Спокойный Ваня 5 (СИ) - Кожевников Павел Андреевич - Страница 13

— Ты туда по большому ходил? — Я начал оглядываться, пытаясь найти обо что обтереться, но, как назло, ничего подходящего не нашёл. Не по стене же это дерьмо размазывать.

— Ты меня за кого принимаешь? — Обиделся дед. — Это обычные продукты. Ну сгнили маленько. Сколько времени-то прошло, когда я туда в последний раз совался? Я же мог это только живым делать.

— Это пространственный карман? — Прямо спросил я, стягивая с себя рубашку.

— Можно и так сказать. — После недолгого раздумья подтвердил дед. — Очень удобная вещь.

— И в этой удобной вещи ты хранил одни продукты? Зачем?

— Они в нём долго не портятся. Ваня, ты ещё пошарься, там большая бутылка с водой была. — Посоветовал призрак. — Она-то поди не испортилась. Руку помоешь.

— Нет уж. Я в это дерьмо снова руки совать не буду. Лучше расскажи, как это кольцо снять. — Скользкая масса оттиралась плохо. Я с трудом представлял, что за продукты могли сгнить до такого состояния.

— Ваня, это очень полезное хранилище. Дослушай меня. — Попросил дед, видя, что я собираюсь возразить. — Как видишь, кроме тебя никто не знает, что оно у тебя есть. Больше того. Аберрация не реагирует на предметы, помещённые в хранилище.

После этих слов я призадумался. Обмолвка майора про Аберрацию ещё не выветрилась у меня из памяти. Теперь это хранилище. Получается, с помощью него можно проносить разные вещи через туман. Причём в обе стороны.

Желания лезть снова в Аберрацию у меня не было. Я просто не понимал, зачем мне туда соваться? Мне и здесь хорошо. С учётом неработоспособности электроники в этом мире, мне даже за компьютерами нет смысла в Аберрацию соваться.

— Какой размер у этого кармана? — Пока думал, я не переставал оттирать руку. Но как бы я ни старался, специфический запах всё равно оставался.

— Трудно сказать. Я как-то раз смог набрать с собой продуктов на месяц и вынести из Аберрации две тонны золота. В те времена доступ в неё был свободный. Да и знало о ней не так много народу.

— Хорошо. С этим разобрались. Теперь объясни, как мне снять кольцо.

— Никак. Только передать по наследству. — Смущённо улыбнулся дед.

Глава 7

— Какие недостатки у этого хранилища? — Решил я зайти с другой стороны.

— Никаких. Главное не забывай, что ты в него положил и когда. Я, например, не помню уже, что там было, кроме продуктов. — Призрак замолчал, словно и правда вспоминал о содержимом пространственного кармана. — Научись им пользоваться. Свойства хранилища зависят от того, как ты о нём реально думаешь. Не хочешь думать, а именно думаешь. Улавливаешь разницу?

Иванов испытующе посмотрел на меня. И начал терять яркость свечения. Похоже, данное обстоятельство стало неожиданным и для него. Он попытался что-то сказать, но ни звука не вырвалось из его шевелящихся губ. Тяжело вздохнув, он помахал мне на прощанье рукой и погас окончательно.

Я выждал ещё несколько минут, одновременно вытирая руку. Вонища никуда не делась. В отличие от деда. Почему-то я был уверен, что он и вправду ушёл окончательно. Незачем ему больше задерживаться. Свою клятву он действительно выполнил. Хотя не сильно прикладывал к этому усилия.

Надо будет с Патриархом поговорить о духах и призраках. Крутится их вокруг много, а я о них ничего не знаю. Церковь наблюдение за духами и прочими чудесами точно ведёт, и люди там не самые глупые собрались. Надеюсь, не откажется Патриарх сведениями поделиться.

Я просунул голову в усыпальницу. Таня перебирала содержимое каменных ларцов. Украшения короля, до этого раскиданные по полу, были собраны и лежали отдельной кучкой в пустовавшей раньше нише. Нобель продолжал усердно писать. Вонища, которой я старался избежать, оставив руку в стене, всё равно ударила в нос.

— Не обращай внимания. Господин Нобель пожелал сходить по нужде в штаны. — Услышав упоминание своей фамилии, швед вздрогнул всем телом, но продолжил писать. — Весьма учтиво с его стороны, не испачкать древнюю усыпальницу своим дерьмом. — Язвительно пояснила Таня. — А ты чего весь не заходишь? Что тебе Иванов сказал?

— Попрощался и ушёл на тот свет. Выполнил он свою клятву. — Объясняя, куда делся призрак, я весь вошёл в усыпальницу. По сравнению со стоявшей здесь вонью, моя не сильно-то и выделялась. — Альфред. — Швед снова вздрогнул и завонял ещё сильнее. — Тебе много писать осталось.

— Много, Ваше Величество. — Задрожал он так, что карандаш выпал из руки. — Я успею до рассвета. Не извольте гневаться.

Хорошо его Иванов поломал. У меня даже толика сочувствия появилась.

— Почитай, что он пишет. — Уловив мои эмоции, посоветовала Таня.

Я обогнул Нобеля и взял верхний исписанный листок из пачки. Писал швед по-русски довольно неплохо. Насколько я помню, в моём мире он знал много языков. Не меньше четырёх. Интересно, сколько языков будут знать мои дети? Дети…

Я вчитался в мелкий почерк и у меня начали шевелиться волосы. Появилось сильное желание свернуть Нобелю шею прямо сейчас. Почувствовав мою злость, зарычал мишка. Воздух наполнился свежей порцией вони от дрожащего Нобеля. Запах ощутимо сгустился, хоть топор вешай. Торчать здесь дальше мне не хотелось совершенно. К сожалению, ради дела придётся потерпеть.

— Мальчики, успокойтесь! — Прикрикнула Таня. — Эта вонючка нам живой нужна. Иван, как, по-твоему, это колье мне подходит? — Она приложила к груди великолепно выполненное колье из обычного золота. Крупные камни разных цветов мягко переливались в свете, идущем от медведя.

— Выглядит замечательно, только я не хочу ничего брать из гробницы. Запомни, как оно выглядит. Мы тебе потом точно такое же закажем. — Я положил листок обратно в пачку и с трудом удержался от подзатыльника Нобелю. Боялся, что не рассчитаю и снесу ему полчерепа.

Писал швед быстро, а бумаги оказалось не так много, чтобы вместить все воспоминания о загубленных им жизнях.

— В-ваше В-величество, у меня бумага кончилась. — Заикаясь, сообщил Нобель.

— Значит, потом допишешь.

Я с выплеском хлопнул его по спине, целя в район правой лопатки. Не хотелось его убивать, ломая позвоночник, если не рассчитаю энергию выплеска. Нобеля благополучно скрутило судорогой, и он потерял сознание.

— Мишка, бери эту падаль. Понесёшь его в лагерь. — Я свернул исписанные листы бумаги в трубку. Карандаши оставил здесь. Возвращать их ребёнку после такого дерьма, во всех смыслах, мне не хотелось. Мерзко. — Уходим. Надеюсь, местный король на нас обиды не держит.

После ночного гуляния проспал я до обеда. Тренировку без меня провела Маша.

— Как там Нобель? — Поинтересовался я у майора, когда мы вместе с Таней сели на кухне за стол.

— В себя не приходил. Что думаешь дальше делать?

— То же, что и раньше. Строиться будем и укреплять оборону. Переходим в режим капитального строительства. Вызывай сюда своих людей и начинай сам их муштровать и готовить на роль внутренней охраны и собственной службы безопасности.

— Мстить семейству Нобеля ты не будешь? — Скрывая облегчение, уточнил майор.

— В новую авантюру с шашкой наголо я кидаться не собираюсь. Есть у меня подозрение, что именно этого добивается тот, кто за нападением Нобеля стоит. Пусть ответными действиями занимается государство Российское.

Майор молча кивнул, показав, что мои слова он услышал. Только я ещё не закончил. Вчера перед сном я много думал на тему дальнейшей жизни.

— Майор, ты мужик умный, согласись, что создавать полноценное государство в моём случае бессмысленно.

— Ну почему же. Если поднапрячься и найти нужных людей…

— Вот именно. Но для создания своего государства. — Я выделил интонацией слово «своего». — Искать людей на стороне — полный идиотизм. Люди должны быть свои изначально. Вот ты, кем себя считаешь, гражданином моего княжества или русским? Можешь не отвечать. — Хмыкнул я, увидев, как замялся майор. — Ты не поверишь, но со мной такая же ситуация. Отделить себя от Родины не такая простая задача.