброжелательностью и нежеланием поддаваться на провокацию, она отворачивается к столу, раскладывая грязные тарелки на поднос.

Сидящие за столом женщины с интересом прислушиваются к нашей беседе, ожидая новых сплетен, а я, с трудом удерживая на лице вежливую улыбку, мечтаю оказаться как можно дальше отсюда.

Во главе стола сидят мужчины и по традиции ругают политиков и футбол, молодёжь обсуждает новые фильмы, дети в другой комнате смотрят мультики, подростки и студенты галдят на балконе, а дамы возраста сорок плюс вот-вот начнут строить мою личную жизнь. В толпе родственников мне некуда приткнуться, и я принимаю мудрое решение отправиться на кухню: пора готовить чайный стол.

– Сбежала? – смеётся моя двоюродная сестра. – Поможешь мне убрать за детишками?

Каждое семейное застолье в последние лет семь-восемь сопровождается вторжением многочисленных тётушек в моё личное пространство. Я – старшая дочь, мне тридцать два. Обе мои сестры замужем, оба брата женаты, у всех есть дети. А я – к ужасу всей родни – не только не замужем, но даже ни с кем не встречаюсь! Максимум, чего добилась в жизни – отдельная однушка за чертой города, даже машины нет. Такая вот неудачница: библиотекарь, да ещё и без мужа, детей и машины!

– Так ты же общалась с Халидом? Не сложилось? – спрашивает Замира, убедившись, что мы на кухне остались наедине.

– Мы и сейчас общаемся. Хороший парень. Просто он начал встречаться с Фаридой.

– Как?! – она вскрикивает и сразу понижает голос, приблизившись ко мне. – С твоей подругой? Фарида отбила у тебя парня?

– Да не отбивала она его у меня. Я же говорила, что мы не встречаемся, просто дружим, – морщусь, не зная, как объяснить, что доброго, мягкого, уютного Халида никогда и не воспринимала всерьёз.

– Из дружбы вполне могла бы развиться любовь, – глубокомысленно заявляет сестра. – Просто подруги у тебя уж очень расторопные!

Домой возвращаюсь поздно, в такси слушаю музыку в наушниках – так проще отбить у водителя желание завести разговор. Стараюсь не думать о том, что со временем семейные торжества превращаются в пытку: каждый норовит залезть в голову, ткнуть в недостатки и наставить на путь истинный. Будто я сама не знаю, что «часики тикают» и в роддоме меня назовут «старородящей».

С мужчинами у меня не складывается! Никак! Глядя на всех, с кем меня знакомили за всю жизнь, чувствую себя Агафьей Тихоновной: «Если бы губы Никанора Ивановича да приставить к носу Ивана Кузьмича, да взять хоть сколько-нибудь развязности, какая у Балтазара Балтазаровича, да прибавить к этому дородность Ивана Павловича – я бы тогда тотчас решилась!»*

Но дело вовсе не во внешности моих потенциальных женихов, а в том, как я сама чувствую себя рядом с ними. Все мужчины делятся для меня на две большие категории: сильные личности (их я боюсь и сразу записываю в «чёрный список») и слабые (с ними сложнее: кого-то с брезгливостью отметаю, кого-то снисходительно оставляю в друзьях).

Последних часто «разбирают» мои предприимчивые подруги. А где же тот самый сильный мужчина, который не вызовет у меня страха? Он вообще существует?

Сегодня на работе я столкнулась с любопытной парочкой. В библиотеку без пропуска пришла женщина лет шестидесяти, и я провела для неё экскурсию. Похоже, одинокая** – ни кольца, ни следа от него. Позже я заметила, как она общается с нашим завсегдатаем: опрятным мужчиной в тёмном костюме и аккуратной бородкой. Всё думаю, кого же он мне напоминает?