Семейное положение: папа-дикарь (СИ) - Лесневская Вероника - Страница 22

С интересом покосившись на сушеные маслята, я сразу же отметаю эту идею. В кладовке знахаря лучше не рисковать. Если у него настойки с возбуждающим эффектом, то и грибы могут оказаться с сюрпризом. Не хватало нам ещё полночи по тайге глюки ловить.

— Никит, садись картошку чистить, — кричу в потолок, набирая овощи в корзину.

В последние годы я готовила только для Золотарева, но из — за гастрита он предпочитал диетические блюда и часто критиковал мою стряпню. Пересолено, переперчено, жирно… Я не удовлетворяла его запросы, даже когда варила пресную жижу. Постепенно я разлюбила кулинарию и начала втихаря пользоваться услугами доставки. Если мужик не уминает с удовольствием все, что ты ему даешь, то смысл стараться? Зато сейчас я отрываюсь на полную, вспоминая свои навыки.

За окнами темнеет. Мне чудится, что хлопает входная дверь, но проверить нет времени. Я пробую готовый суп на соль, добавляю ещё немного приправ, сушеную зелень и, сняв фартук, удовлетворенно смахиваю испарину со лба. Ароматы еды разносятся по всему дому. На плите в кастрюле дымящийся куриный бульон с домашней лапшой, в духовке запеченный картофель с мясом и луком. Не хватает только десерта, но у сурового бирюка почему — то сахара в доме не нашлось. Или мы со Снежком плохо искали.

— Мам, а там дядя Леший вернулся, — вдруг сообщает Никитка, отлучившись в гостиную. — Спит на диване.

— Спит? — настороженно хмурюсь, вытирая руки вафельным полотенцем. — Странно, что он тихо зашел и сразу лег спать. Не поужинал, не поворчал на меня, как обычно, не нагрубил, — размышляю вслух, выглядывая из кухни. — Садись есть, сынок, а я нашего хозяина проведаю.

Чмокнув его в макушку, я иду в гостиную. Немного нервничаю. На ходу плотнее запахиваю на себе теплый махровый халат, на секунду жалею, что не переоделась во что — нибудь приличное и… женственное.

Очнись, Лиза! Прошлой ночью этот медведь и так чуть не утащил тебя в свою берлогу. Чудо спасло. Или помешало…. Зависит от того, с какой стороны посмотреть.

Тьфу, что за провокационные мысли! Недавно была серьёзной интеллигентной дамой, а теперь превратилась в дикарку. С кем поведешься…

На цыпочках крадусь к спящему Дикареву. Он лежит на пустом, не застеленном диване, прижавшись щекой к мягкому подлокотнику вместо подушки. В одежде и без признаков жизни. Похож на подвыпившего мужика, вернувшегося с рыбалки, где клевал не карась, а рыбаки носами. Но я сомневаюсь, что Тихон уезжал для того, чтобы похмелиться после вчерашней настойки. В конце концов, я сторожку сожгла, так что ему некуда было податься.

— Тихон, вы себя плохо чувствуете? — уточняю шепотом, наклоняясь к его лицу.

Он дергается, распахивает глаза и тут же зажмуривается, словно прогоняет от себя галлюцинацию. Отчаянно качает головой, отмахивается и морщится, поворачиваясь на другой бок, спиной ко мне.

— Господи, помилуй, — летит приглушенно. С сарказмом.

Я подаю Дикареву подушку, и он накрывает ей голову, чтобы спрятаться от меня, не видеть и не слышать.

— Нет, это всего лишь я, — иронично усмехаюсь, присаживаясь на край дивана у его ног.

— Оставь меня в покое, Лиза, — взревев, грубовато приказывает. — Утром все обсудим. Болтать с тобой я в данный момент не в ресурсе.

— Но, Тихон.... — касаюсь его бедра. — Тихо — он, — трясу его легонько.

— Неужели я так много прошу? — хрипит, прочищая горло, и приподнимается на локте. Мечет в меня гневный взгляд. — Башка раскалывается.

— Я аптечку принесу. Головную боль терпеть нельзя.

— Ты моя мигрень, — кашляет в кулак, отворачиваясь от меня, чтобы не заразить. — Пожалуйста, просто уходи.

— Так, ясно! Вы всё — таки простудились. Немудрено, — машинально поглаживаю его, как ребёнка, но, опомнившись, быстро убираю руку. — Следует отдать вам должное, в то время как мужчины при температуре тридцать семь градусов пишут завещание, то вы ещё хорошо держитесь.

С трудом дотягиваюсь, чтобы потрогать его высокий, влажный лоб. Испуганно отдергиваю ладонь, будто обожглась.

— Ой! Вы просто кипяток.

Я подскакиваю с дивана, мечусь в поисках Никиткиной аптечки, где собрано все самое необходимое. Сынок довольно часто болеет, поэтому у меня всегда с собой полный комплект препаратов.

Подвинув тумбочку, использую ее как столик для моего чемоданчика. Опять сажусь на диван, но теперь ближе к груди Тихона. Убираю прилипшие к его лбу волосы, провожу пальцами по мощной шее, размазывая капли пота, прикладываю ладонь к ребрам, а за ними сердце скачет в лихорадке, не справляясь с нагрузкой на организм.

— Я надеялся, что ты не вернешься, — бубнит Тихон, уткнувшись лицом в подушку.

— Во — первых, раздевайтесь, нам надо вас охладить, — командую важно. Он пыхтит, но подчиняется, когда я помогаю ему снять свитер через голову. — Градусник подмышку, иначе ректальный вам поставлю.

Дикарев на удивление послушно измеряет температуру, молча держит градусник на протяжении отведенного времени, зыркая на меня исподлобья, а потом отдает его мне. Прищурившись, я всматриваюсь в результат.

— Громче всех падает шкаф, — сипло попискиваю, не на шутку переживая за этого громилу. Он не притворяется — действительно свалился замертво.

— Ты бредишь? — находит в себе силы поддевать меня.

— Тридцать девять и девять, — показываю ему цифры. — Вы такой большой и сильный, но если умудрились заболеть, то очень серьёзно. Как будто все это время вы аккумулировали в себе заряд, а сейчас не выдержали и взорвались.

— Дай мне отдохнуть. К утру все пройдет, — упрямится он.

— Мужчины — самые вредные пациенты, — закатываю глаза. — Я сделаю вам укол.

— Ещё чего!

— Боитесь?

— Тебя — до усрачки, — выпаливает по — хамски. — Никаких уколов, рыжая, я тебе не доверяю.

— Тогда я вызываю скорую.

— С ума сошла, женщина? За кого ты меня принимаешь? Я ещё так в области не позорился, чтобы с соплями и кашлем врача вызывать. Да и не доедут они — дороги замело.

— А катафалк?

Схлестываемся взглядами. В этой смертельной битве победит кто — то один.

— Ладно, делай свой укол, — сдается Дикарев, разрывая наш зрительный контакт. — При условии, что после этого ты от меня отцепишься.

— Правильный выбор, Тихон. Я подсознательно чувствовала, что вы разумный мужчина, — мягко мурлычу, усыпляя его бдительность, а сама тем временем готовлю шприц и лекарство. — Перевернитесь на живот и спустите штаны.

— Не понял…

Глава 18

Тихон

Лежу смирно на животе, со спущенными штанами и мордой в подушку, как после налета группы захвата. Молодость вспоминаю, только сейчас не я заломил, а меня. Считаю красных мушек перед глазами, проклинаю тот день, когда заикнулся о ветеринаре для своего питомника. У меня все хаски как на подбор, выносливые, здоровые бычары, каждый день на десятки километров в упряжке гоняют, на черта им Айболит? Но против предписаний надзорных органов не попрешь, а я гражданин законопослушный, поэтому и был сожран оборотнями в погонах.

Если бы я только знал, что ветеринар будет не животных лечить, а меня...

— Расслабьтесь, — доносится сзади с томным придыханием, — иголка сломается.

Ходячая катастрофа, а голос приятный, ласковый, усыпляющий бдительность. Как у маньяка. Я к уколам отношусь равнодушно, но в ее руках обычный шприц превращается в смертельно опасное оружие. Сложно предугадать, что она начудит в следующую секунду, и откуда мне придется доставать иглу. Дожить бы до утра.

— Я и не напрягался, — ворчу в подушку. — Давай быстрее.

— Не переживайте, больно не будет, — тихо шелестит над ухом, после чего раздается очередной рваный вздох.

— Обычно после этих слов начинается лютый треш, — усмехаюсь. Лиза медлит, шумно дышит и оттягивает резинку моих боксеров ниже. Прохладные женские пальцы слегка касаются голой кожи, заставляя меня дернуться. — Ты там на задницу мою пялишься, ветеринар? — грубо бросаю, чтобы снизить градус напряжения. Резинка шлепает по ягодице.