Отпуск с бывшим мужем (СИ) - Рымарь Диана - Страница 29

— Вот тут, я видела… Или тут… Длинная такая, темная!

Мне и смешно от того, какая она паникерша, и жалко ее одновременно.

Подхожу сзади, хватаюсь за перила по обе стороны от нее. Чувствую, как она дрожит — то ли от холода, то ли от испуга.

— Альбин, послушай меня, — говорю мягко, наклоняясь к ее уху. — Не может их тут быть, они не водятся в этих водах. Ну нет их… Только сухопутные где-то в районе Турции, Болгарии… В Голубой бухте их нет! Ну ты мне веришь или нет?

Моя близость, кажется, действует на нее успокаивающе. Дыхание становится ровнее.

— Разве стал бы я так рисковать и везти тебя в бухту, наполненную гадюками? Или акулами… Здесь безопасно, малыш. Тем более что ты со мной, а я опытный спасатель, между прочим.

— Правда? — шепчет она обессиленно, и в голосе слышится чисто женская потребность в защите.

Она опирается на меня спиной, ищет опору, и… Попадает своей чудесной попкой точнехонько на тот самый бугор, что образовался у меня в плавках от близости ее тела.

Причем Бина явно не понимает, что делает.

Не осознает масштабы катастрофы, которую устраивает моему самообладанию…

А у меня и без того все на грани было. Давно ни с кем не спал — месяца четыре, не меньше. Плюс постоянное нахождение рядом с остро желаемым объектом. Плюс этот красный купальник, который не оставляет простора для воображения.

При всем при этом еще попой в пах…

Кровь приливает к голове — и не к той, которая думает.

Альбина, не понимая ситуации, неосторожно пытается отстраниться, но как она отстранится, когда я уже практически вдавил ее в борт яхты своим торсом?

— Макар… — хрипло стонет она.

Или мне кажется, что стонет? Но этот звук настолько эротичен, что я готов поклясться — она нарочно соблазняет! Испытывает мое терпение на прочность.

И предохранители сгорают нахрен. Все до единого.

Я беру Бину сзади за мокрые волосы, собираю их в кулак, заставляю запрокинуть голову назад. Губы сами находят ее висок, целую соленую от морской воды кожу. От этого простого контакта в голове взрываются фейерверки.

— Я тебя сейчас брать буду, — рычу ей в ухо, и собственный голос кажется незнакомым — хриплым, полным неконтролируемого желания.

— Ч-что ты собрался делать? — Бина аж заикается на первом слове.

Голос у нее дрожит, глаза широко распахнуты, зрачки расширены. В них читается не только испуг, но и что-то еще… Любопытство? Предвкушение?

— Губки свои дай…

Я поворачиваю ее к себе и жадно целую.

Меня прорывает, накрывает цунами желания, которое копилось во мне уже черт знает сколько времени. С того самого момента, как увидел ее в фитнес-клубе, такую несчастную и растерянную. Мечтал, что вот так возьму, прижму к себе…

Все это время я еще худо-бедно держал себя в руках, играл роль джентльмена, позволял ей строить из себя недотрогу. Но не вечно же этому длиться.

Ее губы под моими — мягкие, соленые от морской воды, теплые. Она на секунду замирает, а потом… отвечает! Робко, неуверенно, но отвечает. Какой же это кайф!

Это не первый наш поцелуй, но первый такой чувственный.

Останавливаюсь, только почувствовав, как ее ладони упираются мне в живот.

А все почему?

Потому что я сам упираюсь ей в живот всей силой своих хотений, сосредоточенной в узких шортах для плавания.

Тут подмечаю, что Бина не очень-то и старается меня отпихнуть.

Пальцы у нее не сжимаются в кулаки, не отталкивают. Просто ложатся мне на грудь, словно она пытается почувствовать, как бешено колотится мое сердце. А бьется оно так, что отбойный молоток позавидует.

Она тоже хочет? Но не дает себе разрешения?

Ну конечно, она же была верная пай-девочка целых десять лет. Привыкла к тому, что нужно быть правильной, послушной, не делать того, чего хочется.

— Пойдем со мной. — Я тяну ее за собой в каюту.

— Зачем ты меня туда тащишь? — упирается она, будто не понимает.

А мне уже не до шуток, у меня серьезная ситуация.

Иду на наглый шантаж:

— Я так и так тебя сейчас раздену и зацелую во все места. Хочешь, чтобы проплывающие мимо туристы полюбовались на процесс?

При этом киваю на яхту вдалеке от нас.

Она, конечно, далеко, и нас никто не увидел бы, но никаких рисков и уж тем более прерывания процесса я не хочу. Если сейчас остановлюсь — точно помру от фрустрации.

Бина краснеет так, что даже загар не скрывает румянца:

— Ты… Я… Мы так не договаривались!

— Передоговоримся, какие проблемы? — пожимаю плечами. — Пойдем передоговариваться.

С этими словами я все же тяну ее в каюту.

Спускаемся вниз по узкому трапу. Каюта небольшая, но роскошная — отделка из красного дерева, мягкие кожаные панели. В воздухе пахнет дорогой кожей и легким морским бризом, пробивающимся через иллюминатор. По центру — широкий диван кремового цвета, накрытый бархатистым пледом. Именно туда я и подвожу свою добычу.

— Принимаем горизонтальное положение…

— Я не буду ложиться! — спорит она.

Голос срывается на последнем слове, и я понимаю — она напугана, но не мной, а самой ситуацией, тем, что тут скоро произойдет.

— Можно и стоя, — говорю я с плотоядной улыбкой.

Бина очень натурально возмущается:

— Что ты задумал, маньяк?

— Да, я такой…

Иду в атаку…

Беру ее за плечи и снова жадно целую в губы, прижимаю к себе. Кожа у нее все еще прохладная после моря, но под моими руками быстро нагревается. Чувствую, как дрожь пробегает по ее телу — то ли от холода, то ли от возбуждения.

Не знаю, сколько длится наш поцелуй, но к концу его я уже натурально взрываюсь.

Бина кажется шокированной моим напором.

Она натурально дезориентирована, тяжело хапает ртом воздух, будто во время поцелуя и вовсе не дышала. Губы распухшие, глаза затуманенные. И самое главное — подается вперед, кажется за добавкой.

Мне того и надо.

Прижимаю ее к себе и беру за лямку ее купальника, тяну вниз. Ткань с треском поддается, и ее правая дынька вываливается наружу к моей огромной радости.

— Вау…

Как такую дыньку да не поцеловать?

И я целую…

Начинаю вести дорожку из поцелуев от ее шеи к груди. Кожа до такой степени нежная, что просто крышу сносит.

Встаю перед Биной на колени, чтобы было удобнее, оголяю вторую прелесть, а потом и вовсе стаскиваю ее купальник к чертям вниз. Он падает на пол каюты мокрой тряпкой. Бина стоит предо мной нагая, и это зрелище сводит с ума окончательно.

— Мамочки… — стонет она.

А я пользуюсь моментом и целую ее живот и ниже…

Кожа на животе особенно нежная, под губами чувствую, как напрягаются мышцы. Она хватается за мои плечи, ногти впиваются в кожу, но боли не чувствую — только дополнительное возбуждение.

А потом терпелка вконец дает сбой.

Шорты долой, и вот я уже в костюме Адама.

Слышу, как Бина делает короткий вздох, глядя на меня. В глазах читается смесь восхищения и легкого испуга. Что ж, я действительно парень немаленький.

— А теперь все-таки принимаем горизонтальное положение…

Я все же умудряюсь уложить Бину на диван. Само собой, под себя.

Диван мягкий, Бина проваливается в него, как в облако. Волосы рассыпаются по кремовой обивке мокрыми прядями.

А дальше между нами начинается такое, что внукам не расскажешь, но до конца своих дней будешь вспоминать с удовольствием.

Бина внутри — роскошная женщина. Все у нее там внизу правильное, красивое, узкое, прямо как я и мечтал, даже лучше! И идеально для меня подходящее, хотя я парень с выдающимися способностями, природа наградила.

А как она стонет, боже…

То тихие всхлипы, то протяжные стоны, то придушенные вскрики. Музыка для моих ушей. Только непонятно, это от удовольствия или нет?

Наши влажные от морской воды и пота тела трутся друг о друга, даря наслаждение. Мне, по крайней мере, уж точно.

Стараюсь не быть с ней резким, не спешить, но оно само собой получается. Потому что ну сколько ж можно было меня мариновать этим «Я тебе, Макар, ничего не дам, ты мне вообще не очень-то нравишься»?