Женился. Развёлся. Счастлив? (СИ) - Фомина Татьяна - Страница 36

— Пойдём-пойдём, моя хорошая. Давай-ка, мы Кузю положим вот сюда, и котик тоже будет спать. А завтра ты с ним обязательно поиграешь.

— А папа? — тянет Юля и показывает на Пашу, нехотя отдавая бабушке Кузьку.

Юля сама, как брошенный котёнок, тянется к теплу и ласке.

— Папа уже спит. И Наташа тоже пойдёт спать, и Вася, и Кузя.

Вижу в детских глазах столько грусти, что сердце вновь сжимается. Ведь она только-только нашла папу, но ей опять, пусть ненадолго, всего лишь на ночь, но нужно с ним расстаться, чтобы спать в другой квартире.

— Юль, — сажусь перед малышкой на корточки и беру её ручки в свои. — Послезавтра привезут твою кроватку, и ты будешь спать здесь. Но пока нужно поспать с бабушкой Верой. Хорошо? Всего две ночки, — объясняю, загибаю её пальчики и оставляю два. — Вот смотри. Один… Два… Две ночки.

Сегодня мы купили Юле новую кровать, одежду, игрушки — всё самое необходимое на первое время.

— Холосо, — кивает, но выглядит грустной. — Две носьки, — произносит, зевая.

— Ты умничка, — хвалю малышку.

— Наташа, ну куда вы будете ставить ещё одну кровать? — вздыхает Вера Васильевна.

— Мы уже думали над этим. Завтра Паша освободит маленькую комнату. Там, конечно, тесновато, но…

— Не выдумывайте. Вон, комната у нас уже есть. Тем более, аренда проплачена. А вы всё равно целыми днями на работе будете, а нам места хватит.

В её доводах есть определённая степень разумности, только Паша категорически против, чтобы Юля жила отдельно даже какое-то время. Он пару дней подождать кое-как согласился, пока привезут новую кровать для его дочери.

Провожаю Юлю с Верой Васильевной до их квартиры и возвращаюсь домой. Захожу в комнату сына, некоторое время бесцельно смотрю, как он играет, и перевожу взгляд на спящего мужчину, ставшего таким родным. Паше явно неудобно, и я хочу разбудить его, но Вася останавливает меня.

— Мам, не буди его. Пусть поспит.

— А ты где будешь спать? — спрашиваю сына. — Я устала, хочу принять душ и тоже лечь спать.

— Если Паша не встанет, то приду к тебе.

— Да ну сейчас! — возмущённо бурчит проснувшийся Павел, садится, выпрямляет затёкшие от неудобной позы плечи и пытается открыть глаза. — Наташ, надо было и Васе за одним купить диван новый… Этот ужасно неудобный. А Юля где? — смотрит на меня.

— Они с бабушкой пошли к себе.

— Она поела?

— Конечно. Только ты у нас голодный остался, — роняю замечание.

— Ужасно голодный, — щурится хитро, своим видом вызывая у меня улыбку. — Тогда идём.

Встаёт, взъерошивает по пути Васины волосы и утягивает меня из детской комнаты, плотно закрывая за собой дверь.

— Ты куда? — задаю вопрос, так как кухня у нас в другой стороне.

— Ты же в душ собиралась? — напоминает.

— Ну… да.

— Так мы туда и идём, — смотрит исподлобья, обжигая взглядом.

От такого недвусмысленного намёка жар пробегает по всему моему телу. Несмотря на утренний секс, который мы, как подростки, успели урвать до завтрака, я всё равно испытываю безумное влечение, и от предвкушения удовольствия внутри разгорается настоящий пожар. Я даже в молодости не испытывала ничего подобного и невольно вспоминаю слова Паши, что с возрастом у женщины появляется изысканный вкус, и её можно смело назвать сексуальным гурманом.

— А есть ты не будешь? — голос не слушается, и я с головой выдаю себя и своё желание.

— Буду. Но не сейчас, — притягивает меня к себе. — Сейчас я буду тебя.

Глава 44

Павел

Стою как последний дурак перед закрытой дверью и выжидаю положенное время. Левой рукой держу за ручку Юлю, в правой — свадебный букет для Наташи. Кто придумал идиотскую традицию не видеть невесту накануне свадьбы? Вот что за пережитки древности?

— Пап, а почему нам туда нельзя? — задаёт вполне разумный Юля.

— Вот и я думаю, доча, почему нам туда нельзя, — бурчу недовольно и решительно направляюсь в квартиру своей невесты. — Ну-ка, подожди минутку.

Регистрация назначена на двенадцать часов, и раньше десяти мне было велено не появляться. Но что поделать, если я не мог толком спать без своей валькирии, и в пять утра был уже готов. Бросаю взгляд на часы — восемь сорок пять. Нормально. Уже почти десять.

Отпускаю детскую руку и перекладываю букет. Стараясь не шуметь, открываю ключом дверь и вхожу в квартиру, где, чёрт возьми, жил всё время за исключением последней ночи, потому что меня с треском оттуда выставили! И кто? Моя родная мама и сестрица! С единственным аргументом — не положено. А кем не положено и почему, мне так никто и не объяснил.

Богдан только поржал надо мной. Друг называется! Вместо того, чтобы посочувствовать и поддержать, он ржёт. Ему-то смеяться можно, а вот мне как-то не очень смешно!

Если честно, я не помню, чтобы так нервничал в свою первую свадьбу, но сейчас сердце заходится от одной только мысли, что что-то может пойти не так. И мне просто катастрофически необходимо увидеть Наташу, знать, что она рядом, и что не передумает.

Да-да, именно этого я боюсь больше всего, чувствуя себя по-идиотски влюблённым пацаном.

Заглядываю в кухню — никого. Дверь в нашу с Наташей комнату закрыта, и, судя по доносящимся из-за двери голосам, весь женский состав именно там. Даже Васю они отправили к Вертам.

Словно в подтверждение моих мыслей из комнаты выходит Ульяна и вскрикивает от неожиданности:

— Паша! Ты что здесь делаешь?

— Вообще-то, я здесь живу.

— И я, — пищит Юлёк. Моя дочка стоит горой за своего папку!

На голос Ульяны выходит мама.

— Паша, я же сказала, что в девять часов приду и одену Юленьку.

— Мы уже и сами оделись. Надеть ребёнку платье и гольфики я могу без труда.

— А причёска, а бантики?! — вздыхает мама, глядя на свою внучку.

С причёской, согласен, было сложно. С косичками я до сих пор не дружу, но хвостик сделать вполне в состоянии. Ну и пару шпилек для волос с искусственными белыми жемчужинами в качестве украшений мы с Юлей воткнули.

— С невестой я закончила. Что тут у нас? — из нашей с Наташей спальни выходит какая-то дама.

Это, вообще кто?!

— Вот. — Ульяна показывает этой тётке мою дочь.

— Миленько. — На неестественно бледном лице проскальзывает некое подобие улыбки. — Как зовут это очаровательное создание? — спрашивает, наклонившись к Юле.

Юля в белоснежном платьице похожа на маленького ангелочка. Только этот ангелочек совсем не по-ангельски смотрит на незнакомую тётку.

— Бесюля, — выдаёт дочь с грозным взглядом.

— Какая прелесть! — рисованные брови взлетают почти до середины лба. — А Бесюля хочет красивую причёску? Меня зовут Алиса, — тётка представляется Юле, зарабатывая тем самым себе жирный плюс.

— Пап? — дочка взглядом просит у меня помощи, и я задумчиво чешу бровь.

Я так понимаю, это стилист.

— Можно и папе сделать укладку, — предлагает Алиса.

— Мне не надо, — отказываюсь от непонятной услуги. Ещё с зализанными волосами я не ходил.

— Как скажете. А дочке? — терпеливо ждёт моего согласия.

— Если только заплести красиво, без… — показываю рукой «взрыв» на голове.

— Поняла.

— И без химических приблуд, типа лаков, гелей, или что там у вас используется. Чтобы не выскочила аллергия.

Мы так и не разобрались на что у Юли появляется сыпь, сколько маркеров ни сдавали. Но Юля очень сильно переживает по этому поводу, отчего сыпь только усиливается.

— Идём? — стилист предлагает Юле пройти в комнату, и я тоже рвусь туда. — А вам пока ещё нельзя, — останавливает меня Алиса, загораживая собой вход.

— Это ещё почему?

— Потерпите немножечко, — просит добродушным тоном. — Дайте невесте время привести себя в порядок и предстать перед вами во всей своей красоте, — роняет мягко, и я сдаюсь.

Смотрю, как и моя дочь исчезает в запретной для меня комнате. Сам иду в Васину комнату и включаю компьютер, чтобы хоть как-то убить время, но даже игрушки не помогают. Выключаю комп и просто сижу, опустив голову. Наверное, первый раз в жизни время движется очень медленно.