Ты теперь наша рабыня (СИ) - Рууд Рин - Страница 11

— Да, запах у тебя сильный, — голос у Лирама тихий и хриплый.

— Я не виновата, — жалобно оправдываюсь я.

— Будто это имеет значение для меня.

— Ни у одного из вас нет сочувствия, — в моем голосе пробивается осуждение.

Раз Лирам пока не лезет в голову и не ограничивает меня в возмущениях, то я воспользуюсь моментом.

— У нас нет сочувствия к людям, — холодно отзывается Лирам. — И давай будем честными, Ви, тебя тут никто не бьет, не режет, не убивает.

— Но…

— И ты реагируешь на каждого из нас, — взгляд Лирама скользит по моим бедрам. — Ты возбуждаешься и, — всматривается в мои глаза, — и тебе нравится.

— Неправда.

— А еще тебе повезло в том плане, что твой отец продал тебя идиоту-Богару, а не кому-то еще. Серьезно, что ты так трясешься? — голос у Лирам становится надменным. — Или ты цепляешься за то, чего у тебя нет? За гордость, скромность и честь?

— У меня все это было…

— И мы так легко пробили твои барьеры? — Лирам с издевкой приподнимает бровь. — Ты слабая, Ви, и Богар прав. Из тебя бы получилась прекрасная Омега.

— А из тебя бы отличный пес на цепи, — медленно встаю я. — Вот так!

— Ты миленько злишься, — опускает взгляд на мои торчащие соски и скрещивает руки на груди. — Продолжай.

— Надменная сволочь!

— А ты жалкая рабыня у трех мужиков, — поднимает взгляд, — от которых течешь, как сучка. От каждого, Ви. Ты маленькая шлюшка, и у Богара на шлюшек особый нюх. И какая удача. Ему попалась шлюхо-девственница.

И кидаюсь на него с кулаками, а он ловко уворачивается от слабых ударов, перехватывает мои запястья и затаскивает меня под яростный визг в каюту.

— Козел! Урод! Мерзавец!

Толкает к койке, на которую я неуклюже падаю:

— Ненавижу!

Глава 16. Давай знакомиться

— Заткнулась и спи! — рявкает на меня Лирам. — Истеричка!

Я от обиды замолкаю, шмыгаю и моргаю. Имею же право истерить? Неуклюже сдираю одеяло с койки и прикрываю им грудь.

— Домой ты не вернешься, — Лирам раздраженно приглаживает волосы и буравит меня злым взглядом. — Уж точно не сейчас. Или нам выбросить тебя в открытый космос?

Хмурюсь. Меня начинает напрягать тот момент, что он не лезет мне в мозги и завязывает в узел мою волю.

— Мне страшно… — шепчу я.

— Что тебе страшно? Кончать страшно?

Возмущенно распахиваю глаза и открываю рот, но не могу ничего придумать в ответ, кроме:

— Не надо так со мной.

— Ты у нас тут не королевских кровей, чтобы расшаркиваться. Тебя вытащили из какой-то помойки! Богара вечно в какие-то помойки тянет, — зло щурится на меня. — И надо сказать, он за тебя дохрена вывалил. На невольничьем рынке можно за такую цену тройняшек-девственниц купить, и орать они так не будут.

— Это оскорбительно.

— Это реальность, Ви, — шипит Лирам. — И твое упрямство снизило бы твою цену в разы. Никто не любит придурочных рабынь, которые херней страдают. Или бы тебя быстро перевоспитали.

— Что-то ты много знаешь о рабынях.

— Тебе бы буквально просверлили черепушку, — Лирам делает шаг к койке и я отползаю в угол, — потом ввели бы тонкой иглой в твой тупой мозг микрочип, который бы переписал всю твою личность.

— Хватит… — нервно сглатываю.

— Знаешь, как таких называют, — еще один шаг, и он наклоняется ко мне, — живые куклы. По запросу клиента могут изменить характер, привычки и повадки.

— Мне такое не нравится.

— Примерно то же самое предлагает тебе Богар, — Лирам рычит мне в лицо, — только без чипа.

— Какой ужас.

— И понимаешь, в чем соль, — Лирам продолжает шипеть мне в лицо. — Переоформит он тебя с имени Син Вэ на себя, то ему никто не запретит сделать из тебя Омежку.

— Вот черт…

— А я против такого варварства, и он знает об этом, — Лирам заглядывает в глаза. — И это очередная провокация направлена на меня, потому что я первый из моей династии наложил запрет на Омег.

— Ого, — шепчу я. — Это мило.

— Мило?

— Да, и гуманно, — сглатываю я. — И современно. Это достойно уважения.

— Думаешь?

— Конечно.

— А теперь смотри, как складываются карты, — Лирам сжимает мой подбородок. — Ты куплена на имя Син Вэ, после ты уходишь Богару после согласования со мной, Ораном в Межгалактическом Совете, а после этот урод делает тебя Омегой, и все выворачивает так, что Лирам Золотой Клык из Стаи Солнечной Шкуры знал при оформлении сделки о том, что маленькая бедная рабыня будет Омегой Богара Черного Когтя.

Я недоуменно моргаю, и не совсем понимаю хитростей игры Богара.

— Этот урод хочет меня подставить.

— Подожди, у тебя Омеги под запретом, а рабы нет? — тихо уточняю я.

— Рабам могут даровать свободу, а Омегам нет.

— Надо и от рабства отказаться.

— Дело не в рабстве, — сжимает мод подбородок крепче, — а в том, что Богар игры играет со мной.

— Рабство — это тоже отвратительно.

— И ведь он не позволит мне тебя выкупить и переоформить на себя, чтобы избавиться от тебя.

Замолкаю, а затем тихо спрашиваю:

— А ты бы меня отпустил?

— Отпустил бы и набил бы себе очков влияния, — обнажает ровные зубы в улыбке. — Ты бы стала моим инструментом в пиаре.

— А просто так отпустить?

— Нет, — усмехается. — Ты бы отработала все до последнего криптона. Я бы тебя по полной использовал и с удовольствием подгадил бы Богару, но он знает меня и не позволит этому случиться. Вот к чему был этот разговор. Он был не для тебя, а для меня.

— Вы же друзья… Он так сказал…

— Друзья, которые только и ждут, как друг другу откусить хвосты.

— Это неправильно. Так нельзя дружить. Дружба…

— Это волшебство? — Лирам холодно ухмыляется.

— Фу таким быть, — сердито ложусь, накрываюсь одеялом и презрительно морщу нос.

— Зато перестала кричать, — вздыхает Лирам и садится на пол, привалившись спиной к койке.

Касается браслета на руке, и через несколько секунд в голографический экран, на котором мелькают строки. Я не успеваю ни слова прочесть.

— Что ты делаешь?

— Спи.

— Но…

— Книгу читаю.

— Так быстро?

Лирам со вздохом касается браслета, экран потухает, и он напряженно молчит.

— Может… Мы познакомимся поближе? — спрашиваю я, а затем краснею, осознав, что опять ляпнула и не подумала. — Но я не о том, о чем ты подумал… Я… про познакомиться, как знакомятся обычные люди… Например… какой твой любимый цвет?

У меня не только щеки горят от смущения и стыда, но и уши. Зачем мне с ним знакомиться и знать, какой он цвет любит?

Лирам оглядывается, вскидывает бровь и спрашивает:

— Цвет?

— Да, — я пытаюсь, но не могу заткнуться, — мой… желтый.

Смотрим друг на друга в гнетущем молчании, и я хочу сказать Лираму, что у него очень красивые глаза. Зеленые и колдовские. Я подползаю на локтях ближе к краю койки, и выдыхаю.

— И я ведь, Ви, в мозги твои не залез, — шепчет он, и я понимаю, что наши губы почти соприкасаются. — И если ты сейчас будешь кричать, то этого я точно не одобрю.

Глава 17. А что ты читаешь?

— А о чем ты читал книгу? — спрашиваю я Лирама, выдыхая ему в губы.

Я понимаю, что мы очень близко, но не считаю, что будет правильно сейчас резко отшатываться. Сама же к нему подползла, и буду делать вид, что я так и задумывала. Не стану я его радовать смущением и стыдливостью.

Им нравится такое. Я их раскусила.

— Про любовь читал? — задаю я очередной вопрос. — Или оборотни такое не читают? А я вот читаю. Такое только читаю.

Лирам прищуривается, а я продолжаю:

— Особенно нравится, когда есть любовь и нежная эротика. А еще ты не мог бы сделать так, чтобы я заткнулась?

Может, в голову он насильно не лезет, но я не в силах замолчать. Из Лирама получился отличный дознаватель, которому не надо и вопросов задавать. Жертва сама все вывалит.