Ты ко мне вернешься, жена (СИ) - Кац Мария - Страница 10

— Не переживай ты так, — Игорь снова поворачивается к Юле, явно считая разговор исчерпанным. — Всё уладится. Как говорится, время лечит.

Он улыбается Юле, и они снова погружаются в свой лёгкий, флиртующий диалог.

Время не лечит. Оно лишь приучает к боли, но разве не этого я хотела? Разве не желала развода? Чтобы он ушел? Забыл меня?

Тогда почему же так больно?

Глава 11

Тишина от Марата давит, перекрывая дыхание. Она оседает в легких неприятным камнем. Я сделала всё, что планировала: удалёная работа, академ, визиты к врачу. Но вместо облегчения — лишь нарастающая тревога.

Сегодня должна была состояться ключевая встреча с юристом, которого нашёл Дима. Александр Петрович, выслушал меня, просмотрел предварительные документы и… неожиданно заявил, что развод с человеком как мой муж будет слишком сложным. Я все еще не понимаю, что сложного в разводе? Я не претендую на его имущество. Тот факт, что я беременна не может послужить отказом в расторжении брака. Тем более, я не собираюсь препятствовать его встречам с ребенком.

Юрист с двадцатилетнем стажем порекомендовал мне договориться с Маратом. Только о чем я должна с ним договариваться? Я не слышала ничего о нем больше месяца. Я звонила много раз. Сначала с вызовом, потом со страхом, а теперь — с отчаянием. Его телефон все время выключен. С ним что-то случилось. Это не было игрой, не было его тактикой. Это была беда. Я чувствовала это каждой клеткой, каждым нервным окончанием, которые кричали о тревоге.

От постоянного, изматывающего стресса живот каменел, входил в тонус, заставляя меня замирать от боли и страха. На последнем приёме гинеколог грозился отправить меня в стационар.

Ребёнок страдает из-за моего состояния. Я ещё не стала матерью, а уже причиняю ему боль. Это осознание было хуже любого упрёка Марата, хуже любой измены. Я нахожусь в ловушке. Не могу ни развестись, ни уехать, ни даже просто перестать бояться.

У подъезда меня встречает Игорь. В последнее время он постоянно уходит от вопросов о Марате. И мне совсем это не нравится. Это только подтверждает догадки.

— Олеся, — его взгляд скользит по моему лицу. Он живое напоминание о Марате. Он был его тенью, его голосом. И он знает. Знает всё. — Как дела?

Я молчу, сжимая ручки пакета так, что пластик больно впивается в ладони.

— Юля попросила передать, — он протягивает мне аптечный пакет. — Говорит, вы вместе в консультации были, врач рекомендовал эти витамины.

Я подхожу чуть ближе, уверенно вглядываюсь в его лицо. Хватит. Хватит намёков, хватит игр. Я больше не выдержу, если прямо сейчас не узнаю правду.

— Игорь, — внутри меня целый протест. Цунами, но я не подаю вида. Голос звучит, на удивление, уверенно. — Я хочу знать, что происходит. Где Марат? Почему я не могу дозвониться до него уже больше месяца? Что случилось?

— Олеся, не заводись. У него дела. Сложный проект в другом городе. Связь плохая. Он просто очень занят.

— Занят? — моё сердце выскакивает из груди, угрожая разорвать её. — Настолько занят, что его телефон не работает уже больше месяца? Ты знаешь Марата! Он отвечал на мои звонки из любой точки мира, даже если это был трёхсекундный разговор! Он всегда выходил на связь! Всегда! А сейчас — тишина. Это на него не похоже, и ты это прекрасно знаешь! Ты что-то скрываешь!

Он поджимает губы, становясь солдатом, выполняющим приказ.

— Я ничего не скрываю, — его голос становится жёстче. — У людей бывают периоды, когда они не хотят общения. Может, он просто устал от всей этой истории.

Его слова должны ранить, но они лишь подтверждают мою правоту. Он лжет. Лжет так же неумело, как Марат, когда пытался скрыть от меня новые порезы, шрамы от пуль или правду о том, куда и зачем он уезжал.

— Я не верю тебе, — шепчу, с поступающими к глазам слезами. — С ним что-то случилось. Что-то страшное. Скажи мне. Я его жена! Я ношу его ребёнка! Я имею право знать, жив ли он! Скажи мне правду, Игорь, умоляю!

Игорь смотрит на меня долгим, тяжёлым взглядом. В его глазах мелькает что-то, чего я не понимаю. Раздражение? Сожаление? Нерешительность?

Вся моя гордость, вся обида — всё исчезло, остался только животный, всепоглощающий страх.

— Олеся… — он тяжело вздыхает. — Не лезь не в своё дело. Тебе же будет только хуже. Иногда незнание — это лучше.

— Ты не уйдёшь, пока не скажешь мне правду. Дай мне номер его родителей. Его матери. Я позвоню ей сама.

Он шумно выдыхает. Трет переносицу. Он знает об отношении его семьи ко мне. Знает, что они так и не приняли меня. Терпели на семейных праздниках только из-за Марата. Но сейчас мне все равно. Мне нужно знать где мой муж. Нужно услышать его голос. Я хочу знать, что с ним все хорошо.

— И что ты ей скажешь, Олеся? — жестко спрашивает. — Что её сын, образцовый офицер и успешный бизнесмен, пропал? Она тебе не поверит. Она тебя даже на порог не пустит. Ты для них — никто. Уже месяц как никто.

От его слов становится физически больно, будто он плюёт мне в душу.

— Тогда позвони ему. Прямо сейчас. При мне. Я должна услышать его голос. Всего одно слово. Что он жив. И я… я отстану. Обещаю.

Я смотрю на него, умоляя, требуя, вся превращаясь в один сплошной нерв. Я вижу, как его челюсть напрягается. Он ненадолго задумывается, оценивая ситуацию. Потом, с видом человека, выполняющего неприятную обязанность, он достаёт телефон, пролистывает контакты и нажимает на вызов, включая громкую связь.

Сердце колотится в бешеном ритме. Один гудок. Второй. Пятый. Десятый. Никто не берёт трубку. Та же мёртвая тишина, что сводила меня с ума все эти недели.

— Видишь? — Игорь раздражённо сбрасывает вызов. — Не берёт. Занят.

— Это ничего не доказывает! — почти кричу, чувствуя, как щеки разъедает соленая влага. — Это доказывает только то, что он не берёт трубку! Ты знаешь, где он! Я вижу это по твоим глазам! Почему ты мне лжешь?!

Я часто дышу, всхлипывая в рыданиях, которые меня разъедают на части. Сейчас я действительно ощущаю себя глупой девчонкой, которая по своей настырности лишилась самого дорогого в жизни.

Взгляд Игоря меняется.

— Хорошо! Хочешь правды? — цедит сквозь зубы. — У него есть другая. Они были вместе ещё тогда, когда ты играла в счастливую жену. А сейчас, когда ты сбежала, устроив истерику, у них всё серьёзно. Он с ней. Он с ней и не хочет тебя видеть, слышать, знать о твоём существовании! Он был и остался мразью. Просто ты слишком долго отказывалась это видеть.

Я отшатываюсь, словно он бьёт меня. Воздух перестаёт поступать в лёгкие. Мир плывёт перед глазами.

— Нет… — хрипло произношу, вспоминая, как он приехал за мной. Как сказал, что я его. Как хотел меня вернуть. — Не может быть…

— Может! — отчеканивает жестко и холодно. — Я уже говорил, как часто он менял женщин. На тебе он задержался чуть дольше. Возможно, только из-за того, что ты первая, кто отказалась с ним пойти на свидание. Первая, кто не сразу прыгнула к нему в постель. Ты просто выделялась из толпы, а сейчас он нашел другую. Но Марат никогда еще не был постоянен.

Он выдыхает, его лицо снова становится отстраненным.

— Я хочу… увидеть это сама, — неожиданно срывается с моих губ фраза.

— Зачем? Чтобы что… Олесь? Причинить еще больше боли себе? Хочешь, я помогу тебе с разводом? Отвезу ему документы. Я не рассказывал про ребенка. Он не знает этого.

В голове мелькает злая картинка того, что он со своими связями, с полноценной семьей, большими деньгами сможет отобрать малыша. Хорошо, если разрешит с ним видится. А если нет? Моего сына или дочь будет растить другая. Вряд ли чужие руки будут так же бережно укачивать малыша. Вряд ли кто-то другой будет также, как и я следить за ним. Поел ли, поспал.

От напряжения, низ живота начинает тянуть. Я сгибаюсь пополам, выпуская из рук продуктовые пакеты. Голос Игоря звенит сквозь какую-то толщу воды. Боль пронзает тело. Становится сложно дышать.