Приват для Ректора, или Возраст имеет значение (СИ) - Лав Рика - Страница 65

Слёзы потекли по моим щекам. Вадим развернул меня лицом к себе боком, прижимая к груди и зарываясь в мои волосы.

— Хватит, Виктор, — он остановил друга. — Достаточно. Что с ним будет дальше?

— Суд. Похищение человека, торговля незаконным оборотом, попытка лишения родительских прав через подлог, клевета, шантаж. Ему светит лет десять минимум, может, и больше, если судья попадётся принципиальный. Плюс гражданский иск от твоей девочки за моральный ущерб, который я помогу составить, когда она будет готова. К тому времени, как он выйдет, Миша будет уже почти совершеннолетним, и Андрей никогда больше не сможет приблизиться к нему. Я прослежу за этим.

— Отлично, — Вадим вытирал слезы с моих щек. — Спасибо, что держишь в курсе, друг. Если что-то ещё всплывёт, звони в любое время.

— Конечно. И, Вадим... передавай Валерии мои искренние поздравления с помолвкой. Ибрагим из ресторана уже всем нашим растрепал про твоё предложение перед полным залом.

Вадим усмехнулся, прижимаясь лбом к моему лбу.

— Пусть трепется. Мне всё равно, кто что говорит. Спокойной ночи, Виктор.

— Спокойной ночи, молодожены.

Он отключил телефон и теперь отбросил его куда-то на прикроватную тумбочку, обнимая меня и укладывая на кровать рядом с собой. Я лежала, уткнувшись ему в грудь, и плакала, выпуская всё напряжение, весь страх этого бесконечного дня.

— Ну-ну, җаным, — он гладил меня по волосам. — Всё позади. Он больше не причинит вам вреда.

— Он хотел забрать Мишу... — Я всхлипнула. — И потом бросить его в интернате... собственного сына... ради денег...

— Миша больше не его сын. — Вадим приподнял моё лицо, безуспешно вытирая слёзы. — Миша мой сын. А Андрей получит то, что заслуживает. Он больше никогда не приблизится к вам.

Я посмотрела на него сквозь слёзы, на этого мужчину, который спас моего сына, избил мужа за то, что тот посмел нас обидеть, сделал мне предложение и пообещал защищать нас до конца своих дней.

И тогда все страхи и сомнения. Вся осторожность, которой я окружала себя после Андрея... Всё это рассыпалось в прах.

Я потянулась к Вадиму, целуя его первой. Несмело прикасаясь губами к его губам и замирая, боясь, что делаю что-то не так. Но Вадим замер тоже, безмолвно позволяя мне вести. Не перехватывал инициативу, не углублял поцелуй. Просто замер под моими касаниями.

Я целовала его губы, и он отвечал на каждое прикосновение, но давал мне время. Я скользнула руками с его широких плеч, ниже, к пуговицам рубашки, и начала расстёгивать их одну за другой дрожащими пальцами.

— Лера... — Он поймал мои руки, останавливая. — Девочка, ты уверена? После всего, что произошло сегодня, может, тебе нужно просто отдохнуть...

— Уверена, — я прошептала, смущенно поднимая глаза. — Я... Я хочу... тебя, Вадим. Сейчас. Очень хочу.

Его взгляд потемнел, приобретая хищный блеск. Он перевернул нас, ложась на спину и усаживая меня себе на бёдра верхом. Его руки легли мне на талию.

— Тогда бери, җаным. — Вадим откинул голову на подушку. — Делай со мной все, что хочешь. Касайся меня как хочешь. Я весь твой. Бери от меня всё, что пожелаешь.

Я замерла, не зная, с чего начать. Просто смотрела на этого невероятного мужчину подо мной. Широкие плечи, мощная грудь под расстёгнутой наполовину рубашкой, руки, которые могли сломать кого угодно и одновременно держали меня столь нежно.

Вадим был... большим. Во всех смыслах. Высоким, широкоплечим, с мощным торсом и сильными руками. Рядом с ним я казалась самой себе невероятно хрупкой и неуклюжей.

— Вадим... — Я провела пальцами по его груди поверх рубашки, мышцы напряглись под моим прикосновением. — А можно... можно я...

— Можно всё, что хочешь, девочка моя. — Он накрыл мою руку своей, направляя к следующей пуговице. — Раздевай меня. Не бойся. Я не сделаю ничего, чего ты не хочешь.

Я расстегнула ещё одну пуговицу, потом ещё одну, открывая всё больше его кожи. Загорелой, покрытой россыпью волос на груди. Потом стянула рубашку с плеч вместе с пиджаком, и он помог мне, приподнимаясь и скидывая её на пол.

Мамочки...

Широкая грудь, рельефный пресс, мышцы, которые перекатывались под кожей при каждом движении.

— Нравится то, что видишь? — Он усмехнулся, смотря на меня из-под ресниц.

Я кивнула, не в силах произнести ни слова и положила ладони ему на грудь, проводя по мышцам, ощущая сильное биение сердца. Спустилась ниже, к прессу, обводя каждый кубик, и Вадим застонал, запрокидывая голову.

— Всевышний, Лера... продолжай... не останавливайся...

Я продолжила, спускаясь ещё ниже, к поясу его брюк. Зависла, смотря на пряжку ремня. Пальцы коснулись металла, и я подняла глаза на Вадима.

— Могу ли я... — Я сглотнула. — Могу ли я сделать всё сама?

Его челюсть напряглась, адамово яблоко дёрнулось, когда он сглотнул.

— Можешь, җаным. Можешь делать со мной всё, что захочешь. Я весь твой.

Глава 29. Моя красивая, красивая девочка

Лера

Я расстегнула ремень.

Металлическая пряжка звякнула, этот звук в спальне показался оглушительно громким, почти неприличным. Пальцы дрожали, но я заставила себя взяться за пуговицу на его брюках, затем потянуть молнию вниз.

Вадим не шевелился, только грудная клетка его вздымалась чаще, а мышцы пресса напряглись под второй моей ладонью. Я потянула брюки с его бедер, он приподнялся, помогая, и ткань полетела на пол вслед за рубашкой.

Теперь Вадим лежал передо мной в одних боксерах, которые ничего не скрывали. Очертания его возбуждения проступали под тканью настолько явно, что внизу живота у меня всё сжалось в горячий узел.

Я замерла, не зная, что делать дальше.

— Девочка моя, — его ладонь легла на мою щеку, заставляя поднять глаза. В его взгляде не было ни капли насмешки или нетерпения, только нежность и желание. — Ты испугалась чего-то? Чего?

— Я хочу... — слова застряли в горле, я облизнула пересохшие губы. — Я хочу попробовать кое-что, но не знаю, как... и боюсь сделать неправильно.

Он усмехнулся краешком губ, его большой палец прошелся по моей нижней губе, слегка надавливая.

— Со мной нельзя сделать неправильно, җаным¹. Я научу тебя всему, что ты захочешь узнать. Только скажи мне, чего ты хочешь.

Я набрала в легкие побольше воздуха и выпалила, зажмуриваясь, чтобы не видеть его реакции:

— Я хочу... поцеловать тебя. Там.

Молчание длилось несколько ударов сердца. Потом Вадим выдохнул сквозь зубы, и я открыла глаза. Он смотрел на меня так, словно я предложила ему нечто невероятное. Зрачки расширены до предела, челюсть сжата, пальцы на моей щеке дрогнули.

— Лера, это не обязательно. Ты не должна делать ничего такого только потому, что думаешь, будто я этого жду.

— Я знаю, что не должна, — я накрыла его ладонь своей, прижимая крепче к щеке. — Но я хочу. Правда хочу, Вадим. Я никогда... — запнулась, чувствуя, как щеки заливает румянец, — никогда этого не делала. Но с тобой я хочу попробовать. Позволь мне.

Он долго молча смотрел на меня, поглаживая по щеке, потом хрипло прошептал:

— Хорошо, моя девочка. Но если тебе станет некомфортно, ты остановишься. Обещай мне.

— Обещаю.

Я выдохнула, склонилась над ним, нависая сверху, и сначала поцеловала губы, благодаря за то, что он снова дал мне выбор. Мужские ладони едва ощутимо легли на мою талию.

Потом я переместилась ниже, касаясь губами подбородка с щетиной, царапавшей мои губы и посылавшей по телу мурашки острого возбуждения. Затем — шея, и Вадим запрокинул голову. Я спускалась всё ниже, целовала его плечи, ключицы, литую грудь, спускаясь по его коже, мускулы под моими губами напряглись, его руки упали на простынь, позволяя мне идти ниже.

Я провела языком по линии пресса, обводя каждый кубик, ощущая солоноватый вкус его кожи и легкую дрожь мышц. Вадим гортанно застонал, отчего по моему позвоночнику пробежала волна колючих мурашек.