Стальной рыцарь (СИ) - Свадковский Алексей Рудольфович - Страница 23

Шагаю в пробой, двигаюсь вперед, буквально чувствуя, как преграда между мирами стала толще и плотнее. Меня буквально отталкивало назад, а я давил сильнее, боясь думать о том, что если не получится… Да я же банально могу остаться здесь навсегда, так и не найдя дороги домой. Но в какой-то момент что-то дрогнуло, словно разрываясь, и мой Рубака буквально протиснулся в открывшуюся щель. И я с радостью увидел знакомый овраг и сосны. Я дома!!!

Рубаку я бросил на окраине Острожска, осторожно заведя его в полуобвалившийся склад, разгромленный титанами в прошлогоднем нападении и с тех пор так и не восстановленный. Летом бы я побоялся его так бросить — местная шантрапа живо Рубаку на болты раскрутит. Но сейчас зима, и в такой холод тут живо околеешь без крыши и тепла. Выскочил из кабины, ноги по щиколотку провалились в снег. Несколько шагов назад, и, дернув рычаг, я открыл короб на спине Рубаки, достал оттуда запас еды. Жрать хотелось неимоверно. Я уже успел подъесть все, что было в кабине, а живот, словно голодный зверь, урчал, требуя еще. Я, словно волк, вцепился в кусок сушеного мяса и буквально рвал его, не разжевывая, почти сразу проглатывал, а желудок требовал еще и еще. И только когда заглотил несколько пластин мяса с руку длиной, голод ненадолго утих, позволив думать более осмысленно.

Нужно к Медведю, а уже с ним — сдавать потроха и живу. Чем свежее они, тем больше возьмут. Сам я с китайцами дел не имел, тут нужен опытный человек, которого они знают и уже вели с ним дела. Потом — к ювелиру и в часть, сдавать пробойник с головой титана. Ноги быстро несут меня вперед. Дороги еще запорошены снегом, льда почти нет. Пара ухарей, загородивших, было дорогу, увидев револьвер, сделали вид, что просто хотели спросить путь, и, не дождавшись ответа, скрылись за углом.

А вот и дом Медведя. Неприветливо смотрит на мир запорошенными глазами-окнами. Дверь закрыта, и мне пришлось долго стучать, прежде чем в окне показалась заспанная хозяйка артельного, удивленно уставившаяся на меня. А после еще минут пять пришлось ждать, когда на пороге покажется и сам хозяин дома. Радостно взревев, он босиком подбежал ко мне и, приподняв, крепко обнял так, что затрещали кости и перехватило дыхание.

— Ваня! Живой!!!

— Да погоди ты! — наконец сумев вздохнуть, я быстро заговорил, пока меня снова обнимать не стали. — Нужно товар сбыть, пока не стух.

— И много его у тебя? И какой? — деловито спросил Медведь, сразу переключившись на обсуждение дела и отложив сантименты на потом.

— Потроха Титана, — спокойно ответил я, довольно глядя, как вытянулось лицо Медведя. — И жива.

— Потроха свежие? — быстро уточнил тот, уже задумываясь, куда пристроить. — И самое главное — чьи?

— Шаровика, — ответил я. — Свежие, только сутки прошли, как разделал. А потом, как учил отец, все надежно упаковал.

— Шаровик? — удивленно протянул Медведь, явно задумавшись. — Редкая тварь у нас, почти и не встречается. На хрена ты на него полез?

— Это была не моя инициатива, — виновато развел я руками. — Сам полез, а там уже дальше все и завертелось: или он меня, или я его.

— Понимаю, — Медведь уважительно качнул косматой головой. — Какой категории? И что с ядром?

— Четверка, я думаю, — ответил я, вспомнив примерные размеры твари. — А ядра нет, лопнул во время схватки.

Рассказывать о том, что я его разбил, при этом как-то умудрившись выжить, я не стал. Ни к чему это. Кому-то знать — лишь новые вопросы, на которые я не знаю ответов.

— Жаль, — чуть качнув головой, пробасил Медведь. — Там гарантированная тысяча была. Но это ладно, — махнул он рукой. — Главное, сам жив остался. Надо к Лифэю двигать, у него сейчас лучшая цена по городу на живу. Взял крупный заказ, а теперь горит — нигде сырья найти не может. Тут-то мы твой товар ему и подсуетим, заодно и потроха пристроим. Ты только подожди, пойду оденусь.

Медведь, развернувшись на крыльце, открыл дверь дома, приглашающе махнув рукой. Сени дыхнули в лицо теплом, запахом сена и старых кожухов. Медведь быстро одевался, наматывая на ноги портянки, снимая с сушилок валенки. Настороженная хозяйка испуганно глядела на эту суету.

Живот снова предательски заурчал, хотя не прошло и десятка минут, как я в него закинул сушеное мясо. И, не выдержав, я попросил:

— А можно чего-нибудь перекусить?

Хозяйка, бросив на меня взгляд исподлобья, скрылась в комнате, чтобы через пару минут вынести горбушку хлеба, щедро посыпанную солью и накрытую тонкой пластиной сала.

— Идем! — рыкнул мой компаньон, наконец одевшись и шагнув за порог.

Кусок хлеба я уже доедал на ходу, сало и вовсе, казалось, растворилось на языке, едва его коснувшись. Горбушка ухнула внутрь, сбив на время сосущее чувство голода. По пути мы зашли еще в несколько домов, где Медведь переговорил с парой артельных, и те, заспанные, стали нехотя натягивать одежду.

А затем — в ангар, припорошенный снегом. Рубака пробудился почти сразу. Медведь окинул опытным взглядом живу, сложенную мной внутри, потроха твари, чуть неодобрительно поморщился, увидев неосторожный надрез на селезенке, а после махнул рукой.

— Пойдет. Для первого раза, да и без опыта вообще хорошо вышло. Ты молодец. Фартовый. И тварь убил, и добычу взял, да еще сам живой ушел. Я б к тебе пошел, если свою команду надумаешь собирать… годиков через пять, если жив, конечно, буду. Ну ладно, пошли.

Он запрыгнул на своего лося и быстро затрусил вперед, указывая дорогу. Дальше — новый забег. Китайцы жили на отшибе, чуть в стороне от города: несколько десятков домиков, тесно прижавшихся друг к другу. Лифань жил в центральном, самом большом и просторном из всех.

Рубака быстро переставлял конечности. Живот предательски урчал. Десяток китайцев, выбежав на улицу, смотрели на бредущего по узкой улице железного гиганта. И наконец, я замер возле покосившейся ограды с широкими воротами. Медведь, соскочив с лося, привязал его к коновязи, затем из седельного мешка насыпал овса с солью, и могучий зверь с удовольствием захрустел кормом.

К нам через калитку выбежали несколько слуг. Подойдя к рюкзаку-хранилищу, я дернул рычаг, распахивая его, а затем подхватил самую ценную часть своей добычи — стеклянную колбу с корнем живы внутри, и направился к дому. Медведь уверенно тыкнул в посудину с органами шаровика внутри, и слуги, мелко закивав, начали их доставать под приглядом артельного.

Хозяин встретил нас на пороге в ярко-синем шелковом халате с меховой оторочкой и в остроконечной шапочке. Он быстро поклонился.

— Проходите. —желтые глаза впились в сосуд, что я держал в руках. — Мы рады дорогим гостям.

Шаг за порог, и в лицо дохнуло теплом после уличного мороза. Я почти сразу покрылся испариной. Дойдя до просторной лавки перед широким столом, я поставил колбу с живой перед собой и стал дожидаться Медведя. Тот появился через несколько минут, неся в руках тяжелую бутыль с кровью титана, которую и выставил на стол. Следом за ним появились слуги, тащившие прочие органы твари, все это тоже выставляя на стол.

— Голову я, как ты и просил, оставил в рюкзаке, — шепнул Медведь, и я кивнул.

Через несколько минут показался Лифэй. Окинул выставленное на столе и негромко сказал:

— Нужна проверка.

Медведь согласно качнул головой.

Еще несколько минут ожидания. Живот снова предательски заурчал. «Да куда тебе, ненасытная утроба», — про себя взмолился я. Китаец, явно услышав его рев, подозвал к себе слугу, что-то шепнул ему, и тот скрылся, чтобы через несколько минут вернуться с широким подносом, на котором стояла глубокая миска с горкой полупрозрачных лепешек, кувшин с водой и несколько тарелок с разными закусками.

— Угощайтесь, — улыбнувшись, Лифэй указал на еду, на которую я и набросился под неодобрительный взгляд Медведя.

Понимаю, некрасиво и неправильно, но живот скоро сам себя жрать начнет.

Наконец в дверях показался седой как лунь старик с длинной белоснежной бородой, достававшей почти до пояса, столь же белоснежными усами и в сером халате, видимо, для контраста. С собой он нес небольшой ящик, полный различных колб, а следом за ним слуга тащил странное устройство, похожее на мясорубку.