Очешуенная история, или Драконья распродажа в Аргарии (СИ) - Калиновская Ника - Страница 32

Ну что ж, ночная вылазка окончена. Осталось лишь надеяться, что на этот раз без последствий… хотя кого я обманываю.

С этими мыслями я развернулся и неторопливо направился обратно к себе. Коридоры дворца давно опустели, и мои шаги глухо отдавались под высокими потолками. Открывая дверь в свои покои, я почувствовал, как вместе с запахом травяных свечей и тишиной ко мне возвращается усталость.

В комнате всё было на своих местах, даже тишина — почти физически ощутимая. Только кот, развалившийся на одном из кресел, лениво поднял голову и приоткрыл один глаз, словно оценивая мою сохранность и настроение.

— Не дождался, да? — пробормотал я, стягивая рубашку и бросая её в сторону ширмы.

Кошак не ответил, разумеется. Он просто потянулся, выгнув спину, и, как только я нырнул под одеяло, неторопливо соизволил слезть с кресла. С важным видом, будто проверяя — всё ли на месте, он приблизился, обошёл кровать, запрыгнул на край и с грацией истинного пушистого короля устроился рядом, подпихнув меня в бок мягкой лапой.

— Да, я тоже рад тебя видеть, — хмыкнул, прикрывая глаза.

Кот довольно замурлыкал. И пусть его мурлыканье было тихим, оно вдруг показалось удивительно уместным — как будто напоминание, что, несмотря на всё, этот день закончился не худшим образом. А завтра... завтра я выясню, в какую передрягу снова решила влезть наша принцесса.

Сон накрыл меня стремительно — без предисловий, без неясных картинок и долгих разглядываний потолка. Тело наконец отпустило напряжение дня, и я будто провалился в мягкую и тёплую пустоту. Ни мыслей, ни звуков — только темнота и долгожданный покой.

Но, как и всегда, пробуждение оказалось внезапным.

В груди что-то дернулось. Не больно, но ощутимо. Серебристая нить, едва заметная в спокойствии, вдруг натянулась, словно кто-то с другого конца решил, что пора вытащить меня из-под одеяла и снова втащить в очередное приключение.

— Да ладно… — хрипло пробормотал я, приподнимаясь на локтях и шумно вздыхая. — Только не снова.

Кошак с недовольным фырканьем перекатился на другой бок, спрятав морду в лапы, как бы говоря: «Разбирайся со своими принцессами сам, крылатый ты недотёпа».

— Нет, серьёзно, — пробурчал я, уже выскальзывая из-под одеяла и нащупывая брюки. — Теперь ты меня голым не вытащишь во двор. Хватит позора и полуобнаженных прогулок на свежем воздухе.

Впопыхах натягивая рубашку, я продолжал ворчать, хотя внутри уже отчётливо ощущал: что бы там ни случилось, спать мне сегодня больше не дадут. И да — кто бы что ни говорил, а быть драконом при принцессе оказалось куда опаснее, чем я думал.

Нить неожиданно отпустила, расслабилась, будто кто-то передумал тянуть её за край. Я нахмурился, на миг замер, прислушиваясь к собственным ощущениям, но магическая связь молчала, ровная и спокойная, как гладь воды на рассвете. Ложная тревога? Очень похоже. Я уже было развернулся, собираясь добросовестно вернуться под одеяло и досмотреть сон, в котором, между прочим, всё шло весьма любопытно, как вдруг в дверь раздался негромкий, но настойчивый стук.

Я приподнял бровь, медленно выдохнул и усмехнулся, едва ли не шепнув в пространство:

— Легка на помине…

Дверь распахнулась почти сразу — я открыл её с ленивой грацией, не заботясь о приличиях или внешнем виде, и, как полагается существу, которого выдернули из сладкой утренней дремоты, встретил гостью широкой, с намёком на опасность, но всё же беззлобной ухмылкой.

На пороге стояла Алисандра, собранная и удивительно бодрая для такого раннего часа. Девушка смерила меня взглядом, в котором, несмотря на нарочитую строгость, проскальзывало то самое едва уловимое довольство, с которым человек наблюдает за собственной, удачно сработавшей, проделкой.

— Твои зубки меня не слишком-то впечатляют, — отмахнулась она без малейшей тени смущения, как будто являться в чужие покои ни свет ни заря и бросаться распоряжениями — совершенно обычное дело.

И не дожидаясь приглашения, прошла мимо, по-хозяйски обогнула кресло у стены, опустилась в него с королевской грацией и, удобно устроившись, взглянула на меня с тем выражением, от которого обычно начинается всякая история — и забавная, и не очень.

— Собирайся. Нас ждёт прогулка, — проговорила принцесска спокойно, почти буднично, после чего уточнила: — На рынок.

Я замер, всматриваясь в её лицо, пытаясь на лету уловить подтекст. Алисандра была серьёзна, но при этом не напряжена и не сосредоточена, но в глазах вспыхивали искры, от которых обычно начинаются не покупки, а приключения.

— Рынок, значит? — протянул я, не спеша, подходя ближе и окидывая высочество внимательным взглядом. — Неужели моя принцесса решила, что одного редкого экземпляра ей мало? Захотелось прицениться — вдруг где-то в лавке завалялся ещё один дракон, только с другим нравом и чуть более покладистым характером?

Девушка не ответила, лишь слегка приподняла бровь, и это молчаливое движение прозвучало красноречивее любой реплики.

— Ладно, — кивнул я, улыбаясь краем губ. — Только скажи сразу, ты планируешь и дальше сидеть в кресле, пока я переодеваюсь? Или мне с утра пораньше устраивать модный показ с комментариями?

Алисандра, разумеется, не удостоила меня ответом — только скрестила руки на груди и посмотрела в сторону, делая вид, что любуется гобеленом на стене, хотя я-то прекрасно знал: сейчас она едва сдерживает улыбку.

Что ж, похоже, это утро начнётся не с кофе.

Глава 16. Мой «живой» подарок

Алисандра

Пока я рассматривала комнату и привычно подгоняла в уме план на утро, мой товарищ по несчастью умудрился умыться — нарочито неторопливо, как будто перед зеркалом репетировал образ "дракона с достоинством". Потом, не спеша, подошёл к вешалке, на которой сиротливо висела его единственная рубашка — та самая, выданная ему после… подарочного вручения. И начал застёгивать пуговицы. Одну за другой. С нарочитой сосредоточенностью, словно участвовал в коронации, а не собирался на рынок.

И вот где-то между третьей и четвёртой пуговицей меня вдруг осенило: вещей-то у него больше нет. Только выданный ему комплект и обгоревшие штаны, в которых он и прибыл. Никаких дорожных сумок, запасной обуви или хотя бы второго комплекта. Весь гардероб достойного драконьего раба помещался буквально на нём самом.

Я только открыла рот, чтобы прокомментировать это открытие, как он словно нарочно закончил застёгиваться, провёл ладонью по ткани и развернулся ко мне с такой самодовольной ухмылкой, что мне на секунду захотелось его стукнуть... чем-нибудь мягким. Ну, например, подушкой. Или котом, возлегающим на мягкой постели.

— Можем ехать, — заявил чешуйчатый с таким видом, будто именно он решает, когда и куда отправляться, а вовсе не я, законная владелица… в теории.

Вот же хвостатый самозванец.

Мы шли молча, но шаг в шаг — один идущий с достоинством, второй с чувством собственной драконьей важности. Каменные плиты коридора глухо отдавались под каблуками чуть резче, чем обычно, будто воздух был насыщен нетерпением. Вокруг едва начинала просыпаться дневная суета замка — пара стражников обменивались короткими репликами у поворота, где-то хлопнула дверь, кто-то торопливо проскользнул по галерее, не решаясь нам помешать.

Мы спустились на первый этаж, прошли вдоль гобеленов в боковом крыле, и вот уже — утренний свет, двор, и у каменной арки ждёт карета. Строгая, лакированная, украшенная гербом. Извозчик стоял в форменной тужурке, с прямой спиной и в белых шелковых перчатках. Как только мы приблизились, он распахнул передо мной дверцу с учтивым поклоном и протянул перчатую руку.

Но мой дракон, не теряя ни секунды, шагнул вперёд, перехватил инициативу так быстро, что извозчик едва успел сообразить, что его грациозно оттеснили. Ни слова, ни грубости — только плавное, уверенное движение, как будто так и должно быть.

— Осторожно, Ваше Высочество, — с невинной усмешкой проговорил дракон, легко подхватывая меня под локоть и поднимая в карету, словно я весила не больше перышка.