Приват для Ректора, или Возраст имеет значение (СИ) - Лав Рика - Страница 6

Но память воскрешала другое. Его взгляд, от которого внутри все переворачивалось. Его пальцы на моем подбородке, заставляющие смотреть в глаза: "Я делаю только то, что сам пожелаю".

Ой, Господи...

— Лера! — голос звукача вырвал меня из воспоминаний. — Давай уже!

Я выдохнула, расправила плечи и вышла на сцену под свист. Свет прожекторов ударил в лицо, на секунду ослепляя. Я нашла взглядом шест в центре, сделала первый шаг, потом второй, входя в образ, который надевала каждый вечер, как маску.

Танцевала на автомате, отрабатывая знакомые движения. Обвилась вокруг шеста, сделала поворот, легла на пол, прогнулась в мостик. Мужики ревели, кто-то бросил на сцену купюры. Я подняла одну, провела ею по губам, как учили.

И в этот момент накатила такая безнадежность, что захотелось просто упасть на колени и расплакаться прямо здесь, на этой сцене.

Безнадежность от понимания, что это моя жизнь. Что сама сюда пришла, никто не неволил. Что завтра будет то же самое, и послезавтра, и через месяц, и через год. Что надежды на что-то лучшее у меня нет и быть не может. Что я так и буду вечерами раздеваться перед пьяными мужиками, а днем возить Мишу на реабилитацию, считая каждую копейку.

Музыка закончилась, я собрала с пола оставшиеся купюры и ушла за кулисы, натягивая халат. В раздевалке было пусто, девчонки либо еще танцевали, либо уже разошлись по домам. Я села перед зеркалом и взяла спонжик, начиная смывать слой косметики.

Дверь открылась.

Подняла глаза и встретилась взглядом с Максом — заместителем владельца клуба, которого все за глаза называли Скользким Максом. Пришел на это место всего года назад, из-за чего у девочек начали случаться странные... конфликты. Высокий, худощавый, с прилизанными волосами и постоянной масляной улыбкой. Он смотрел на нас, раздевая взглядом, хотя формально никогда ни к кому не приставал.

Но сейчас в его глазах было что-то другое.

— Лера, — протянул он, прикрывая за собой дверь. — Как раз тебя и искал.

Я продолжала стирать тушь с ресниц:

— Что-то случилось, Максим Олегович?

— Да нет, все отлично, — он подошел ближе, опираясь о край стола. — Даже более чем. У меня для тебя предложение.

Я замерла, глядя на его отражение в зеркале. Ничего хорошего от него обычно не исходило.

— У одного нашего хорошего клиента сегодня день рождения, — продолжил Макс, разглядывая свои ногти. — Очень хорошего клиента, понимаешь? Важного. И он попросил для себя девочку. Конкретно тебя. Видел твой номер, впечатлился.

У меня похолодело внутри.

— Я не хожу на приваты, — ровно сказала, откладывая спонжик, хотя руки дрожали. — Максим Олегович, вы же знаете. Я только танцую на сцене.

— Ну да, знаю, знаю, — он махнул рукой. — Но это же особый случай. Клиент готов заплатить хорошо. Очень хорошо. Пятьдесят тысяч за вечер. Ты только подумай, Лерочка, это же...

— Нет, — перебила, вставая. — Извините, но нет. Я не занимаюсь этим.

Лицо Макса изменилось. Улыбка стала мерзкой, в глазах появилось раздражение:

— Ты че, совсем охренела? — он шагнул ближе, я отступила, упираясь спиной в стену. — Пятьдесят тысяч, отказываешься? Да ты понимаешь вообще, сколько это денег?

— Понимаю, — попыталась обойти его, но он перегородил мне путь, положив руку на столешницу рядом с моим бедром. — Но я сказала нет. Вы не смеете заставить меня...

— Не смею? — он рассмеялся, наклоняясь ко мне, что противно стало от этой близости. — Слышь, красавица, ты че о себе возомнила? Думаешь, ты тут какая-то особенная?

Его рука схватила меня за запястье, сжимая до боли. Я попыталась вырваться, но он только усилил хватку:

— Отпустите!

— Да заткнись ты, — процедил он, придвигаясь еще ближе, второй рукой попытался обнять за талию. — Ты думаешь, я не знаю таких? Что ты тут из себя корчишь? Святую недотрогу? При твоей-то работе?

Я оттолкнула его свободной рукой, однако Максим только сильнее прижал меня к стене. Боль в запястье стала нестерпимой, я попыталась закричать, но он зажал мне рот ладонью:

— Тихо, тихо, шлюшка, — прошипел мне в лицо. — Сейчас я тебе объясню, как тут все устроено. Хозяин сказал — ты идешь. Понятно? А если откажешься, вылетишь отсюда так быстро, что даже не успеешь свои тряпки собрать. И попробуй потом найди другую работу, где тебе столько платят.

Он отпустил мой рот, но все еще держал за запястье, впиваясь пальцами в кожу. Я задыхалась от злости и унижения:

— Вы... вы не имеете права...

— Еще как имею, — он усмехнулся, разглядывая меня с ног до головы. — Да ты посмотри на себя. Чего ты из себя корчишь-то? Ни рожи, ни кожи, пустышка. Очередная давалка, которая раздвигает ноги за деньги. Только делает вид, что она не такая. Но ты такая же, как все. Даже хуже — потому что еще и гонор напускаешь.

Я размахнулась и влепила ему пощечину. Звук разнесся по раздевалке, на щеке Макса проступил красный отпечаток моей ладони. Он отпустил меня, отшатываясь, прикладывая руку к лицу. В его глазах полыхнуло такое бешенство, что я поняла — нужно бежать.

Схватила свою куртку, не раздумывая накинула ее на себя прямо поверх сценического белья и пеньюара и рванула к двери, выбегая из раздевалки. Благо, в сапоги уже переобулась, потому что ноги мерзли в шпильках даже внутри клуба. Сквозь коридор, мимо охранников, которые что-то кричали мне вслед, через служебный выход на улицу.

Мороз защипал щеки. Тонкая куртка не защищала, холод добирался до кожи, леденя ее. Но я не могла остановиться, не могла вернуться. Слезы душили, жгли горло, но я упрямо сдерживала их, зло вытирая те, что все же просочились.

Ну вот. Это моя жизнь.

Шла по темной улице, трясясь, обнимая себя руками, пытаясь хоть как-то согреться. Это и есть моя жизнь, и так будет всегда. Меня будут лапать, унижать, называть шлюхой, а я буду терпеть, потому что мне нужны деньги. Потому что выбора у меня нет.

Или есть?

Я остановилась на углу какого-то здания. Предложение Вадима всплыло в памяти. "Я могу помочь тебе подготовиться к поступлению".

Может быть... может быть, это шанс? Может быть, я действительно смогу изменить свою жизнь?

Уже не сгибающимися от холода пальцами я достала телефон из кармана, листая контакты. Вадим... Черт. У меня же нет его номера. Я зажмурилась, раздумывая, потом нашла контакт Лилит и нажала на вызов. Гудки.

— Лерка? — сонный голос подруги. — Ты чего в такое время?

— Лилит, прости, что разбудила, — пробормотала виновато, стирая с итак мокрых щек снежинки. — Можешь дать мне номер отца?

Пауза.

— Папы? — Лилит даже проснулась. — А зачем тебе... То есть, я, конечно же, дам, но... Лер, ты чего, плачешь?

— Нет, — солгала я. — Просто... он предлагал помочь мне с подготовкой к экзаменам. Я хотела бы... если предложение еще в силе...

— Ооо, — выдохнула Лилит. — Лерка, это же круто! Конечно, щас скину тебе его номер. Секунду.

Через мгновение пришло сообщение с контактом. Я сохранила его, попрощалась с Лилит и, набравшись смелости, нажала на вызов.

Длинные и бесконечные гудки. Абонент не отвечает. Я перезвонила. Снова гудки.

Телефон завибрировал — звонок от Лилит:

— Ну что, дозвонилась?

— Нет, — прикусила губу. — Он не берет трубку.

— Слушай, а ты где сейчас?

— На улице. Иду... домой.

— Так если еще не дома, то заедь к нему, — предложила Лилит. — Я скину адрес. Он точно дома, просто, наверное, в душе или еще где. Поезжай, он не будет против.

— Лилит, я не могу просто так...

— Лерка, поезжай, — настаивала подруга. — Серьезно. Папа будет только рад. Он вообще-то с утра спрашивал, звонила ли ты ему.

Сообщение с адресом пришло через секунду. Я посмотрела на него, раздумывая. Это было на другом конце города, ехать минут сорок.

Но... Все же вызвала такси.

Всю дорогу сидела, прижавшись к окну, пытаясь согреться, но мороз, казалось, проник внутрь, застудив сердце. Водитель искоса посматривал на меня в зеркало заднего вида, ничего не говорил. Наверное, решил, что везет очередную работницу древнейшей профессии, раз уж я в такой одежде.