Спокойный Ваня 6 (СИ) - Кожевников Павел Андреевич - Страница 12

— Да. — Выдохнула Катя. — Он…

— Он ли? — Прервал её майор. — Слышала термин «золотая лихорадка»?

— Его, по-моему, все слышали.

— Но не все понимают, как золото действует на людей. При виде большого количества золота многие люди теряют себя. Золото заслоняет всё! Будь ты хоть миллионер, но золото перед глазами вытеснит все мысли об уже имеющемся несметном богатстве. В таком состоянии люди делают ошибки. Часто неисправимые. Убивают товарищей, друзей и даже родственников. Лишь бы стать единоличным владельцем презренного металла.

— Так значит, Ваня…

— Ваня ли? — Ухмыльнулся майор, повторив свой намёк. — Золото ведь у тебя в руках.

— Я просто хотела…

— Неважно. Сделай, как сказал Иван. Или сама попробуй понять свою ошибку и только потом поговори с ним.

— Я поговорю с ним завтра! — Уверенно заявила Катя. — Он как раз успокоится и сможет меня выслушать.

— Иван? Успокоится? — Майор тихонько засмеялся. — Завтра не показывайся ему на глаза. Лучше подумай над моими словами лишний день. Ты сейчас совершенно меня не понимаешь.

Кати утром на тренировке не было. Даже интересоваться не стал, уехала она или здесь прячется. Пусть думает. Вроде не дура, должна понять, что золото — это не игрушки.

— Ама, держи. — Я протянул ему записи, сделанные Степаном. Вчера, за оставшееся до сна время, я успел начертить все схемы и рисунки. — Почерк не мой, но, надеюсь, ты разберёшься.

— Благодарю, князь. — Привычно расплылся в улыбке Ама.

— Я тут посоветовался с умными людьми. Если Александр не понимает или не хочет понимать, что здесь написано, то не трать время, заставляя его читать. Не хочет думать, пусть бегает и камни носит. Или что ты заставляешь его делать?

— Пока нагружаю физически. Смена привычек — очень трудоёмкий процесс. — Ама быстро пробежался глазами по первым листам. — Написано хорошо. Не думаю, что возникнут проблемы.

— Замечательно. Изучай. Вопросы у тебя непременно возникнут, но времени у меня не сильно много. Ты записывай их, потом мне передашь сразу готовые.

— Боюсь, мои каракули вы не сможете прочитать. Я пробовал писать по-русски. Получается очень плохо.

— Обратись к кому-нибудь. Александр тоже умеет писать. Надеюсь. Пару предложений чиркнуть никто не откажется.

После завтрака ко мне подошёл Степан.

— Сегодня моя помощь нужна?

— Если не устал писать, то пошли.

— Лучше писать, чем без дела слоняться. — Немного хмуро ответил парень.

Уже в палатке, зная, что нас никто не услышит, он спросил:

— Что вы вчера не поделили с Катюхой? Сидит у себя, как пришибленная мышь под веником, и отказывается разговаривать.

— Не сошлись во мнениях по одному принципиально важному вопросу. — Вдаваться в подробности я не собирался.

— Это она так вчера набедокурила? — Он кивнул на разломанную установку, над которой я вчера весь день работал.

— Не обращай внимания. — Ответил коротко. Про установку я вчера забыл. Видимо, старался выкинуть неприятный эпизод из памяти и преуспел. — Садись. Начнём.

Степан начал записывать, а я доломал установку и отправил камень на «переплавку». Проще по новой её изготовить, чем старую восстановить. Я, вообще-то, не любитель ломать работающие вещи напоказ, но установку всё равно нужно капитально переделывать. Объём бака необходимо увеличивать на порядок, а то и больше. Слишком быстро происходит трансмутация свинца. Вчерашний эксперимент это наглядно показал.

Прибравшись, я достал недоделанные матрицы и продолжил вырезать руны. Работа была настолько монотонной, что мы оба начали зевать. Первым зевнул Степан. Большую часть написанного он не понимал, а отвлечься на меня не получалось. Ничего интересного, на его взгляд, я не делал. Сидел и вырезал какие-то каракули, не представляющие для парня интереса.

Зевнув очередной раз, я отложил инструменты и поднялся.

— Пошли разомнёмся и чайку попьём. Из-за твоего зевания я работать не могу.

— Я ж не виноват, что эта штука заразная, похлеще чумы. — С облегчением отложил ручку Степан.

В столовой нас ждали налитые кружки с чаем и свежая выпечка. Похоже недавно привезли свежие продукты из города. Майор хорошо готовил, но с мучными изделиями я его не замечал.

— Ты почему не уехала? — Заметил я в углу Катю, которая постаралась сделаться как можно меньше.

— Я не хочу уезжать. Я поняла, что вина моя. — Девушка отвечала, глядя в стол, и особой уверенности в её словах не чувствовалось.

— Ничего ты не поняла. — Подвёл я итог.

— Я… — Попыталась возразить Катя, но я её перебил.

— Молчи. Когда действительно поймёшь — скажешь. А до той поры прикинься ветошью и не отсвечивай. Не хочется выкидывать тебя отсюда силой.

Больше не обращая на неё внимания, я сел к ней спиной. Надеюсь, майор это предусмотрел и в кружке передо мной окажется мой сорт чая. Сделал глоток. Майор не ошибся. За моей спиной, на выход из палатки, пробежала Катя, сдерживая всхлипывания.

Степан осуждающе цыкнул, но ничего говорить не стал.

— Сазонов сообщил, что ему поступила команда встретить в Симферополе груз золота и сопроводить до тебя. — Неожиданно произнёс майор.

— Замечательно. Прям золотой дождь обрушился на меня нынче. Правда, с неприятным привкусом. От кого и зачем? — У меня даже догадок не было, что это за золото и почему его везут.

— Командовать Сазоновым может только Пётр Николаевич или император. Думаю, вывод очевиден. — Весьма разумно предположил майор. — А зачем, тебе лучше узнать у Татьяны Павловны. Она скоро подойдёт. — Он поднялся и пошёл готовить ещё одну кружку.

На кухню влетела Маша и подбежала прямиком ко мне.

— Там. Плохо. — Она протянула лист с новым рисунком.

Множество женщин в одной камере. Большая часть стояла или сидела на корточках. С ракурса, который отобразила девочка, была видна лежанка, устроенная на полу. На ней лежала Тинил. Одной ноги у неё не было. Культя, обмотанная тряпками, начиналась чуть выше колена. Если остальных женщин и обстановку Маша нарисовала грубыми штрихами, то Тинил прописала с почти фотографической точностью.

Со стороны майора раздался звук разбитой кружки. Я глянул в ту сторону. Демьян стоял с оторопевшим видом и во все глаза смотрел на Машу, словно увидел привидение.

— Ты же знаешь, я нескоро смогу туда попасть. — Грустно улыбнулся я Маше.

В ответ она выдала длинное предложение на турецком. Девочка волновалась.

— Она говорит, что… — Начал майор, но его оборвал резкий окрик Татьяны, прозвучавший от входа:

— Ерунду она всякую говорит!

— … сегодня окно откроется на ту сторону, но очень ненадолго. — Закончил майор.

Таня заискрилась от окутывающих её молний. Подошла ко мне, бросив уничижительный взгляд на Демьяна. Резким рывком она забрала у меня из рук Машин рисунок.

— Хм. Опять она. — Гримаса у неё вышла совсем несимпатичная. — У тебя ничего не готово. Катя без золотого доспеха. Само золото ты тоже не купил. Степан без защиты, которую ты хотел ему сделать. Но ведь не сделал? — Ехидство из Тани пёрло, как из торговки на базаре. — Ты никуда не пойдёшь!

— Ты напугала ребёнка. — Я спокойно забрал рисунок. — Что мне делать, решать буду я. И я иду в Аберрацию сегодня. Один. Больше никто не идёт.

— Всё из-за этой бабы! — Таня натурально оскалила зубы. — Тогда выбирай: я или она!

Я плавно поднялся и, нависнув сверху, заглянул ей в глаза.

— Моя жена никогда не поставит такого условия. — Вкрадчиво и тихо ответил я. — Разберись сначала в себе. Кто ты? Таня, с которой я познакомился, или скопище чужих амбиций, засунутых в её голову насильно. Тебе понятен мой ответ?

Обдав меня веером молний, которые не причинили особого вреда, Таня, или кто там сейчас командовал в её теле, фыркнула и развернулась к выходу.

— Стой! — Чуть повысил я голос. — Дай дядин переговорник.