Мифы тюрков. От Златовласой Умай и Урал-батыра до исполина Алпамыша и Пегого Быка - Иликаев Александр - Страница 23

С отверстиями, озерами, камнями сравнивались звезды у якутов. У башкир звездами назывались пятна на теле животных: например, йондоз кашка — белая отметина на лбу у лошади.

Млечный Путь — самый значимый астральный объект, поскольку это часть нашей Галактики. Своей яркостью и величиной он затмевает все созвездия и, конечно, привлекает внимание людей с глубокой древности.

Как отмечает Уно Харва, в тюркских языках он обычно носит названия Дорога Птиц или Путь Диких Гусей (Кош / каз юлы — у башкир, Киек каз юлы — у татар Поволжья, Кайак хор сулее — у чувашей). При этом у казахов Млечный Путь может называться Сабан жолы (Мякинная Дорога): якобы птицы при перелете устилают свою дорогу мякиной. У киргизов зафиксировано также название Зымран куштик жул (Дорога Птицы Симург).

У башкир и мари есть схожие мифы об образовании Млечного Пути: когда-то случился катаклизм, и птицы решили оставлять в небе свои перья, чтобы их более слабые собратья могли добраться до южных стран. Однако есть различия в ряде важных деталей. Например, в начале башкирского мифа утверждается, что раньше не было ни звезд, ни Млечного Пути. Катаклизмом называется сильная буря. Птицами, оставляющими перья, выступают журавли.

В среднеазиатских вариантах мифа идея перелета птиц именно на юг (у казахов, киргизов) выражена схематично, а иногда заменяется перелетом в Мекку.

Сравнение Млечного Пути с трещиной в небе особенно часто встречается в районе Алтая. Вероятнее всего, там и родился данный мотив.

Еще одна мифологема — Млечный Путь как дорога душ — отмечена у многих народов Евразии, но часто основная у индейцев Америки. Характерно, что у русских, башкир и чувашей имеется образ радуги как дороги душ. Согласно Ольге Христофоровой, у алтайцев Млечный Путь на шаманских бубнах изображался в виде радуги (точек-звезд).

Миф о небесной (звездной) охоте был известен тюркам. Так, Н. В. Лукина пересказывает миф чулымских тюрков, согласно которому семеро охотников догоняли лося; первый — следопыт, сзади — трое стрелков, трое замыкающих несли припасы. Ударил мороз, они застыли — и так возник Млечный Путь. Наиболее богата мифологема лыжного следа, естественно, у якутов. Так, у них Млечный Путь — айыы уолун хайыхарын суола — «лыжня, проложенная сыном айыы», «след, оставленный сыном бога, когда тот проходил по небу на лыжах»; «лыжня богатыря Халлан-уола» (он проложил его, когда преследовал хорошеньких женщин и девушек). Классический сибирский вариант — якутский астральный миф, согласно которому Млечный Путь образовался потому, что сын неба Халлан-уола настигал на лыжах оленя и оставил след на небе.

К обско-угорскому мифу об охоте сына небесного бога Нуми-Торума на шестиногого лося восходят, по мнению Уно Харвы, якутские представления о том, что Млечный Путь — следы бога. Якобы он оставил их на небе, когда ходил по нему, созидая мир. Иногда якуты называют Млечный Путь «Лыжней Сына Бога».

Сравнение Млечного Пути с молочным следом, популярное в Европе, среди урало-алтайцев фиксируется только у чувашей и киргизов — Ак Майанынг сюйди (кирг. «молоко белой верблюдицы»). Причем у чувашей данный астроним скорее реконструируется В. Г. Родионовым из обычной для тюрков мифологемы молочного небесного озера.

Якуты называют Млечный Путь Небесным Швом. Возможно, данная мифологема связана с мифологемой небесного (звездного) следа либо выражает простую идею о том, что небо представляет собой сшитые шкуры, образующие крышу жилища. В последнем случае образ можно признать древним, восходящим к временам, когда первобытный человек уподоблял весь окружающий мир своему жилищу и тому, что находится в нем или рядом.

Обозначения Млечного Пути как небесного шва характерны для монгольских народов, якутов, зафиксированы у тувинцев, ногайцев и анатолийских турок. Ученые считают, что мотив мог быть достаточно давно заимствован тюрками у монголов. Учитывая наличие мифологемы на таком большом пространстве тюркского мира, направление заимствования, по крайней мере в рамках алтайского ареала, могло быть и обратным.

Сравнение Млечного Пути со снегом, инеем, холодом характерно для китайцев, тюрков (хакасов, алтайцев, шорцев), а также потомков майя (цоциль) в Мезоамерике.

Согласно хакасскому мифу, записанному Виктором Яковлевичем Бутанаевым, Ак-Кудай заявил, что для Эрлика не будет места на земле, но изъявил согласие оставить ему кусочек земли, на который можно водрузить посох. Эрлик проткнул посохом землю и спустился вниз. Спускаясь, он ободрал себе бока. Кровь Эрлика брызнула на небо и там превратилась в Млечный Путь — Хыро чолы (Дорога Инея). С тех пор говорят, что осенью с Млечного Пути валится иней и замораживает землю.

Таким образом, судя по наиболее полному мифу (в подробном китайском мифе мифологема снега не кажется сильно мотивированной), основа сравнения Млечного Пути с инеем, снегом — тюркская астральная мифология.

Полярная звезда расположена вблизи Северного полюса, это самая яркая звезда Малой Медведицы. В древнетюркской лексике, да и в современном словнике тюркских народов, ее название четко увязано с шестом, колом (казык): Алтын казык («Золотой шест / кол»), Тимер казык («Железный шест / кол») и т. д.

О древности и исконности мифологемы Полярной звезды — шеста / кола для тюрков, — на наш взгляд, говорит этиологический и космогонический древнетюркский миф о ее возникновении, приводимый Х.-М. Ш. Илиуфом.

О связи Тенгри и Полярной звезды говорит следующий миф:

Возможно, сравнение Полярной звезды с железным колом или посохом — поздняя мифологема, сложившаяся уже в эпоху развития кузнечного ремесла.

Золотым столпом Полярную звезду именовали алтайцы и уйгуры. Железным колом — киргизы, башкиры, сибирские татары. Судя по тому, что образ золотого столба больше распространен в регионе Алтая, его можно признать древнейшим, изначальным. Вдобавок изначально, по нашему мнению, речь могла идти о бронзе, меди, олове, других мягких металлах либо имела место поэтическая метафора, отождествление звезды с истинным светом, огнем, зарей и т. п.

По мнению Уно Харва, представление о мировом столпе (деревянном, каменном) у обских угров могло возникнуть под влиянием соседних тюркских народов.

Для тюрков как скотоводов было также характерно представление о Полярной звезде как о коновязи. Якуты называли ее Господином столбом. Сибирские татары полагали, что боги живут на небе в юртах и, как люди, привязывают своих коней к золотой коновязи — Небесному столпу.