Спокойный Ваня 5 (СИ) - Кожевников Павел Андреевич - Страница 25

Вздохнув, срезал выступающие проводники, чтобы случайно не замкнули чего, и убрал накопитель в шкаф. Надо что-то делать с измерительными приборами. Без простейшего вольтметра я как без рук. Чтобы сделать примитивный вольтметр, нужна тонкая изолированная проволока и постоянные магниты. Но что он будет показывать, учитывая местные флуктуации, возникающие в длинных проводниках? Скорее всего, погоду.

Обдумывая возникшую проблему, я, чтобы не терять время, продолжил делать для рабочих небольшие размягчители. Бульдозер и экскаватор — агрегаты производительные, но больно неуклюжие. Иногда надо подправить каменную стенку. Выровнять. Или прорезать в скале узкий проход. Для этих целей лучше использовать компактный размягчитель, подходящий для ручной работы.

Работа несложная и думать мне не мешала. В своих рассуждениях я постепенно добрался до использования лягушачьих лапок. Очевидное преимущество — отсутствие флуктуаций напряжения в живых тканях. Недостаток тоже очевиден. Нужно много лягушек, и перед каждым измерением «прибор» придётся калибровать. Опять же диапазон измерения слишком узкий.

Видимо, нейросеть решила сжалиться надо мной и неожиданно выдала очередной готовый рунный рисунок. Именно так. Множество обособленных рунных цепочек образовывали многочисленные взаимосвязи между собой. По отдельности каждую цепочку я понять ещё мог, но как эта конструкция работает в законченном варианте, уловить не сумел. Здесь нужно не пространственное восприятие иметь, а мультипространственное.

На такое я точно неспособен. Интересно, откуда подобные алгоритмы у нейросети сидящей во мне? По спине пробежал холодок. Если она может такое, то взять меня под контроль для неё вообще не проблема.

«Запрещено.» — Пришла уверенная мысль в ответ на мои подозрения. Нейросеть не пыталась меня успокоить или уговорить. Она просто сообщила факт. Знать бы ещё, кем запрещено.

Как ни странно, но я ей поверил. Действия нейросети лучше слов указывали на то, что вмешивается она только в крайнем случае. Если нейросеть уверена, что я справлюсь без её помощи, то со своей не лезет.

Облегчённо выдохнув, я отложил многострадальные размягчители в сторону и начал зарисовывать руны на большом ватмане. На обычный листок этот рисунок точно не поместится.

Глава 13

На рисунке были отмечены места, куда требовалось поместить магические накопители. Конструкт отличался большим потреблением энергии, но это компенсировалось его широкой функциональностью. Нейросеть не стала внедрять цепочки для дистанционного питания. Конструкт и так получался явно не карманного размера. Закончив рисунок, я разместил накопители в нужных местах и активировал его.

Над столом высветился циферблат с горящими на нём нулями. Сбоку располагались виртуальные ползунки для перемещения диагностического пятна. Само пятно светилось мягким жёлтым светом. Я метнулся к шкафу и достал свой суперконденсатор. Поставил его на стол в стороне от рисунка. Двигая ползунки, переместил диагностическое пятно к суперконденсатору.

Оставил пятно в покое на пару секунд. Дальше конструкт действовал сам. Светящаяся область полностью поглотила конденсатор, потом начало ужиматься, пока не приняло его внешние контуры. Ещё через секунду светящийся циферблат распался на множество циферблатов поменьше. Один так и остался красным и показывал значение 7,63в. Два других изменили цвет на светло-зелёный и светло-синий. На одном красовалась цифра 4,7 Мдж. На втором −4,3 Мдж.

Я перевёл взгляд на конденсатор. В нём этими цветами подсвечивались соответствующие контуры ячеек.

Не просто так нейросеть молчала всё время, пока я думал над проблемой измерения. Вдобавок ко всему, она ещё и адаптировала показания к известной мне метрической системе. Удобно, чёрт возьми!

Я убрал конденсатор в сторону и на его место положил обычный магический накопитель. Через пару секунд диагностическое пятно поплыло и плотно обволокло его. Я успел заметить мелькнувшие цифры 26 и единицу измерения: 'Мэнни".

Даже не сообразил, что стоит делать в первую очередь, удивляться или расстраиваться. Причиной для расстройства было потребление энергии конструктом. Четыре средних накопителя высосало за пару минут. Придётся повозиться, вырезая руны. С таким расходом нужно бороться, используя все возможные способы.

Удивила единица измерения. Нейросеть хорошо покопалась у меня в голове. Но почему выбрала для названия объёма магической энергии имя Мэнни, а не моё? Возможно, это и к лучшему. " Иван' слишком хорошо склоняется на разные лады. Очень быстро «иваны» сократятся до «ванек». Пусть Мэнни отдувается.

Освободив стол, я выбрал лист металла подходящего размера и приступил к вырезанию рун.

— Иван Александрович, к вам хотят пройти ваши алхимики. Пропустить? — Оторвал меня от работы звонок Сазонова.

— Чук и Гек спешат на помощь? — Задумчиво пробормотал я. — Пропусти.

Я уже и забыл, что загрузил парней учёбой. Интересно, зачем они пришли, да ещё вдвоём. Не уж-то деньги кончились? Торопиться встречать гостей и бросать все дела, не стал. Пока они поднимутся, успею десяток рун вырезать.

Но прошло намного больше времени, а алхимики так и не появились. Я даже беспокоиться начал. Может, с лестницы навернулись? Отложив работу, вышел из палатки. Солнце село. Лагерь освещали редкие светильники. За палаткой-кухней на корточках сидел Ама и задумчиво смотрел на небо.

— Скучаешь? — Подошёл я к нему, высматривая своих алхимиков.

— Любуюсь на звёзды, Ваше Величество. — Бросил он на меня короткий взгляд. — Говорят, это такие же Солнца, как и наше, только они очень далеко.

— Правильно говорят. — Я не стал напоминать Ама, что в неофициальной обстановке ко мне можно обращаться попроще. Надоело. Пусть обращается как хочет. — Правда, не обязательно такие же. Есть маленькие, но очень яркие карлики. А есть огромные, но тусклые гиганты. И наоборот. Звёзды очень разные. То, какими мы их видим, сильно от расстояния зависит. Есть галактики, состоящие из миллиардов звёзд, но из-за того, что они находятся очень далеко, мы видим их как одну звезду. Знаешь, где туманность Андромеды? — Я ткнул пальцем в небо.

— Знаю, но её сейчас не видно. К утру поднимется над горизонтом.

— Она и есть галактика. Одна из самых близких к нам, поэтому многочисленные звёзды в ней выглядят, как туманное облачко.

— А вокруг этих звёзд вращаются планеты, на которых живут люди?

— Вращаются. И на некоторых живут. — Я отвечал коротко. — Впрочем, не только люди. Вселенная большая, и проявления жизни в ней встречаются самые невероятные.

— Вы так уверенно говорите, словно бывали на тех планетах. — В голосе Ама сквозило уважение, а отнюдь не скепсис, которого можно было ожидать.

— Ама, я читал книги. И был в Аберрации. — Спокойно ответил я, хотя задержка алхимиков начала меня всерьёз беспокоить. — Ты не был?

— В Аберрации? Нет. — Покачал головой Ама. — Я не считаю себя трусом. И дураком тоже не считаю. Ваша Аберрация, а точнее атмосфера, созданная возле неё, сильно отличается от Прорвы Грейама. У вас действуют небольшие отряды, что сильно поднимает шансы на выживание. В Прорву закидывают толпы. Как в прорву! — Грустно усмехнулся он. — Каким бы хорошим бойцом ты ни был, выжить можно только случайно. Я не люблю случайностей. — Ама вздохнул и оторвался от разглядывания звёзд. — У меня трое учеников попытали счастья. Ни один не вернулся.

— Сочувствую. У нас тоже больше половины отряда погибло. Но это секретная информация. — С иронией сказал я и заметил. — Ты довольно быстро научился нормально говорить.

— С хорошими учителями учиться легко. — Ама неосознанно потёр лоб пальцами.

— Татьяна подсказала? — Догадался я о методике обучения.

— Мэнни. Он очень подробно и доходчиво объяснил, почему при обучении, наказание действует эффективнее поощрения. Не думал, что простые щелбаны могут оказать такой эффект. Жаль, к Александру этот метод неприменим.