Доктор-попаданка генерала-дракона (СИ) - Кроу Лана - Страница 16

Он медленно перевел на меня взгляд. — Тит — дракон, Рина. Мы… мы болеем редко. И это… Он не должен был. Драконы не болеют. — Это все из-за… — Прошу, не спрашивай, — он посмотрел на меня с такой мольбой, что я тут же замолчала. — Не сейчас.

Скорее всего, я была права, и дело действительно было в том, что его вычеркнули из рода. Драконы не болеют, но Асмир… Асмир, видно, больше не дракон. От этого стало тяжело на сердце. Хоть я и не знала, каково это — быть драконом, но потерять волшебное здоровье будет грустно каждому, но еще хуже… Когда ребенок, который никогда не болел, теперь начал болеть. Быть человеком явно хуже, чем драконом.

— Хорошо. Просто знай, что я готова тебя поддержать, выслушать, помочь, если смогу. Ты можешь на меня рассчитывать. Асмир кивнул, а после снова уставился в окно. У меня сердце сжималось от тревоги за мальчика и за него.

— Все будет хорошо, — сказала я самую банальную фразу из всех возможных, но от этого не менее искреннюю. — Тит сильный мальчик. Детский организм борется, вот увидишь… мы приедем, а он уже пошел на поправку. Я говорила то, чего знать не могла, но во что отчаянно верила. Асмир повернулся ко мне, и его взгляд на мгновение смягчился. — Спасибо, Рина, — тихо произнес он. Я ответила легкой улыбкой, и он снова отвернулся к окну.

Карета монотонно стучала по дороге, за окном играла вьюга, завывая в такт копытам. Тепло, усталость и нервное напряжение медленно взяли свое. Глаза начали слипаться, голова клонилась к плечу. Я боролась со сном, пытаясь сохранить бодрость, но тяжелые веки падали снова и снова.

Последнее, что я помню перед тем, как погрузиться в дрему, — это силуэт Асмира на фоне мелькающего в окне снега, его неподвижную фигуру и белые пальцы, вцепившиеся в край сиденья. А потом меня накрыло темным, глухим покрывалом усталости, и звуки мира растворились в тихом гуле колес.

Глава 23

Ирина

— Какая же ты нахалка, — звучал в моих ушах знакомый голос. И снова я оказалась в своеобразном световом аквариуме. Все, как в прошлый раз: невесомость, тепло, и напротив меня — такая же я. Но другая. У нее другой голос, другой взгляд, даже глаза… У нее серые глаза. — Катрин, — произнесла я, разглядывая саму себя. — Даже имя мое называть не смей. Ты… ты еще за все ответишь! — закричала она. А потом я проснулась. Резкий толчок откинул меня на сиденье. Сознание было затуманено сном, тело одеревенело от долгой тряской дороги. Первым делом я встретилась взглядом с Асмиром, сидевшим, напротив. Он выглядел очень напряженным. — Что происходит? — сонно выдохнула я, протирая глаза. Все смешалось: и сон посреди дня, и эти кошмары… Почему мне снилась Катрин? Да еще и злая. Чувство вины оттого, что занимаю чужое тело? Но ведь я сюда попала не сама. Может, так смешались внутри эмоции последних дней. Пожалуй, эмоций было слишком много. — Сам не понимаю, — отрезал Асмир и, не добавляя больше ни слова, резко распахнул дверцу и выпрыгнул в темноту. Я прильнула к окну. Снаружи царила кромешная тьма, которую освещал разве что снег и луна. Как долго мы ехали? Зимой темнеет рано, и понять, который сейчас час, было невозможно. Из темноты донеслись голоса — низкий, раздраженный бас Асмира и виновато-заискивающий голос кучера. Мне это не понравилось. Собрав остатки сил, я выбралась из кареты, и холодный воздух тут же помог собраться с мыслями. — Господин, при всем моем уважении, дальше карета не проедет — всю дорогу замело! — донеслось до меня. И правда, перед нами расстилалось белое, безжизненное поле. Снег лежал глубоким, нетронутым слоем, а с неба продолжали падать густые, тяжелые хлопья. Настоящая русская зима, какой я помнила ее из детства. — Проклятье! — рык Асмира отозвался в ночи. Он резко развернулся и на полном ходу столкнулся со мной. Я уперлась лицом в жесткую ткань его пальто, почувствовав запах снега и чего-то пряного. — Ситуация отвратительна, — произнес он сквозь зубы.

Я кивнула. Если отвратительна, то добавить мне точно больше нечего.

— Придется оставаться на ночлег в ближайшей деревне. Кучер отвезет тебя в гостиницу. — Меня? — переспросила я, все еще не вполне проснувшись. — Я пойду домой. Его слова доходили до моего сознания с задержкой. — Как пойдешь? Полетишь драконом? — попыталась я сообразить. — Нет, Катрин. Пойду ногами. — Но ведь все замело… — Там мой ребенок, и он болен. Меня не остановит никакой снег. Осталось около километра. В его голосе не было бравады — только решимость. Вот он, настоящий родитель. Готовый на все ради своего ребенка. На его месте я поступила бы точно так же. Прошла бы и километр, и пять, и десять, если нужно. Босиком по снегу, но прошла бы! — Я с тобой, — твердо заявила я, поднимая подбородок. — Что? — Я с тобой пойду! — повторила я, глядя прямо в его глаза, в которых читалось чистое недоумение. — Тебе не нужно… — Но я хочу. — Катрин, ты только задержишь меня! Здесь холодно! — он махнул рукой в сторону метели. — Иди в карету и езжай спать! — А вдруг тебе станет плохо? — вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать. Асмир замер. Его взгляд стал пронзительным. — Не придумывай. Иди в карету. Кучер отвезет тебя куда надо. Это были последние слова, которые он бросил через плечо, прежде чем решительно шагнуть в белую пелену. Я же кинулась обратно в карету. Хватать чемодан не имело смысла — я бы его не унесла. Кучер привезет его завтра. Но я сунула в сумку листы, которые исписал Басман и книгу по лекарскому делу — вдруг она чем-то поможет. Затем выпрыгнула обратно. — Госпожа! — ахнул кучер. — Езжайте без меня! Я пойду с Асмиром! — Да вы что, госпожа, ведь занесло же все! Мороз! — Я не боюсь снега! — крикнула я, уже разворачиваясь. — Я же не сахарная! И бросилась вдогонку, высоко поднимая ноги в неудобных ботинках, проваливаясь по колено в снег. Карета тронулась с места и вскоре скрылась в метели. А я нагнала широкую, стремительно удаляющуюся спину. — Катрин! — обернувшись, удивленно произнес Асмир, когда я, запыхавшись, поравнялась с ним. — Рина, — поправила я, выдыхая облачко пара. — Я же сказал… — И я сказала. Я тебя не брошу. Если уж идти, то вместе. Так и безопаснее, и… веселее, — я попыталась улыбнуться, но губы плохо слушались от холода. Затем добавила серьезно: — Карета все равно уехала. Так что прогнать меня не получится. Будем идти вдвоем. Холод действительно пробирал до костей. Но меня это не пугало. Не таким морозам я была свидетельницей. Вспомнилось далекое детство в деревне. Зимой мы, пареньки и девчата, ходили в школу за несколько километров в любую погоду. Сейчас-то о закрытии школы сообщают по интернету. А тогда? Даже телевизора не было. Узнавали, открыта ли школа, только придя к ее порогу. Помню, однажды был такой лютый мороз, что казалось — глаза замерзнут. А я, как обычно, собралась и пошла. Добралась — щеки горели огнем, ресницы обледенели, сосульки висели на шарфе. И каково же было удивление, когда оказалось, что занятия отменили! Но главное было не это. Почти все ученики пришли. Нас, конечно, не прогнали. Завели в теплую учительскую, напоили горячим чаем с сушками, накормили бутербродами. Время было такое — теплое, несмотря на мороз за окном. Люди заботились друг о друге. И когда нужно было, не боялись ни стужи, ни трудностей. Обратно нас всех, конечно, тоже проводили. Я всегда гордилась, что была ребенком той эпохи — крепкой, не изнеженной, умеющей ступить в снег и идти, куда нужно. — Ты замерзнешь, — без особой надежды пробурчал Асмир, но уже не спорил. — Не замерзну, — бодро ответила я, подтягивая капюшон. — Мороз костей не ломит. Он молча посмотрел на меня — долгим, оценивающим взглядом, в котором гнев уже сменился чем-то сложным, не до конца понятным. Потом кивнул, словно смирился. — Только не отставай, — сухо сказал он. — Это мы еще посмотрим, кто будет отставать! — с улыбкой сказала я, пытаясь обогнать его, но запала хватило лишь на пару шагов — я чуть не провалилась в сугроб. — Не геройствуй, — фыркнул Асмир, легко обходя меня. — Иди сзади, по моим следам. И… не отставай. Снова повторил он.