Мифы тюрков. От Златовласой Умай и Урал-батыра до исполина Алпамыша и Пегого Быка - Иликаев Александр - Страница 18

Тут появился Шулмус, или Курюмес. Он увидел, что два человека лежат на земле, и захотел из озорства сбросить их в воду. Он взялся за край земли, но она внезапно начала разрастаться. Шулмус подхватил творцов и побежал, чтобы добраться до воды и осуществить свой коварный план, но земля росла и росла. Наконец он утомился, бросил свою ношу и удалился. Очурманы и Чаган-Шукуты проснулись, и первый сказал второму: «Когда Курюмес задумал нас утопить, земля нас защитила».

Стали они ходить по земле. Очурманы поблагодарил приятеля и предложил ему поделить все живое по справедливости. Создали они из земли тело человека и пошли искать для него душу. А чтобы с ним ничего не случилось, оставили собаку без шерсти на карауле. Но пока они бродили, злой дух вложил душу в человека. Творцы создали для человека женщину, и Очурманы сказал товарищу: «Теперь всему сотворенному нужен хан. Хоть ты мне помог, но сам ничего толкового не выдумал». Обиделся Чаган-Шукуты и заявил, что без него Очурманы ни с чем бы не справился. Рассорились творцы, но до битвы дело не дошло.

Очурманы предложил: «Поставим чашку с водой и сядем рядом один против другого. На чьей стороне в чашке вырастет цветок, тому и быть богом и править землей».

Но тут снова появился Шулмус, он же Курюмес, и потребовал свою долю. Долго длилась перепалка, и в конце концов Очурманы предложил Шулмусу взять столько земли, сколько уместится под концом его палки. Шулмус в бешенстве ударил палкой. В земле образовалась дыра, и оттуда полезли черви, змеи и прочие гады.

Очурманы и Чаган-Шукуты налили в чашку воды, сели и стали ждать, на чьей стороне распустится цветок. Но оба заснули. Чаган-Шукуты пробудился первым, взглянул украдкой на приятеля, увидел, что тот еще дремлет, сорвал цветок и уложил на свой край блюда. Очурманы проснулся, заметил, что цветок лежит на стороне Чаган-Шукуты, а корень на его стороне. Тут ему стало понятно, что приятель его обманывает, и он заявил: «Раз мы, боги, крадем друг у друга, то и люди будут такие же воры, всё сотворенное будет враждовать, а люди и животные будут стараться истребить друг друга».

Произнеся эту пророческую речь, Очурманы вознесся на небо.

У некоторых тюркских народов сохранились отдельные мифы этиологического характера, объясняющие особенности тех или иных животных, растений. Так, согласно чувашскому преданию, ель, сосна и можжевельник остаются на зиму зелеными, поскольку в свое время пожалели, приютили птичку с перебитым крылом. Согласно другому мифу, под елью прятался от Шуйтана сам Султи-тура.

Отдельные мифы тюркских народов повествовали о возникновении светил и прочих астральных тел и явлений. В самых древних солнце, луна и другие небесные объекты уподоблялись предметам, существующим на Земле. Например, тувинцы верили, что солнце, месяц и радуга могут одновременно присутствовать на небе. При этом важнее всего была радуга: она, как своего рода аркан неба, указывала на место, куда нужно поставить юрту для молодоженов.

Известный религиовед Уно Харва считал, что лунарный культ тюрков, как и многих других народов, гораздо старше солярного. При этом тюрки вели отсчет времени не только по фазам луны, но и по циклам солнца. О менее значительной роли солнца говорят самые разные черты в тюркских верованиях. Так, чуваши с большой радостью праздновали новолуние. В это время у Уйах-Туры (Бога луны) просили удачу в делах и процветание.

Тюрко-монгольский миф повествовал о том, что когда-то солнца и луны не было.

Ранее ученые полагали, что данный миф возник в результате заимствования христианской легенды о светившихся до грехопадения людях. Однако, видимо, здесь имел место общий для многих народов древнейший мотив отсутствующего солнца.

Согласно башкирской сказке «Царевич Салимьян», дочь солнечного царя влюбилась во сне в земного юношу (как и он в нее). Она не ведала покоя, пока Салимьян не приставил к ее изголовью золотое зеркальце (которое нашел под раскидистым дубом за морем). Здесь очевидна параллель с тюрко-монгольским мифом о солнце-зеркале (диске), добытом с морского дна.

Еще одна версия происхождения солнца в тюркской мифологии — сюжет о его происхождении из огня, воды либо отождествление с обычным человеком (впоследствии он мог превращаться в культурного героя, божество). При этом солнце могли добывать как ценный, но самый обычный предмет.

Алтайский миф о происхождении солнца своеобразен и архаичен: во-первых, оно рождается из водно-подземной среды и представляет собой железное зеркало; во-вторых, хотя его добывает божий посланник, в более древнем варианте речь могла идти о человеке или культурном герое.

Современный тюрколог В. Г. Котов проследил символику зеркала как волшебного предмета, связанного с солярным и императорским культом у японцев (богиня Аматерасу), а также «символикой центра» у башкир. По мнению исследователя, анализ изображений на декорированных зеркалах древности и Средневековья показал, что они могли выражать космогонические представления ранних кочевников, когда сам диск зеркала отождествлялся с солнцем. Таким образом, использование этого предмета у ранних кочевников (например, у сарматов), а впоследствии и у башкир имело четко выраженную взаимосвязь с солярным культом. Не зря представители урало-алтайских народов сравнивали его с солнцем, светом, домашним очагом, семейным достатком. Немаловажно, что в шаманской практике зеркалу принадлежало одно из главных мест, поскольку оно было своего рода вещественным шаманом, выполняя функцию посредника между людьми и миром духов.

Согласно верованиям алтайцев, солнце возникло от того, что герой Очирвани похитил у богов огонь, положил его на свой меч, а затем подбросил в небо. Поскольку солнце было сделано из огня, свет его горяч.

Долганы считали, что солнце сотворено днем, а луна — ночью.

Вера в горячее солнце и холодную луну сохранилась в телеутской легенде о том, как некий хан распорядился, чтобы его будущий зять доставил с неба и поставил около дверей луну, а под окном — мать-солнце. Стоило посланцу приблизиться со своей первой добычей, как у хана замерз котелок на очаге. Но вот явилась мать-солнце — и чугунок сразу выкипел до дна.

Почти у всех тюрков фиксируется миф о девушке-водоноске, помещенной на луну. В то же время у якутов, хотя и упоминается солнце, луна просит уступить ей девушку на том основании, что солнце ходит днем, а она ночью.

В алтайском мифе о лунном старце, насылающем холод, Солнце в ответ на просьбу небесных богов покарать душегубца не спускается на землю, опасаясь, что все сгорит от его страшного жара. В итоге это делает за него Луна.

Миф о водоноске, помещенной на небо, у тюркских народов Урало-Поволжья (башкир, татар, чувашей) связан с луной. Объект на солнце (иногда речь идет конкретно о солнечных пятнах) фигурирует в мифах вавилонян («Тиамат видна на солнце»), уйгуров (обезьяна).