Приват для Ректора, или Возраст имеет значение (СИ) - Лав Рика - Страница 12

И это единственное, что я умела и могла дать.

Встала из-за стола, собираясь с духом. Руки дрожали, ноги тряслись. Вышла из кабинета и прошла в гостиную.

Вадим стоял у кухонного острова, засыпал заварку в чайник. Обернулся, когда услышал мои шаги.

— Лера? Все в порядке?

— Я... ммм... мне нужно поговорить с вами, — закусила губу в волнении. Плохая идея, очень плохая.

Он нахмурился, отставляя чайник в сторону и поворачиваясь ко мне.

— Говори.

Я сделала шаг ближе, заходя на зону кухни, потом еще один. Слова не слушались, я делала над собой усилие, чтобы их выдавить.

— Я хочу вам платить. За занятия.

Вадим покачал головой, прежде чем я успела договорить.

— Нет. Мне не нужны от тебя деньги, Лера, мы это уже обсуждали.

Он развернулся, собираясь вернуться к чайнику, но я быстро подошла еще ближе.

— Подождите, я не закончила, — выпалила. — Понимаю, что вам не нужны деньги. Но мне нужно... мне надо отплатить вам как-то. Я не могу просто брать и ничего не давать взамен, это... это неправильно.

— Лера...

— Пожалуйста, выслушайте, — перебила его, щеки уже пылали от стыда. — У меня нет таких денег, чтобы платить вам за занятия. Но... но есть то, что я умею.

Вадим замер, изучающе глядя на меня. Потом поджал губы, развернулся и прошел в гостиную, опускаясь на диван и откидываясь. Закинул ногу на ногу, положил руки на спинку по обе стороны от себя, наблюдая за мной из-под полуприкрытых век.

Я последовала за ним, останавливаясь посреди гостиной. Пальцы нащупали телефон в кармане джинсов, достала его, листая плейлист.

Вадим приподнял бровь, насмешливо изогнув губы.

— И чем же ты собираешься мне платить, девочка? — иронично протянул он.

Нашла нужную песню — ту, под которую часто танцевала в клубе. Чувственная, с тяжелым ритмом. Нажала на воспроизведение, положила телефон на журнальный столик.

Музыка заполнила комнату, низкие басы вибрировали в воздухе. Я сделала глубокий вдох, закрывая глаза на секунду, и позволила себе провалиться в знакомое состояние.

Мое тело знало, что делать. Годы практики, сотни выступлений выработали мышечную память. Руки сами поднялись, скользя по бокам, к волосам, запуская пальцы в пряди и собирая их на затылке.

Шаг вперед в такт музыке. Бедра качнулись, описывая восьмерку. Руки опустились, скользя по шее, к груди, но не касаясь.

Я открыла глаза, встречаясь взглядом с Вадимом.

И увидела, как меняется выражение его лица.

Насмешка исчезла. Губы приоткрылись, дыхание участилось. Руки напряглись на диване, пальцы вцепились в ткань. Взгляд его потемнел, зрачки расширились, почти поглотив радужку.

Он осознал.

Осознал, что именно я ему предлагаю.

Я продолжала двигаться, поворачиваясь к нему спиной. Руки опустились к подолу свитера, дразняще потянули его вверх, обнажая полоску кожи на пояснице. Бедра описали круг.

Обернулась через плечо, встречаясь с его взглядом. Вадим сидел неподвижно, как изваяние, только грудь вздымалась и опускалась чаще обычного. Он сжал зубы, не отрывая взгляда от меня.

Стянула свитер через голову, бросая на пол. Под ним была тонкая майка на бретельках. Развернулась к Вадиму лицом, делая шаг вперед. Руки очертили по телу. По бокам, к животу, талии

Еще шаг. Я была уже совсем близко к нему, в метре от дивана. Опустилась на колени, прогибаясь назад, руки скользили по бедрам вниз, к коленям, потом обратно вверх.

Выгнулась, грудь подалась вперед, голова откинулась назад, волосы упали, почти касаясь пола.

Поднялась, двигаясь плавно, как кошка. Подошла к Вадиму вплотную, встала между раздвинутых ног.

Его дыхание было прерывистым. Руки дернулись, словно он хотел схватить меня, но все же остались неподвижными.

Я наклонилась к нему, положила ладони ему на плечи, на каменеющие мышцы. Провела по ним вниз, к груди. Музыка достигла кульминации, басы ударяли в такт моему сердцу.

Это был мой первый танец, в котором я перешла грань, в котором перешла... к привату.

Мне хотелось зайти чуточку дальше с Ним. Голова кружилась от танца и взгляда Вадима, пьянило.

Я села на его колени, оседлав его, прижимаясь всем телом. Привстала, кружа бедрами и опустилась прямо на него.

И ощутила...

Он возбужден. Очень возбужден.

Вадим зашипел сквозь зубы, руки его сорвались с подлокотников и схватили меня за бока, впиваясь пальцами через ткань джинсов.

— Лера, — прорычал он. — Что ты творишь?

Я замерла, сидя у него на коленях, руки на груди, лица в нескольких сантиметрах друг от друга. Музыка продолжала играть, обволакивая нас.

— Плачу вам, — прошептала. — За занятия. Это то, что я умею, Вадим Дамирович. Одно единственное, что могу дать.

Его взгляд пробежался по моему лицу, задержался на губах, спустился ниже. К шее, к груди, которая часто-часто вздымалась и опускалась под тонкой майкой. Пальцы на моих бедрах сжались крепче.

— Ты даже представить себе не можешь, — прохрипел он, притягивая меня ближе, буквально впечатывая в свой пах, — какую игру ты сейчас начала, малышка.

Музыка оборвалась, оставляя нас в тишине, нарушаемой только нашим тяжелым дыханием.

Глава 8. Подтаявшее мороженое

Вадим

Музыка оборвалась, оставив нас в тишине квартиры с нашим тяжелым дыханием.

Лера сидела у меня на коленях, оседлав, ее ладошки трепетно лежали на моей груди, лицо девчонки было так близко, что я ловил губами каждый ее выдох. Бедра прижимались к моему паху, и Лера не могла не чувствовать, насколько я возбужден. Член налился, выпирая и упираясь в ширинку брюк.

Я держал ее за бедра, удерживая на месте, хотя все во мне требовало действий. Но не сейчас. Держи себя в руках, черт возьми.

Но как это делать, когда она смотрит на меня этими своими огромными небесными глазами? Когда ее губы приоткрыты, такие влажные и манящие? Когда все ее тело трепещет мелкой дрожью у меня на коленях?

— Простите, — прошептала она внезапно, отводя взгляд и пытаясь отстраниться. — Я понимаю, что я... что вы на меня даже не смотрите так, это просто... просто подарок за занятия, и не хотела...

Я не дал ей договорить. Рука сорвалась с ее бедра, зарылась в волосы на затылке, пальцы сжали пряди, запрокидывая ее голову назад и заставляя встретиться со мной взглядом.

— Не смотрю? — прорычал, притягивая ее лицо ближе к своему, наши носы почти соприкоснулись. — Ты думаешь, я не смотрю на тебя, Лера?

Проник второй ладонью под ее тонкую майку, ощущая теплую шелковистую кожу. Провел пальцами вверх по позвоночнику, пока малышка не начала выгибаться вслед за огненной линей, что я оставлял на ее теле. Лера всхлипнула и зажмурила глаза.

— Я смотрю на тебя каждую секунду, — продолжал, наклоняясь, чтобы мои губы коснулись раковины ее ушка, горячее дыхание скользнуло по нежной коже. — Смотрю и думаю о том, как ты будешь выглядеть подо мной, раскинувшись на простынях.

Она задрожала всем телом, пальцы на моей груди сжались, комкая ткань рубашки. Дыхание ее сбилось и участилось.

— Вадим Дамирович, я...

— Зови меня Вадим, — оборвал ее, отстраняясь ровно настолько, чтобы видеть ее лицо. Зрачки у нее расширенные, как у кошечки. — Когда мы вдвоем, когда ты сидишь у меня на коленях и смотришь на меня так, будто я единственный мужчина на свете — отныне ты называешь меня просто Вадим. Ясно, девочка?

Она кивнула, не находя слов. Щеки раскраснелись, румянец спустился ниже, окрасив шею, исчезая под вырезом майки. Соски проступали сквозь тонкую ткань. Я притянул ее к себе, чтобы ее грудь распласталась по мне, наши сердца бились в унисон. Наклонился, проводя губами по вырезу майки, едва касаясь кожи, вдыхая ее цветочный запах.

Лера ахнула, запрокидывая голову, обнажая при этом изящную линию шеи. Я воспользовался этим, целуя ключицу, прокладывая путь к изгибу. Соленая кожа, горячая и нежная, как лепесток. Прикусил ее там зубами, посасывая и оставляя метку.