Искусство в крови: новое дело Шерлока Холмса - Макбёрд Бонни - Страница 13

– На углу поверните направо и пройдите еще два квартала, улица Коленкур, 21.

– Встретимся там.

– Отлично! Да, и еще, Ватсон, мой дорогой друг, именно Видок столкнул вас с лестницы в Лувре. Возможно, вы и сами захотите поговорить с ним.

Холмс слишком хорошо знал меня. Я перешел на бег.

Глава 9. L’Artiste en Danger[35]

Вскоре мы добрались до роскошного здания с изящным портиком и богато украшенной решеткой, на углу элегантных улиц Турлак и Коленкур. Когда в прихожей квартиры на четвертом этаже горничная принимала наши пальто и шляпы, я заметил бархатный плащ мадемуазель Ла Виктуар, цилиндр и накидку Видока, висевшие на соседних крючках.

Соперник Холмса добрался раньше нас. Во мне бурлило желание посчитаться с этим Видоком. Но дело, разумеется, прежде всего.

Нас провели в гостиную и оставили одних. Вокруг, в ярко освещенной комнате, находились самые странные диковинки, какие только можно вообразить, – настоящий цирк чудес: костюмы, трапеция, разрисованные задники, ванна, японские гравюры, театральные светильники, кальян и многое другое… а также мольберт художника, холст и краски, занявшие целый угол.

Алиса в кроличьей норе чувствовала себя менее неуместно, чем я в этом окружении в тот момент.

В комнате никого не было, и в большом камине, сдвинутом немного в сторону, ревел огонь. Мы стояли около камина, ожидая, что кто-нибудь выйдет к нам.

– Мадемуазель? – громко позвал Холмс.

Вместо этого в комнату неуверенной походкой вошел маленький человечек, похожий на карлика, странно одетый в шелковую пижаму и китайскую шляпу. Он был восхитительно уродлив и в то же время очарователен – пухлые губы, большие темные глаза и пенсне. Он определенно обладал утонченным чувством собственного достоинства, несмотря на то что был сильно пьян.

– Добро пожаловать, друзья! Bienvenue![36] – сказал он по-английски с сильным французским акцентом. – Мы ждем вас, месье Холмс!

– Месье Тулуз-Лотрек[37], – сказал Холмс, шагнув вперед и наклоняясь, чтобы пожать коротышке руку. Сам всемирно известный художник! – Bonsoir[38]. Мне необходимо поговорить с мадемуазель.

Маленький человечек с воодушевлением пожал Холмсу руку.

– Скоро выйдет. Она принимает ванну. Я читал о ваших подвигах, месье Холмс и доктор Ватсон! Смотрите, я великий англофил!

– Месье Лотрек, у меня срочное дело, – настаивал Холмс.

Но Лотрек уже отвернулся от него и теперь энергично пожимал руку мне. Затем он погладил рукав моего костюма.

– Ах, прекрасный английский пошив, – пробормотал он и, подмигнув, добавил: – Как видите, мой английский безупречен! Или почти безупречен.

Он энергично обнял нас и расцеловал на французский манер в обе щеки. Исходивший от него запах алкоголя сбивал с ног.

– Месье, где леди? – снова спросил Холмс.

– И нельзя ли поговорить с месье Видоком? – добавил я.

– Сначала вы должны освежиться, – ответил Лотрек и, щелкнув пальцами, подозвал горничную. Та мгновенно появилась снова. – Мари! Tremblements de terre pour tout le monde![39] – Он улыбнулся нам. – Рецепт коктейля «Землетрясение»[40] придумал я: коньяк с абсентом. Вам понравится. Земля на самом деле затрясется. – Затем, подмигнув Холмсу, добавил: – Надо немного подождать. Леди уже заканчивает принимать ванну. Она всегда так делает после представления.

«Всегда, – подумал я. – Откуда он знает?» Словно отвечая на мой вопрос, художник повернулся ко мне.

– Мадемуазель работать моя модель. Ванна. Кабаре.

– А Видок? – напомнил я.

Лотрек пожал плечами.

– Наверное, помогать мыть спина? – Он подмигнул мне, а затем повернулся к Холмсу, который не смог скрыть удивления. – О! Месье ревнует, – отметил он.

Холмс фыркнул.

– Нет, конечно! Она моя клиентка. Мне нужно поговорить с ней, вот и все.

Маленький человечек подошел ближе, глядя на моего друга снизу вверх свойственным художнику проницательным взглядом, мало чем отличающимся от проницательного взгляда самого Холмса. Он сочувственно пожал плечами, а затем улыбнулся.

– Все любить мадемуазель Шери. – Он покосился на Холмса. – Но, пожалуйста, сядьте. Она придет.

Благодарный за возможность отдохнуть, я уселся на красный бархатный диван с множеством шелковых подушек. С Видоком я еще успею разобраться.

Холмс подошел к камину и встал около него, энергично потирая руки у огня. Он был взволнован и пытался это скрыть. Проявление личного интереса к клиентке, даже такой красивой, как эта леди, выходило за рамки его обычного поведения. Несмотря на все свои холодные рассуждения, иногда он бывал весьма эмоциональным человеком. В неверном свете камина я видел его лицо, бледное от напряжения и усталости.

– Сядьте, Холмс, – попросил я. Он оставил мою просьбу без внимания.

Лотрек продолжал рассматривать его.

– Скулы очень сильные, и эти глаза… определенно что-то есть. Вы, месье Холмс, должны позировать для портрет, – подвел он итог. Холмс ничего не ответил, погруженный в созерцание пламени. – Вы одержимый человек, я смогу передать это в рисунок! – настаивал Лотрек, не отводя взгляда от Холмса. – Да, определенно смогу. Какие у вас призраки?

Вздрогнув, Холмс отвлекся от своих размышлений.

– Я не верю в призраки!

Вошла горничная с напитками, за ней следовал высокий серьезный мужчина в обычном костюме. Он представился как доктор Анри Бурж, друг Лотрека. Холмс отказался от алкоголя, почти невежливо кивнул Буржу и вернулся к своим размышлениям. Однако мне его имя оказалось знакомым: Анри Бурж был подающим надежды молодым врачом, чья недавняя статья о дифтерии произвела на меня глубокое впечатление. Что он делает в этом сумасшедшем доме?

Ответ на свой вопрос я получил почти сразу.

Мужчина повернулся к Лотреку, который уже успел в два больших глотка выпить половину своего коктейля.

– Mon vieux[41], нельзя упустить возможность нарисовать наших уважаемых гостей, – сказал доктор Бурж, осторожно вынимая из руки художника бокал и заменяя его блокнотом и карандашом. Он подвел Лотрека к другому дивану и усадил его там, а сам быстрым движением незаметно вылил остатки напитка в цветочный горшок.

Волнение Холмса усиливалось, и он принялся расхаживать взад и вперед перед камином. Я подошел к нему и, взяв за руку, прошептал:

– Холмс, прошу вас, сядьте! – Он яростно замотал головой и, отойдя к окну, продолжил расхаживать там.

– Доктор Ватсон? Приятно встретить коллегу. Можно вас на пару слов? – обратился ко мне Анри Бурж с другого конца комнаты. Я отошел от Холмса к нему.

Мы обменялись любезностями, и я похвалил его статью. Во время паузы в разговоре мы присматривали за Холмсом и Лотреком. Холмс наконец нехотя сел, но все еще оставался в движении, его колено подпрыгивало, будто он страдал от пляски святого Вита. Чувствуя за него одновременно беспокойство и неловкость, я надеялся, что мадемуазель Ла Виктуар скоро придет.

Доктор Бурж тоже не сводил глаз с Холмса.

– Вы здесь живете? – спросил я, намереваясь отвлечь его.

Бурж кивнул.

– Временами. Мы с Анри – друзья с детства. Он великий художник. Талант, который горит слишком ярко. Я считаю своей миссией удерживать его от излишеств.

Мы оба улыбнулись, хорошо понимая друг друга.

– Мне знаком этот темперамент, – заметил я.

– Вижу, – ответил он, изучающе глядя на Холмса. – Кокаин?

Я замешкался, но врача не обманешь. Поэтому кивнул.

– И работа.

– Разумеется. Без работы для них мучение, – согласился Бурж. Минуту мы стояли молча.