Ты теперь наша рабыня (СИ) - Рууд Рин - Страница 34

Отворачиваюсь к Лираму, который распахивает рубашку, делает волну торсом и медленно оголяет плечи с очаровательной улыбкой.

Под тонкой тряпкой мне становится жарко.

— Выбери меня, Ви, — Говорит Лирам, крутанув над головой снятой рубашкой, — мы с тобой потом книжки почитаем.

— Оран, скажи… им…

А Оран, как только я перевожу на него взгляд, проводит ладонью от солнечного сплетения до пупка, а затем стискивает себя через ткань брюк и имитирует с хищным оскалом глубокую фрикцию.

— Что вы делаете… — я не моргаю и не дышу.

— Всячески соблазняем и добиваемся твоего внимания.

— Могли бы рожи друг другу помять, — Богар скидывает сапоги на траву, — но ты же против насилия.

— Да, против, — уверенно отвечаю я.

— Вот мы и не будем драться, — голос Лирама обжигает мою щеку влажным выдохом.

Когда успел подкрасться?

Разворачивает мое лицо к себе, пробегает пальцами по шее, вызывая во мне волну дрожи, и шепчет:

— Знаешь, это немного напоминает сцену, в которой Вагх Суровый признался в любви Ноюне в лесу у костра и открылся, что он не человек.

— Ты читал Суровые джунгли любви? — охаю я.

— Да…

Поддаюсь в его сторону, обвиваю руками шею и целую. Его руки ныряют под тонкую ткань.

Шумно выдыхает, спускаясь к пояснице.

На траву с другой стороны садится Оран, и стягивает с меня тряпку.

Вместо с того, чтобы стыдливо оттолкнуть, целую.

Мне жарко и сладко. Губы у Орана не требовательные, а принимающие. Он наслаждается моей мягкой инициативой и отвечает на нее тягучей нежностью. Отстраняюсь, чтобы заглянуть в его глаза, но меня за подбородок к себе разворачивает Богар: — А я?

И ты. Почему нет? Я хочу этого. Хочу каждого, и к черту искусственные приличия, которые рвутся под теплым желанием и густой негой.

Бес стыда и жадно въедаюсь в губы Богара, разгоряченная двумя поцелуями, а затем под волной жара и слабости опрокидываю его на спину.

Я сейчас должна и буду сверху.

Я полна власти над возбужденным самцом, который судорожно сглатывает под моим глубоким поцелуем.

Перекидываю одну ногу через Богара, сжимаю его твердый член и шепчу:

— Хочешь меня?

— Хочу…

— Так попроси меня, — касаюсь кончиком языка его верхней губы и улыбаюсь. — Я жду.

Может, я обезумела, но я сейчас веду игру, и никто не вяжет мои мысли и желания в узел. и мне это нравится.

— Прошу… — глаза Богара вспыхивают желтым огнем, — прошу, моя волчица… сжалься…

Провожу головкой по клитору. Из меня вырывается глухой стон, и я медленно насаживаюсь на его вздрогнувший член до основания.

Закрываю глаза, веду бедрами и вновь целую Богара, который с шумным выдохом закрывает глаза.

— Но ты не только его волчица, верно? — Шепчет на ухо Оран и скользит рукой по спине к ягодицам. — И нам наблюдать со стороны и ждать твоей милости?

— Нет… — запрокидываю голову, открывая шею для его губ. — Не надо ждать…

Его пальцы касаются между ягодиц, собирают мои густые соки и поднимаются к тугому колечку мышц. Выгибаюсь со стоном в спине под нежными круговыми движениями.

— Не смею быть против…

Головка его члена давит мою попку, и я выдыхаю, расслабляюсь под поцелуем Лирама, который привлекает меня к себе с правой стороны.

Мычу в его губы, когда Оран медленным, но уверенным толчком проникает в меня. Меня тянет и распирает. Ладони Богара поглаживают мои бедра, а Лирам пробегает языком по линии моей челюсти и вновь целует.

Со стоном выдыхаю, принимая Орана глубже, раскрываясь ему без остатка. Вжимается в меня.

Внутри.

Оба внутри. Сладкая боль пронизывает мои внутренности, прорастает в них и плавит.

— Выдыхай, Ви, — шепчет Лирам, вглядываясь в глаза.

Тянусь, чтобы его поцеловать, когда Оран медленно выскальзывает из меня, но он оттягивает нижнюю губу:

— Хочу твой рот…

Вторая ладонь накрывает мою грудь и сжимает сосок. Дрожь по всему телу.

— А я хочу тебя… — срываюсь на стон, когда Оран вновь входит в меня на всю длину.

Он поднимается на колени, пропускает мои волосы сквозь пальцы, и я тянусь к его члену, который покачивается перед лицом. Обхватываю солоноватую упругую головку губами, и Лирам со стоном проскальзывает в мой горячий рот, полный слюны.

Мышцы спины напряжены, и от изгиба, в котором я ныряю к паху Лирама, их сводит, но никто не готов сейчас остановиться.

Все клеточки пульсируют возбуждением на грани животных инстинктов. Хочу каждого и всех вместе. Принять, поглотить, слиться в их нетерпеливых и глубоких движениях воедино.

Мне трудно дышать. С каждой стороны в меня врываются распирающие и мощные фрикции. Пробивают меня, ныряют до самого дна и разгоняют по крови кипящую лаву вожделения.

Хочу глубже, резче и сильнее.

Я отвечаю на их рык, выдохи сладким мычанием, и вливаюсь в их толчки и рывки.

Нет больше боли. Я раскрыта, и мое тело — мягкий воск.

Ускоряются, Сжимают талию, бедра, голову и не сдерживаются. И, кажется, рвусь на клочки от волны, что расходится из сильного спазма внизу живота.

Она прокатывается до глотки, в которую последним толчком входит Лирам. Мой нос в завитках его волос. Пульсирует, изливается в пищевод горячей спермой, и тону в новых судорогах.

Стискиваю спазмами Оран и Богара, рык которых сотрясает меня изнутри. Заполняют меня потоками густого семени. Я задыхаюсь, мычу и теряюсь во черной вибрирующей тьме экстаза, в котором мы сжимаемся в одну точку, а потом взрываемся.

Это секунды забвения, что подобно смерти, но мы из нее выныриваем, чтобы вновь содрогнуться и разойтись на атомы.

Лирам выскальзывает из меня, валится на траву, а я хватаю ртом воздух, падая на грудь Богара. Обессиленно выдыхаю болезненный стон, когда, Оран сползает с меня к корням древа. Колечко ануса вздрагивает и стягивается, выпуская из себя каплю теплого семени.

Богар сдавленно сглатывает, когда мое лоно вновь сокращается, и обнимает меня ослабевшей рукой.

— Я думаю, что это можно засчитать нашей первой брачной ночью.

Глава 53. Заткнись, Саймон

Лежу кверху мохнатым пузом.

Нет, моя волчица лежит. Сытая, язык свесила и тяжело дышит. Она и трое ее волчар устроили беготню по лесу, убили оленя, наелись и теперь валяются на опушке.

Мы заснули, а потом зверюги наши решили устроить кровавое веселье. И мы им уступили.

Я слышу, как бьются наши сердца, как волчьи носы вдыхают и выдыхают прохладный влажный воздух и как дергаются наши уши, улавливая шорохи в тенях.

Я не осмеливаюсь нарушить эту звериную идиллию обратной метаморфозой в девицу, которая взяла и отдалась трем мужчинам.

Неловко как-то.

Обернемся в голых и уставших, а потом мне придется наблюдать, как Оран, Лирам и Богар облачаются в свои красивые мундиры и брючки.

Да, именно возвращение к обычной жизни после дикого и громкого соития для меня выглядит немного странно.

Понимаю, что мои мысли подслушивают.

— Хватит, — ворчу я.

— Мы не виноваты, — зевает Богар.

— Я же вас не подслушиваю.

— Потому что нечего у нас подслушивать, Ви, — Лирам кладет морду мне на живот. — Нам просто хорошо.

— Я тогда посплю, — морщу нос и закрываю глаза.

— Поспи, — с другого бока ко мне шерстяной спиной приваливается Оран.

На грани сна и яви я вновь вижу Древо Жизни. Его корни тянутся через звездную бездну в черную тьму, а затем вырываются из нее сияющими нитями к зелено-голубому шарику.

Это планета.

На ее орбите — два других шарика, и я откуда-то знаю, что это естественные спутники - Вауна и Хаун. И названы они в честь прародителей всех оборотней.

Корни Древа тянутся к планете, утягивая меня за собой, а затем я делюсь на три искорки и оказываюсь одновременно в трех лесах.

Я пролетаю среди кустов, зарослей молодых деревцев, огибаю многовековые толстые стволы, поднимаюсь к кронам и замираю над лесными просторами, за которыми раскинулись города с высотками. И там кипит жизнь. Там миллионы сердец бьются.