Мифы тюрков. От Златовласой Умай и Урал-батыра до исполина Алпамыша и Пегого Быка - Иликаев Александр - Страница 21

Алтайцы сохранили миф о Лунном старце, который в глубокой древности жил на земле и губил людей. Желая спасти человеческий род, боги сошлись на совет. Солнце заявило: «Я бы опустилось на землю, но от моего жара люди вспыхнут, как сухой трут». Услышав это, Луна похвасталась: «Человек хорошо переносит мой холод». И с этими словами она отправилась на землю, где застала душегубца, пожирающего ягоды черемухи. Луна сразу схватила старика вместе с кустом и вознеслась с добычей на самое небо. С тех пор там можно видеть и губителя людей, и черемуху.

Как нам видится, подобные мифы могли отражать в том числе погодные реалии Северной Евразии, известные до сих пор в народе под названием черемуховых холодов. Они связаны с затоками арктического воздуха весной и даже летом далеко на юг.

Очень важен сюжет о связи лунарного божества у тюрков со змеями, драконами. Например, у алтайцев сохранился такой миф…

Еще один лунарный мотив, находящий особенно много параллелей у тюрков, — человек / животное на луне, у башкир представлен оригинальным преданием о том, как связанные спинами косули (фактически восьминогое животное, подобное скандинавскому Слейпниру и шестиногому лосю Шарабхе обских угров) были заброшены неким стариком на луну.

Возможно, тюркский сюжет о животных на луне — рудимент тотемистических верований. Неудивительно, что он составил основу наиболее архаических мифов. Так, народы алтайской языковой семьи усматривали на луне зайца. В частности, якуты считали, что диск луны убывает, потому что его едят волки и медведи. Каждый месяц ночное светило восстанавливается, но звери вновь пожирают его. Мотив волка, преследующего луну (как и солнце), четко прослеживается в «Эдде». За Солнцем бежит волк Сколь (Обман), а за Луной — Хати (Ненавистник), желающий изловить и сожрать ее.

Шире распространен у тюрков мотив «девушка на луне». Сюжет мифа, как правило, в основе схож у всех народов Северной Евразии. Гонимая на земле девушка с коромыслом и двумя ведрами оказывается на луне. До сих пор ее можно разглядеть там. В других вариантах героиня по своей вине оказывается на ночном светиле (нарушение запрета показывать пальцем на луну, насмешки над ней, нежелание трудиться и т. п.).

Мотив возможного появления сына-великана здесь можно трактовать как отражение высокого божественного статуса ночного светила и одновременно подтверждение его связи с водой, земным миром.

Путешествие по Востоку, или Восточная мечта о пери. Гюстав Моро, XIX в.

Частная коллекция / Wikimedia Commons

Общетюркская богиня Умай одновременно олицетворяла солнце и огонь (иногда богиня огня считалась ее сестрой). В башкирской мифологии солнце могло именоваться Ут-Кояш (Огонь-Солнце). По мнению тюрколога Л. П. Потапова, хакасский шаман, обращаясь к Умай, призывал огонь, а у телеутов он зафиксировал заклинание, где ее называют тридцатиголовой матерью-огнем, способной растопить все замерзшее.

Богиня Умай-Хумай, олицетворяя силы плодородия (что характерно для общетюркского пантеона), одновременно была у башкир и солярным божеством, связанным с солнцем через стихии огня и воздуха (в образе птицы хумай, а также птицы самригош, упомянутой в башкирских преданиях и сказках).

Чуваши поклонялись как богу света — Сута тенче, так и солнца — Хевел, которые находились в подчинении у верховного бога Султи-туры. Кроме того, как уже говорилось выше, они различали Отца солнца, Мать солнца, Детей солнца. Чуваши отдельно выделяли (не только в речи, но и как почитаемые объекты) уши, крылья, ноги солнца. Последнее явно свидетельствовало о том, что дневное светило представлялось подобием человека или фантастического животного (птицы, оленя, коня и т. д.).

Что же касается упомянутого алтайского мифа о происхождении солнца и луны, то он своеобразен и архаичен. Согласное ему, солнце не только рождается из водно-подземной среды, но и отождествляется с птицей; оно орнитоподобно, как башкирская Умай-Хумай. К тому же, хотя солнце добывает божий посланник, можно предположить, что в более древнем варианте речь могла идти о человеке или культурном герое вроде башкирского Урал-батыра.

Об очень прочной связи образа солярного божества у тюрков с культом птиц говорится, например, в казахской мифологии. Так, по мнению Р. Т. Алмухановой, казахи объясняют запрет убийства акку (лебедя) не только тем, что он — символ супружеской верности. Своей белизной эта птица символизирует верхний мир, в котором находится солнце. Неспроста, когда восходит дневное светило, казахи говорят: «Рассвет побелел».

Следы архаических представлений о былой связи солнца с различными животными обнаруживаются в распространенной мифологеме «солнце едет». Так, чуваши верили, что солнце с утра до обеда медленно едет на воле, после обеда пересаживается на лошадь и движется быстрее.

Представление о Солнце как о женском божестве были распространены у татар, башкир. Татары считали его женщиной. Это было характерно и для тюркских народов Сибири. Так, алтайцы воображали Солнце (Кюн) женщиной, женой Месяца. Они помещали Солнце-мать (Кюн-ана) на седьмом ярусе неба вместе с Мерген-Тенгре, богом-лучником. Телеуты также верили, что мать-солнце располагается на седьмом либо пятом ярусе неба. У якутов Солнце и Луна — сестры. Когда приходит в гости старшая, младшая прячется.

У урало-алтайских народов широко распространен сюжет о том, где солнце и демон соперничают из-за героя (месяца). Как правило, солнце здесь женский персонаж (иногда «солнцева сестра», живущая на вершине высокой горы, на небе). Ю. Е. Березкин и Е. Н. Дувакин считают принадлежащим к тому же типу сюжет башкирской сказки «Плешивый и его сестра-оборотень», где герой бежит от злодейки-сестры к женам-царевнам на крылатом коне Кук-тулпаре.