Доктор-попаданка генерала-дракона (СИ) - Кроу Лана - Страница 5

Дворецкий и Лиса тут же посмотрели на дверь, следом раздался кашель и… Девочка лет шести с белыми волосами и очень виноватым видом вышла в столовую. — Мария, что же ты творишь! — всполошилась Лиса. — Я ведь велела тебе не показываться госпоже! — Простите, госпожа, — прошептала она хрипло. — Но у меня очень болит горло. Лиса, можно мне горячей воды?

Внутри у меня все сжалось в тугой, болезненный комок. Детская боль — это был язык, который я понимала лучше любого другого. — Все в порядке, — сказала я, отодвигая тарелку. — Лиса, не ругай ее. Мария, верно? Девочка кивнула, а я встала со своего места, подошла к ней и присела на корточки. — Горячая вода — не самое лучшее лекарство. У нас есть молоко, мед и, кажется, даже малиновое варенье. Но сначала давай я тебя посмотрю, хорошо?

Глава 9

Ирина

— Открой ротик шире, солнышко, и скажи «а-а-а», — мягко попросила я, аккуратно поддерживая ее подбородок.

В свете из окна было отлично видно воспаленное, ярко-красное горло с характерными гнойничками на миндалинах. Острый тонзиллит. Ангина. — Так, ясно, — я отпустила ее подбородок и погладила по голове. — У тебя ангина, милая. Но не волнуйся, мы с твоей сестрой все уладим, и ты быстро поправишься! Лиса, ты показывала Марию вра… лекарю? — с поправкой спросила я.

Девушка отрицательно качнула головой. — Это просто горло, госпожа, бывает у детей поболит. Горячей воды да молока попьет — и перестанет. — Это не перестанет, — тут же сказала я. — И тем более от горячей воды или молока. Вода только обожжет горло, а молоко будет обволакивать и без того воспаленные миндалины. — Но… что же делать? — в глазах Лисы появился страх. — Нужно показать девочку лекарю, — уверенно сказала я. Хотела бы я сама подсказать что-то с лечением, но я знала об этом мире еще слишком мало. — А пока, чтобы облегчить симптомы… Полоскать горло отваром ромашки каждые два часа. Так же можно пить теплые чаи из ромашки, шиповника и малины — это смягчит больное горло. Чаи и вода должны быть именно теплые, горячее нельзя. Девочке нужен постельный режим. И лекарь — лекарь нужен обязательно. — Госпожа, но… у меня нет денег на лекаря, — в глазах Лисы был страх. — Я не знаю… — Я выделю тебе деньги на лекаря.

Глаза Лисы округлились. — Но… — Никаких «но». Я все оплачу. Главное — вызови лекаря. И… пусть он назначит должное лечение. Его я тоже оплачу.

В этот момент в дверном проеме столовой возникла высокая, темная фигура. Асмир. Он стоял, прислонившись к косяку, и его внимательный, усталый взгляд скользил по нам. Все внутри у меня замерло. Лиса ахнула и бросилась в низкий поклон, маленькая Мария прижалась к ней. — Господин, простите, мы… дети… это не место для… — Все в порядке, — спокойно сказал он, и его взгляд на мгновение задержался на бледном личике девочки. — Дети — самое святое, что есть в жизни. В болезни — тем более. Все лечение, все, что потребуется, — я оплачу сам. Катрин правильно говорит, необходимо вызвать лекаря. Скажи, чтобы выдали лучшего по моему приказу.

Его слова отдались в моей душе теплом. В этом угрюмом драконе вдруг проглянуло что-то… человечное. — Доброе утро, Асмир, — наконец выдавила я, встречая его взгляд. — Доброе утро, Катрина, — он кивнул, и между нами повисло то самое ночное напряжение.

Он посмотрел на мой нетронутый завтрак. — Ты еще не ела? — Только собиралась. Присоединишься к нам?

Он медленно покачал головой, и в его глазах мелькнула тень чего-то — усталости? Боли? — Нет. Когда закончишь… я буду ждать тебя в кабинете. Нам нужно поговорить.

Я кивнула, поймав его последний взгляд. Асмир развернулся и вышел, его шаги прозвучали тяжело по каменному полу. А я по-врачебному оценила его походку. Держался уверенно. Значит, болезнь отступила? Или что это было вчера?

Глава 10

Асмир

— Ну что с тобой? Прошу… успокойся, — пробормотал я, чувствуя, как дракон внутри рвется наружу.

С тех пор как я приехал в поместье Катрин, дракон внутри сходил с ума. Верная примета скорой его кончины. Он чувствовал… Чувствовал предательство и подступающую гибель.

Часть меня, верный товарищ, которого я убивал собственными руками.

— Прости, друг, — сказал я, осушив еще одну склянку с дрянью. — По-другому мы умрем вместе. А я не могу, ты знаешь… У Тита и Виктории я один. Я им нужен.

Я помню, как первый раз осушил зелье. Как тряслись руки, как я рыдал словно ребенок.

Теперь меня вычеркнули из рода. У дракона нет якоря, а значит он станет бесконтрольным, его сила будет расти. А мое тело его просто не выдержит.

Это всегда заканчивается плохо. Либо он превратится в опасную тварь, что будет в бешенстве сжигать все вокруг без моего контроля. Либо я превращусь в овощ.

Но какой бы вариант судьба мне не подкинула, мы оба умрем.

Поэтому я по капле, с дикой болью, ненавистью к себе и позором убивал его… травил.

По прогнозам мага, который варил мне зелье, у меня еще было около полугода, прежде чем он умрет.

Но сейчас… Как будто что-то сломалось внутри. Он стал сильнее, стал чаще рваться наружу. Некогда подконтрольный, моя половина, он теперь был отдельно от меня, приносил боль, пытаясь подчинить меня себе.

Значит, маг ошибся? И он умрет раньше.

Кажется, я должен был чувствовать свободу. Но я чувствовал только презрение к самому себе.

И еще Катрина. Она лезла, куда лезть точно не стоило. Я не хотел, чтобы хоть кто-то знал о том, что со мной происходит.

Одно лишь воспоминание о супруге вызывало головную боль. Вчера моя драгоценная жена устроила настоящее представление. Она заявила, что не будет со мной спать. Катрина! Женщина, чья репутация трещала по швам из-за любовников, отказала законному мужу.

Я попробовал применить свое обаяние и… почувствовал, как изменился ее запах. Возбуждение. Яркое, сочное, пьянящее. Оно щекотало ноздри, заставляя кровь бежать быстрее. Признаться, я не ожидал такой откровенной, живой реакции. Постель, как и все в долгой жизни, имеет свойство приедаться, а ее эмоции били через край, словно у неопытной девицы.

Но, несмотря на этот явный отклик, я получил отказ. И в такой форме, что на миг почувствовал себя неопытным юнцом, а не взрослым драконом, привыкшим добиваться своего.

Этого я точно не ожидал.

Я плохо знал свою жену. После бракосочетания мы виделись от силы пару раз, и все встречи сводились к светской, натянутой беседе. Но, кажется, супруга полна сюрпризов.

Сегодня я застал ее на кухне с больной девочкой — сестрой служанки. Она осматривала ребенка, не побрезговала и была готова оплатить лечение. Зачем? Жест казался… искренним. Когда я женился на Катрине, мне твердили, что она наглая, эгоистичная, жестокая и глупая особа. Слухи о ее поведении, казалось, только подтверждали это. Но разве будет эгоистка оплачивать лечение для служанки? Или она так мастерски играла? Притворялась доброй, чтобы снова затеять игру вокруг «настоящего» брака?

Нет. Этого не будет.

Я бросил взгляд на миниатюру, стоящую на столе — портрет моих детей. Сердце сжалось от привычной, острой боли. Расставание было мучительной необходимостью. До проверки оставались считанные дни, и за это время нужно было превратить наш фиктивный союз в реальный.

Стук в дверь резко оборвал ход мыслей. В нос ударил сладкий запах, и я точно знал, кто стоит за дверью.

— Входите.

Катрина вошла в кабинет и остановилась напротив. Я отметил про себя ее наряд — не пышное платье, а простая юбка и блуза, не сложная прическа, а скромная коса. До этого мои приезды она встречала меня непременно в бархатных тяжелых нарядах с неприлично вываливающейся из корсета грудью.

А теперь сама добродетель? Может, она наконец услышала меня и решила хотя бы на время надеть маску приличия?

— Я хочу принести свои извинения, — уверенно сказал я. — Мое вчерашнее поведение было непозволительным, и я искренне сожалею о нем.