Очешуенная история, или Драконья распродажа в Аргарии (СИ) - Калиновская Ника - Страница 4

Мгновение — и мои противники замерли. Один даже оступился, когда понял, что перед ним вовсе не дикий зверь, а нечто посерьёзнее. Тем временем я перехватил лассо, уже впивающееся в шею, и дёрнул со всей силы, пытаясь сорвать заклинание. Верёвка вздрогнула, будто не хотела отпускать, — проклятая магия. Но на один вдох свободы мне всё же хватило.

— Это был последний шанс, господа, — процедил я и шагнул вперёд.

— Ага! — выкрикнул один из них и взмахнул рукой. В тот же миг в мою сторону полетело сразу несколько заклинаний — резкие, как удар плетью. Одно с шипением пронёслось в волосах, второе — врезалось в землю у моих ног, оставляя после себя воронку с паром и запахом жжёного.

Началось.

Секунда — и всё пришло в движение. Воздух наполнился жаром, свистом заклинаний и тяжёлой магической вибрацией. Я отбросил с шеи остатки аркана и метнулся вбок, едва увернувшись от очередного сгустка энергии, который с треском разнёс полкуста и оставил в земле дымящуюся воронку.

Жаль, я катану не прихватил. Прямо-таки чувствую, как где-то в замке она лежит, скучает и тихо обижается на меня. Но да ладно. Значит, будем по старинке — с кулаками и магией.

Я двигался быстро, методично, почти хладнокровно. Один ловец попытался зайти сбоку, но я рванулся навстречу и ударил кулаком в грудь. С хрустом. Он отлетел назад, как мешок с углём, впечатавшись в дерево. Второй тут же метнул в меня сноп льда — я закрылся рукой и проклял всё на свете: больно, зараза. Даже для дракона.

Их было пятеро, и каждый знал, что делал. Работали слаженно. Давили с разных сторон, не давая мне времени на нормальную контратаку. Магия летела плотной стеной — огонь, лёд, молнии, всё вперемешку. Один попытался заморозить мне ноги, другой тут же пустил ослепляющий свет в лицо.

Я прижался к земле, перекатился, схватил горсть пыли и метнул в глаза ближайшему — не сказать, что благородно, но сработало. Пока тот ослеплённо матерился, я пинком отправил его вслед за первым.

"Превосходство в численности", — как бы одобрительно отметил кто-нибудь из наставников. — "Преимущество в позиции".

Да уж. Особенно когда это не у тебя. Я чувствовал, как тело перегревается. В груди закипала первородная ярость, подсказывая, что пора перестать сдерживаться. Но пока — нет. Пока нужно было выжить, прощупать слабые места. И понять, кто тут главный. Потому что главный, судя по всему, пока ещё не показался.

Атаки участились — будто кто-то дал сигнал: «Жмём!». Магические снаряды летели уже не по очереди, а почти стеной. Один — в грудь, другой — в бок, третий — на подлёте, чтобы сбить с толку. Я едва успевал парировать, отскакивать, отклоняться. Каждое движение становилось всё более натужным — не от усталости, от перегрузки. Им плевать, кто я такой. Главное — чтобы не вырвался.

Я ушёл в глухую оборону. Максимум блоков, минимум риска. Даже контратаковать уже было некогда — просто ловил темп и ждал просчёта. Но просчитался я. В следующую секунду что-то холодное, магическое и неприятное сжало мою правую руку. Аркан. Проклятье. Дёрнулся — бесполезно. Тут же с другой стороны появилась вторая петля. Меня тянуло в стороны, будто эти мерзавцы решили поиграть в драконью растяжку.

Я выругался и попытался вырваться, но было уже слишком поздно. Третье лассо сомкнулось на корпусе, словно удавка. Ноги мои подкосились, земля резко пошла вверх, а потом вниз. Повалили. Я рухнул с глухим грохотом, поднимая облако пыли. Лежал, вжимаясь в землю, ощущая, как остатки силы беспомощно гудят под кожей.

Тем временем незнакомцы медленно приблизились, переговариваясь между собой на приподнятых тонах. Радость в голосах — та самая мерзкая, когда "шакалы" думают, что победили кого-то, кто казался круче. Один хлопнул сообщника по плечу, другой уже расписывал, куда «этого» можно будет продать. Словно я трофей.

А вот и главный момент шоу. Один изнападающих вытащил из сумки массивный артефакт — металлический обод с рунами. Ошейник. Я дёрнулся, хотел рвануться в сторону, рывком хотя бы сбить их с ног. Но ловец только криво усмехнулся и, поворачивая в руках артефакт, довольно произнес:

— Я как чувствовал, что он понадобится.

Его подельники слаженно опустились надо мной. Холодный металл коснулся кожи — и тут же сомкнулся на шее. Глухой щелчок. А сразу после этого по телу пошла дрожь, точно ледяной кулак сомкнулся на внутренней магии. Арканы сразу же исчезли, а вместо них появились прочные путы на запястьях. Сдерживающие.

Потянулся к источнику — пусто. Ни отклика, ни дрожи силы, будто всё оборвалось. Что за…? Я рыкнул, чувствуя, как внутри поднимается злость. Магии не было. Совсем. И тогда до меня дошло: теперь я в их власти.

Меня потащили, не особенно церемонясь — волоком, будто мешок картошки, а не гордого наследника Ролании. К чёрту достоинство — путы жгли, магия молчала, а тело ныло от ударов и заклинаний. На краю долины стоял транспорт, который точно не был предназначен для прогулок по городу.

Двух моих диких собратьев с перевязанными крыльями тоже поволокли туда. Один еле шевелился, второй пытался сопротивляться, но безуспешно — его просто подбили парой чар, после чего сгрузили в клетку.

Клетка. Для дракона. Просто прекрасно.

Транспорт оказался чем-то вроде телеги, но внушительным и бронированным. Вместо лошадей — странное животное. Крупное, с толстой шкурой, как у подземного носорога, и тяжёлым шагом. Оно даже не вздрогнуло при виде нас — словно таких, как мы, таскать и было его привычной работой.

Собиратели суеты закончили быстро. Один кивнул — мол, пора. Колёса заскрипели, клетка захлопнулась за спиной, и Солнечная Долина осталась позади.

Мы ехали долго — по предгорьям, где тропы были узкие, камни скользкие, а каждый поворот грозил тем, что колесо сорвётся и клетка вместе с ним покатится вниз. Меня это, конечно, радовало — в теории. На практике же клетка была закреплена как упрямый старый слон на пьедестале, и не подавала даже намёка на слабину.

После скал началась долина — широкая, зелёная, с высокими деревьями и шорохом ночных зверей. Мы проезжали мимо, словно караван с опасным грузом, и местные звери, похоже, это чувствовали. Ни один не сунулся близко. Только редкий шелест и настороженное молчание.

У полноводной реки, название которой я бы и вспомнил, если бы не был прикован к решётке, мы ненадолго остановились. Всего минут на десять. Ловцы быстро прошлись вдоль клеток, проверили замки, подтянули перевязи. Один постучал по моей решётке, как будто хотел убедиться, что я не рассыпался от стресса. Я ничего не ответил, бросив на мага грозный взгляд. Внутри всё кипело, но наружу — спокойствие, граничащее с презрением.

Путь продолжился. Часа через два начало темнеть, и уже глубокой ночью — судя по тому, как сильно хотелось спать, — мы въехали в город. Большой, шумный, даже в поздний час освещённый магическими фонарями. Над воротами маячила гербовая эмблема, а у въезда стояли стражники.

Но они даже не подошли поближе. Один лениво махнул рукой, второй кивнул и вернулся к своей бочке, по всей видимости, наполненной чем-то повеселее патрулирования. Ловцы и стража, похоже, давно знали друг друга — неофициальное партнёрство, где нужные глаза закрывались, а нужные рты — держались на замке.

Так я, дракон королевской крови, въехал в город… словно товар.

Повозка скрипела на ухабах, пока мы медленно ползли через город. Несколько кварталов промчались перед глазами в ночной дымке — сначала каменные дома с коваными балконами, аккуратные фонари, магические вывески, зазывающие в таверны и лавки. Центр города дышал деньгами — даже в тишине ночи.

Но долго нам по этой парадной части ехать не дали. Лидирующая повозка резко свернула влево, и мы оказались в совсем другой части города. Узкие переулки, стены облуплены, окна чаще пустые, чем светящиеся. Воздух стал плотнее, в нём витал стойкий запах рыбы, дешёвой лигнумы и чего-то кисловато-броженного.

Мы проехали несколько рядов накрытых стеллажей и лавок. Некоторые из них я смог разглядеть даже в этой почти кромешной тьме — пустые прилавки, тряпичные навесы, опрокинутые корзины. Рынок. Судя по виду — дневной, а по обстановке — не самый законопослушный. Всё говорило о том, что торговля здесь шла не только капустой и рыбой. И явно не при свете дня.