Жестокий развод (СИ) - Рымарь Диана - Страница 2

— Ладно, я пошел. Завтра поговорим.

Даниэль окидывает меня недовольным взглядом, встает, гремит стулом по паркету. Разворачивается и шагает к выходу.

— А кому я утку… — шепчу ему вслед.

Даниэль не слышит или не обращает внимания. Просто уходит.

Я морщусь, когда хлопает входная дверь.

Дура.

Он мне про развод, а я ему утку.

Глава 2. Как она узнала

Катя

Время будто замирает для меня.

Я так и остаюсь сидеть за столом, смотрю на дверь, ведущую в коридор.

В голове на перемотке снова и снова одна и та же картина, как Даниэль уходит.

Не могу это пережить.

Свыкнуться не могу.

Что вообще положено делать женам, если мужья просят развода? Соглашаться сразу? Тянуть время? Умолять его остаться?

Я зажимаю себе рот ладонью, чтобы не кричать в голос.

Все, чего хочу, — это звонить ему и ныть в трубку, а потом кричать что-то из разряда:

«Даниэль я люблю тебя!»

«Даниэль, не бросай меня!»

«Я больше никогда не буду тебе плакаться по поводу медицинских штучек!»

«Мы же еще эко не пробовали… Давай его попробуем, а если не поможет, тогда уж…»

Я понимаю, бред. Будет невозможно жить вместе, зная, что если я не залечу к такому-то сроку, то он меня бросит.

До сегодняшнего вечера я вообще не думала, что такое может случиться. В чем-чем, а в том, что Даниэль меня любит, я никогда не сомневалась.

А оказывается, я ему на фиг не нужна.

Бракованная жена не пригодилась.

Чувствую себя ненужным хламом, от которого избавились.

Если мужчина решился прийти домой и объявить жене о разводе, то это уже по-любому конец отношениям.

Тем более такой мужчина, как Даниэль. Он же ничего не делает, не взвесив триста раз все за и против.

К слову, последние полгода с ним все сложно… Он как будто изменился. Но я скидывала это все на то, что отец сделал его генеральным директором в своей фирме, а сам ушел на покой. Обязанностей больше, нервов и подавно.

А может, он все это время о разводе думал?

Чувствую, жужжит задница.

Шлепаю себя по пятой точке и нащупываю в заднем кармане джинсов телефон. Сразу достаю, практически уверенная, что это Даниэль. Даже мысленно успеваю еще раз проговорить идею про эко, чтобы звучала логично.

Ну правда, если дело только в детях, их же можно как-то получить, даже если жена бракованная…

Однако на экране светится синим имя подруги, Ленки.

Со всхлипом беру трубку.

— Алло…

— Катька, ты чего? — охает она. — Уже увидела, да?

— Что увидела? — не понимаю, и моментально перевожу разговор на свою боль: — Меня Даниэль бросил, потому что я бракованная женщина… Почему я бракованная, Лен? Списал меня, как сломавшийся утюг…

Плачу, уже не стесняясь ничего.

И вдруг подруга перебивает мои рыдания:

— Вовсе не поэтому он тебя бросил.

Она с такой уверенностью это говорит, что я аж прекращаю рыдать.

— А почему же? — спрашиваю, громко сглотнув.

— Ты вообще не следишь за тем, что постит твоя золовка, да? — возмущается в трубку Лена.

— Какая из золовок? — уточняю, ведь у Даниэля две сестры.

— Сира-Сука-Нуш которая, — фырчит подруга. — Совсем стерва страх потеряла…

Очень удивленная таким высказыванием подруги, я залезаю в соцсеть, куда Сирануш постит все, начиная от своего завтрака, заканчивая чмоками на ночь.

Пролистываю ее посты за сегодня. Ничего предосудительного не нахожу. В глаза бросается только совместное фото с какой-то беременяшкой.

Сирануш стоит в обнимку с девушкой, чем-то на нее похожей. Обе рослые, с длинными черными кудрями, кареглазые, только у Сирануш идеальная талия, а у ее подруги месяц эдак шестой. И подпись к фото: «Девочки, скажу по секрету, в этой духовке мой племянничек!»

Духовка — это пузо ее подруги, что ли?

Как последняя идиотка, пялюсь на приписку.

У Даниэля нет братьев, только сестры.

Двоюродных братьев тоже нет, насколько мне известно.

Так откуда племянничек в чужом пузе?

— Посмотрела? — Динамик телефона звенит голосом Ленки. — По ходу дела, у Даниэля бейбик… Раз племянник, логично же?

Мне не логично.

Я ничего не понимаю.

Сижу, пялюсь на фото девушки. Она кажется мне смутно знакомой, вроде бы я когда-то видела ее у родителей Даниэля дома. Кто она?

— Твой непогрешимый Даниэль еще, небось, и жениться на ней надумает, как с тобой разведется… Вот ни разу не удивлюсь!

Слова Лены идут для меня фоном.

Я все никак не могу прекратить пялиться на беременный живот подруги Сирануш.

— Ты там живая, Кать? — начинает беспокоиться Лена.

— Извини, давай потом созвонимся, — прошу подругу и сбрасываю звонок.

Открываю мессенджер и пишу…

Не Даниэлю, нет.

Я пишу его младшей сестре Марине, которая, в отличие от Сирануш, совсем даже не сука. У нас с ней дружеские отношения.

«Скажи, пожалуйста, что за беременная подруга с Сирануш на фото? Она беременна от Даниэля?»

Приходит неоднозначный ответ: «А он тебе не сказал? Он же вроде хотел говорить с тобой сегодня».

Упс.

Оказывается, его родня в курсе того, что Даниэль станет говорить со мной про развод.

«Его ребенок или нет?» — снова спрашиваю.

«Катенька, ты извини, что так все… Его ребенок. Мы сами недавно узнали», — пишет Марине.

И у меня внутри все умирает.

Даниэль спал с другой и зачал ей ребенка.

Худшего он не мог со мной сделать.

В этот момент слышу, как пищит датчик пожарной сигнализации.

— Утка! — вспоминаю слишком поздно.

Бросаю телефон на столе и бегу на кухню.

Машу перед носом, задыхаясь от запаха паленого.

Выключаю духовку, включаю вытяжку, открываю окно, чтобы хоть немного проветрить.

Утка сгорела напрочь.

Как и наши с Даниэлем отношения.

И я четко знаю, что должна сделать дальше.

Глава 3. Что она сделала

Катя

Немного проветрив, я сразу принимаюсь за дело.

Вытаскиваю сгоревшую утку.

Потом включаю пиролитическую очистку духовки. И пока она чадит, сжигая пятисотградусным жаром все внутренние загрязнения, провожу на кухне революцию.

Все, что есть в холодильнике, — в мусорку.

Молочку, овощи, фрукты, все, что хранится в морозилке.

Без жалости вышвыриваю блинчики с мясом — мои шедевры, как Даниэль их еще недавно называл.

Он их есть не будет!

Многострадальную утку туда же.

Разобравшись с холодильником, загружаю посудомойку и иду в гостиную.

Оглядываю просторную гостиную, еще недавно бывшую сердцем нашего дома. Здесь каждая мелочь продумана мной, тщательно выверена. Статуэтки на каминной полке, маленькие горшочки с искусственными зелеными растениями, салфеточки. Но главное — галерея наших с Даниэлем фотографий, развешенная на полстены. Тут фото со свадьбы, из наших путешествий, с его дня рождения. Часть стены осталась нетронутой, там я надеялась повесить фото наших детей… Не висеть им в этом доме. Он со своей любовницей сюда другие фото повесит.

Вот и пусть вешает, а пока…

Я сжимаю кулаки и поднимаюсь на второй этаж, потом на чердак, куда еще пару лет назад сложила кучу коробок после нашего переезда. Сложила за ненадобностью и забыла про них.

Не зря сохранила. Сейчас пригодятся.

Решительно сметаю в коробки все, что лежит на полках. Достаю из кладовой стремянку и снимаю фотографии. Все до единой. Также складываю в коробки.

Прохожусь по всему дому, собираю милые сердцу вещицы, которые делали его уютным. Все под выброс. Абсолютно… Даже шторы сдираю, которые лично шила и вешала.

Духовка заканчивает очистку, остывает.

Возвращаюсь на кухню, когда противный запах гари после этой процедуры выветривается в окно. Открываю духовой шкаф, протираю салфеткой черный налет — все, что осталось от грязи.

Идеально чисто.

Иду в спальню, начинаю перебирать шкаф.