Ты теперь наша рабыня (СИ) - Рууд Рин - Страница 23

Я, что, зря перечитала кучу романтических книг? И да! Секс в них был не главным, что бы там ни говорил Лирам и Саймон.

Оран приподнимает бровь выше, когда я делаю к нему уверенный шаг.

— Можно узнать, зачем ты пришла?

Я улавливаю, что его голос становится ниже и глубже. Совсем чуточку, но я это замечаю.

— Опять слиняла от Богара?

Я молчу.

Богар сейчас спит. Сладенько прохрапывает в подушку голой задницей кверху.

Я уверенно шагаю по мягкому ковру.

— Я бы хотела, чтобы ты все же отвечала на мои вопросы.

В голосе Орана прорывается горячий гнев, который может выплеснуться в желание “наказать” или “сломать” упрямую и непослушную рабыню.

Поэтому я ускоряюсь, пока Оран не очухался. Подбегаю на цыпочках к креслу и буквально падаю к злому и нехорошему волку на колени. Приваливаюсь к его груди, поежившись в тонкой простыне, и смотрю на оранжевые языки пламени.

— Какого… — недоуменный Оран застыл с разведенными в стороны руками руками. — Что ты творишь?

— Обними меня, — шепчу я. — Я замерзла.

Глава 36. Какой выбор сделаешь?

В камине тихо и уютно потрескивают дрова.

Несказанная роскошь. Непростительная для обычных людей. За дрова могут даже посадить, если у тебя нет чека на покупку или сруб дерева.

Вдыхаю запах древесной смолы и вслушиваюсь в сердцебиение Орана, который все же меня обнял.

Правда, неловко и недоуменно, будто против воли выполнил приказ и сейчас молчит.

Выгнать меня он не может, потому что поздно дергаться. Маме нахамил, связь с ней прервал и меня не выпнул. И после обнимашек агрессия будет нелогичной. Да и я не огрызаюсь и не хамлю.

Уютненько устроилась на его коленях, положила голову на его грудь и не выпендриваюсь.

— Ты вся провоняла Богаром, — шипит он, но я в голосе не улавливаю. гнева или ярости.

— Если тебе не нравится его запах, то как ты с ним дружишь?

Молчание и недоумения.

— Ты же поняла о чем я, — наконец говорит он.

— Кстати, — шепчу я. — Он не прочь вырвать тебе и Лираму сердца. Он только и ждет, что ты сорвешься.

— И с чего мне срываться? — надменно спрашивает он.

— С того, что я бы могла к тебе не прийти, — тихо отвечаю я. — Саймон вот верит, что вы готовы устроить войнушку из-за меня.

— Ты меня с потрохами решила сдать? — охает Саймон где-то у потолка.

— Заткнись, Сай, — рычит Оран, и я закрываю глаза, прислушиваясь к вибрации в его груди.

Это удивительно, что в теле человека живет зверюга.

— Войнушка, значит, — медленно выдыхает Оран. — Но я бы не стал Богару вырывать сердце. Я бы на него надел рабский сдерживающий ошейник.

— Вы все такие самоуверенные… Но значит, ты не отрицаешь того, что…

Отстраняюсь, вглядываюсь в его мрачное лицо и щурюсь:

— Того, что у тебя бы потекли мозги от ревности?

— Ревность — это другое, — поддается ко мне и тоже щурится. — И Богар всегда был провокатором в нашем союзе. И да, эта провокация сыграла на низменных инстинктах, Ви. Он притащил тебя на пике овуляции. Может, не было бы у тебя овуляции, то не купил бы он тебя.

— Купил он меня у отца, с которым меня не было рядом, — шепчу я.

— Ды думаешь твой запах не прицепился к одежде отца? — Оран вскидывает бровь. — И ты пахнешь остро, Ви. У тебя сильный запах, — медленно выдыхает через нос, — я бы даже сказал, мощный. Концентрированный. Ты прям орешь этим запахом, чтобы тебя схватили, затащили в темный угол и отымели.

— Ты опять начинаешь грубить… Можно и культурно изъясняться…

— Нет, нельзя, — поскрипывает зубами. — Ты не совсем понимаешь, что происходит. И я тебе еще кое-что скажу… С тобой и особо стараться не надо, чтобы ты… потекла.

— Да, ты уже говорил, что я шлюха, — фыркаю я.

— Дело не в этом, — он откидывается назад и закрывает глаза. — Здесь под древом жизни все обрисовывается иначе… Провокация Богара могла сработать. Могла. Мы бы давно друг другу морды набили, отстояли бы вопрос, чья ты подстилка… А мы, мать его, сидели и обсуждали, кто первым сорвет твою резьбу.

— Вот ты древних кровей, а выражаешься, как… как… — подбираю слово, которое никак не цепляется за язык, — как… да блин не знаю!

— И не будет войнушки, — цыкает Оран и открывает глаза, которые вспыхивают желтым огнем. — Ведь она тебе не нужна, верно?

— Ну… я пацифист… за мир во всем мире…

— Тебе не надо, чтобы мы дрались, кусались и выяснили, кто тут главный, — хмыкает он. — Вот мы рожи друг другу и не бьем. Самочка у нас против того, чтобы кто-то из самцов доминировал. У тебя нет особого предпочтения ни к кому из нас. Ты хочешь всех.

— Ну да, — медленно киваю я, — я и против драк.

— Я не про это.

— Ты говоришь всякую фигню, — цокаю я. — Вы мне все не нравитесь.

— Лжешь, Ви. И ты не сделаешь выбора, если мы спросим, у кого ты останешься во владении, — он касается моей щеки.

— Я в принципе не хочу кому-то принадлежать, как вещь…

— Но ведь принадлежать одному хозяину не то, что принадлежать трем, — он улыбается. — Давай честно. Если мы тебя спросим, к кому ты достанешься, то ты выберешь кого-то одного.

Хочу сползти с колен Орана и гордо уйти без ответа на провокационный ответ, но он приобнимает меня за талию и вскидывает бровь.

— Ты сделаешь выбор, Ви? Ты ведь согласна, что крутить-вертеть одним хозяином будет легче.

— А можно обойтись без хозяев?

— Нет, — тихо и строго отвечает он. — Выбрать надо одного. И этот выбор тебе облегчит жизнь. Разве нет?

— Да, но…

У меня почему-то слабеют руки от непонятного мне волнения и страха. Я хочу сбежать и не отвечать на глупые вопросы, которые касаются гипотетической ситуации.

— Я соглашусь принять твой выбор, — Оран пробегает по шее. — Лирам с Богаром, я думаю, тоже. У нас есть связь и мы улавливаем настроение друг друга. Мы поставим перед тобой выбор.

И Лирам с Богаром просыпаются. Я чувствую, как они открывают глаза, подтягиваются и прислушиваются к тишине.

— Что за хрень тут происходит?

— Это виноваты Древо и Лес, — Оран пожимает плечами. — Мы все трое связаны с ними. Ну, Ви, какой выбор ты сделаешь?

Глава 37. Мама, твой сын занят

Не хочу я делать выбор.

Я мозгами согласна с Ораном, что с одним-то мужиком будет легче, чем разрываться между тремя.

Я все понимаю.

Одного продавить будет легче.

Например, Лирам. Он отрицательно относится к рабству, а еще у него замечательная бабуля. Я бы могла быть с ним хитренькой, и подвела бы к идее, что меня надо обязательно освободить.

Оран из-за вредной мамки и своего высокомерия мог бы тоже прийти к тому, что надо бы от меня избавиться и не пятнать репутацию связью с рабыней. Отправил бы меня домой.

Богара, который потерял бы чувство соперничества и конкуренции, настигла бы скука, и он бы отпустил свою игрушку.

— Интересные размышления, Ви, но все чуточку иначе…

— Тссс, — прикладываю палец к его губам и хмурюсь, прислушиваясь к себе. — Я думаю.

Одного можно раскрутить, но логика тут не работает.

Я не хочу и не буду выбирать.

— Какая ерунда, — шепчу я, вглядываясь в глаза Орана. — Мне так не нравится. Это что еще такое?

— Мы из-за этой ерунды друг друга сейчас терпим, Ви, — шепчет Оран. — Сделай выбор.

— Не могу, — медленно моргаю. — Я не буду…

Богар и Лирам зевают и откидываются на подушки. Потягиваются, закрывают глаза и переворачиваются на животы.

Я не сделаю выбор одного единственного, поэтому можно спать дальше.

— Только не так…

— А как можешь?

— Могу от всех отказаться, — сглатываю.

Либо трое, либо никто. И вопрос не в желании свободы.

Дело в другом.

При разрыве отношений ты не отказываешься только на треть от человека. Ты его стираешь полностью из своей жизни. Решительно и бесповоротно.

— А с кем у тебя были отношения? — тихо и сердито интересуется Оран