Семейное положение: папа-дикарь (СИ) - Лесневская Вероника - Страница 6

— Ты так легко об этом говоришь? — реву, как медведь, которого вытащили из долгой спячки. Я готов рвать всех на куски. И начну с Дарины. — Что ты за баба?

— Обычная, Тихон. Но несчастливая, — театрально охает она. — Помоги мне, пожалуйста, в память обо всем, что между нами было.

— За то, что было, я могу тебе разве что шею свернуть, — угрожаю совершенно искреннее. Ее счастье, что она далеко. — Почему ты рассказываешь мне о сыне только сейчас? На восьмом году совесть проснулась?

— Боровичок хочет детей, а у меня все это время не получается забеременеть.

— Боровичок? — скептически морщусь.

— Ну, муж мой! Антон Боровиков!

Всё — таки мне повезло, что мы расстались. Что ни делается, то к лучшему. Жениться на такой особи опасно хотя бы потому, что глазом моргнуть не успеешь, как тебя из обычного мужика превратят неопознанное бесполое существо с дурацким прозвищем.

— А мне ты звонишь, чтобы я помог твоему несостоятельному мужику? Пожалуй, воздержусь, — усмехаюсь с черным сарказмом. — Что за немощные генеральские отпрыски нынче пошли….

— Да! То есть нет! Не перебивай, — лопочет бессвязно. — Так вот… Мне кажется, это карма или проклятие. Вселенная не дает мне ребёнка, потому что я отказалась от твоего. Нумеролог рассчитала мое будущее по «матрице судьбы» и помогла найти благоприятный период для зачатия. Но прежде я должна избавиться от темного пятна в своей ауре, иначе ничего не получится и я упущу свой последний шанс. Так что ты должен вернуть сына и забрать его себе на воспитание. Тебе это не составит труда, ты же всегда твердил, что любишь детей.

Я думал, что видел в этой жизни все, пока со дна не постучала моя бывшая.

— Лечись, идиотка! — сплевываю разочарованно. — Таким, как ты, нельзя размножаться. Тебя бы стерилизовать, пока ещё дичи не натворила. Подумай об этом и с нумерологом перетри.

— Каким ты был бездушным грубияном, таким и остался. В своей ссылке ещё хуже стал! Дикарь! — повысив голос на доли секунды, она тут же меняет тон и льет в уши патоку. — Но я уверена, что родного сына ты не бросишь, а заодно и мне поможешь, поэтому высылаю тебе в сообщении адрес роддома и метрику новорожденного. Больше у меня никаких зацепок нет, но ты же бывший сотрудник спецслужб — сам разберешься.

— С ума сойти, — сокрушаюсь.

— Только помни, у нас есть время до Нового года.

— Пошла к черту, дура неадекватная!

Звонок срывается. Меня лихорадит от гнева, растерянности и шока.

Я вываливаюсь из машины, зачерпываю полную пригоршню снега и яростно обтираю им лицо.

Телефонный разговор кажется дурным сном. Но вместо сигнала будильника доносится пиликанье входящего сообщения. Кошмар продолжается, в роли Фредди Крюгера — моя адская бывшая, которая по умению испугать до чертиков даст фору всем мастерам ужаса.

Пес истошно лает, нарезая круги, а я не могу думать ни о чем, кроме шокирующей новости, которая разрушает мое размеренное существование. Я привык к одиночеству.

И что прикажете делать теперь с этой хренью?

— Снежок, фу! Сидеть!

Не слушается. Убегает. А я остаюсь на месте, как ледяной истукан. Никак не могу выйти из состояния глубокой заморозки.

Облокотившись о капот старого, повидавшего жизнь «Патриота», я хмуро изучаю скупую информацию, что прислала мне Дарина. Рост, вес ребёнка, время и место рождения.

На этом все…

Бездушная тварь даже имя ему не дала. Так спешила избавиться.

До последнего не могу поверить…

Все эти годы где — то живет и растет мой сын. С чужими людьми.

— Мать твою, Снежок, фу!

Не сразу понимаю, что хаски вгрызается зубами в мой рукав, разорвав ткань, и что есть мочи тащит меня за собой. Нервно отмахиваюсь. Вскидываю руку, пес повисает на ней, вставая на задние лапы.

— Намек понял. Веди.

Будто понимая человеческую речь, Снежок отпускает меня и мчится по снегу вглубь тайги. Зовет меня за собой громким лаем.

Хватаю ружье, пробираюсь сквозь кусты и ветки деревьев, хлещущие по лицу, тихо матерюсь себе под нос. Натолкнувшись по пути на заглохшую малолитражку, абсолютно не приспособленную для наших суровых мест, я замедляюсь и дальше я крадусь по следам. Они приводят меня на заснеженную поляну, где какой — то человек в пуховике возится с капканом. Даже не реагирует, когда я подхожу ближе и нависаю над ним.

— Да откуда вы здесь беретесь, падлы!

Хватаю за шкирку, поднимаю, как нашкодившего котенка, и слегка встряхиваю. Капюшон слетает с головы, освобождая огненно — рыжую копну волос. Тонкий вскрик разносится эхом по лесу. Волнистые пряди распадаются по спине и плечам, как языки пламени.

Не понял.

Разворачиваю ночного нарушителя к себе лицом. Вздрагивает, округляя глаза. Я тоже…

— Баба. Ещё хуже. Лучше бы браконьер.

Не замечаю, как произношу это вслух. Зато оплеуха в ответ летит вполне ощутимая.

Разозлившись, я ловлю конопатую заразу за руку, дергаю на себя. Второй она держит подмышкой закутанного в красный кашемировый свитер соболя. Он рычит на меня, а ее не трогает.

Местное зверье совсем берега попутало!

— Маму отпусти, леший!

Заторможено поворачиваю голову на звук. Успеваю заметить пацана, выскочившего из ниоткуда, опускаю взгляд на самодельную рогатку в его руках, заряженную плотным снежком — и снаряд прилетает мне прямо в лоб.

Я машинально разжимаю ладонь. В тот же момент меня кусают за руку, коварно и больно. Делаю шаг назад, покачнувшись, и… наступаю в капкан.

Хлоп!

Мать моя женщина!

Теряю равновесие, рухнув спиной в снег. Кажется, в полете ударяюсь затылком о ветку.

На миг стираются все ориентиры.

Лежу. Соображаю. Считаю звездочки перед глазами.

Теряешь сноровку, Дикарев! Повержен на своей же территории.

Причем кем? Не группой захвата, а рыжей бабой и ее хулиганистым сыном.

Слышится хруст снега, тихие перешептывания — и надо мной склоняются два растерянных лица в ореоле лунного света. Я рассматриваю их, они изучают меня.

Интересно, сколько лет пацану?..

Глава 5

Ранее... Магаданская область

Лиза

— Мы, кажется, заблудились, теть Ань, — жалуюсь маминой подруге по телефону.

Всю дорогу мы на связи — от аэропорта Магадана до... этого злополучного места, координаты которого я не могу идентифицировать. Как назло, навигатор отказал, но поняла я это слишком поздно. Без задней мысли ехала по предложенному мне короткому маршруту, пропустив момент, когда потерялась связь со спутниками.

Я заподозрила неладное, лишь продираясь по бездорожью через сгущающуюся стену лиственниц. Остановившись в голых заснеженных кустах и осмотревшись, я наконец осознала, что где — то повернула не туда.

Сигнал глушится так, будто я въехала в аномальную зону или Бермудский треугольник. Если учесть, что по картам наша машина теперь определяется где — то в Охотском море, то тревога нарастает, а градус моего внутреннего напряжения зашкаливает.

Внешне я не подаю вида, что нервничаю, чтобы не пугать сидящего сзади Никитку.

— Вы где? — невозмутимо уточняет Анна Борисовна, как будто ничего страшного априори произойти не может.

«Хрен знает, где мы! Хрен знает, где аэродром!» — хочется взвыть, как персонаж комедийного боевика девяностых, но я держу себя в руках. Ради спокойствия ребёнка.

— В тайге, — отвечаю в рифму.

Облокотившись о руль, обреченно наблюдаю, как крупные, пушистые снежинки плотно облепляют лобовое стекло. Включаю дворники, но они не справляются и застревают в белом налете.

В салоне уютного миникара, взятого напрокат, жарко и пахнет чипсами. На заднем сиденье сын играет в какие — то громкие стрелялки. Жестом прошу его сделать тише, и он слушается незамедлительно. Выключает телефон, прячет его в карман куртки и достает рогатку, которую от скуки смастерил по пути из подручных материалов. Угрожающе щелкая резинкой, он молча смотрит в окно и зевает.

Мама, я вырастила бандита!