Стальной рыцарь (СИ) - Свадковский Алексей Рудольфович - Страница 40

Сначала по глазам ударила ярко-желтая вспышка, заставив зажмуриться и опустить голову. Затем по ушам прокатился грохот взрыва, а следом — скрежет металла. Вагон дернулся всем телом, задрожал, слегка накренившись набок. Визг тормозов заставил меня рухнуть на пол, свет погас.

Я еще пытался встать, когда услышал звук свистка и крик проводника:

— Это нападение! На нас напали!

И почти сразу снаружи раздался звук выстрела, затем еще один и еще. Тяжелые пули хлестнули по вагонам, разрывая металл, застревая в деревянной обшивке. Крики, визг. Один свинцовый гостинец влетел в мое окно, проделав в нем дыру, а затем звонко щелкнул по двери, выбив деревянную щепу.

Твою мать! Ограбление поезда, классическое приключение из романов про Дикий Запад. Вот только я не ожидал стать его частью.

По вагону снова что-то звонко щелкнуло — очередная пуля, не сумев пробить его, застряла в глубине обшивки. А я тем временем дополз до шкафчика с оружием, стянул монстробой, затем патронташ. Чуть подумав, сдернул с вешалки костюм пилота и, не поднимаясь, сидя, стал натягивать его на себя. Какая-никакая, а все же защита.

Бандитам стали отвечать. Сквозь разбитое окно я отчетливо услышал тарахтение пулемета и звуки выстрелов винтовок солдат. Да и из нашего вагона слышны хлопки пистолетов. Иллюзий никто не испытывал — все были наслышаны о зверствах, которые происходили с пассажирами захваченных поездов.

Тем временем я, застегнув молнию, пытался найти второй револьвер. Первый обнаружился под подушкой, а второй слетел со столика куда-то на пол, и пришлось повозиться. Нашел, сжал рукоять, сунул за пояс и выглянул в окно. Тьма — ни хрена не видно. Лишь вспышки выстрелов из-за деревьев. Но так стрелять наугад — толку мало.

Среди пилюль, взятых мной у китайцев, была парочка таких, что, по уверениям алхимика, давали возможность видеть в темноте? Новинка, едва появившаяся в продаже и стоившая целых десять рублей за одну темно-синюю пилюлю с фигуркой филина, выдавленной на ней. Сейчас, кажется, самый подходящий момент, чтобы проверить их в деле.

Пенал с алхимией лежал недалеко — я спрятал его среди вещей вместе с капсулой живы. Открыл и, быстро найдя нужное отделение, давясь, проглотил капсулу с птицей. Теперь немного выждать.

Стук в дверь вку́пе с голосом проводника:

— Молодой человек, вы живы?

Крикнул в ответ «да», продолжая держать глаза закрытыми и ведя отсчет. Новые хлопки выстрелов, чья-то ругань, женские крики.

Сто двадцать. Пора.

Приоткрываю глаза — и мир вокруг преображается, становясь расплывчатым, словно размазанным по палитре художника, состоящим из размытых пятен. Затем внезапно, вместе с гулом в ушах, настроилась резкость.

Подполз к окну и, выглянув, сначала не понял, что вижу: деревья, как черные столбы стремятся к небу. За одним из них пряталось светлое пятно. Выглянув на секунду, оно пальнуло по поезду и сразу же вернулось назад. В ответ — грохот выстрелов.

Всего один? Да нет, вон еще один лежит в кустах, тоже постреливает в нашу сторону. Ну и зачем это все? Похоже на отвлекающий огонь, чтобы занять пассажиров, которые по нынешним временам все поголовно вооружены. И для чего? А ответ напрашивается сам собой: вагоны с золотом. А нас здесь так развлекают. А вон и третий, пользуясь темнотой, перебегает к следующему укрытию, создавая видимость множества врагов.

Так, хороший мой, ну-ка высунись еще раз. Я уже навел ствол монстробоя примерно туда, откуда вел огонь первый из бандитов. Сложно приноровиться в темноте — не видно мушки, да и стрелять сквозь стекло не слишком удобно.

А вот он снова выглянул из-за дерева, явно целясь куда-то.

— Получай!

Грохот выстрела, звон стекла, сквозь которое пронеслась пуля. Моя цель дернулась и начала перебегать. Промазал, зараза! Попробуй в этой темноте постреляй. Передернуть затвор, навести на новую цель. Над головой что-то прожужжало — мой выстрел явно привлек внимание. А вот и тот, кто по мне стрелял: передергивает затвор, чуть высунувшись из кустов, явно думая, что темнота его надежно укроет.

Что ж, попробуем тебя в этом разубедить. Снова прицелиться, задержать дыхание и выжать спусковой крючок. Попал! Светлое пятно в кустах внезапно дернулось, рухнуло назад и больше не шевелилось.

Дверь купе распахнулась. Я увидел проводника с фонарем и револьвером в руках. Свет больно резанул по глазам.

— Уберите! — крикнул я, рукой прикрывая глаза.

Тот, увидев мой карабин, облегченно выдохнул:

— Думал, кто это у нас так гасит…

По вагону снова звонко щелкнуло — бандиты, увидев свет фонаря, пальнули на него, заставив проводника спрятаться за дверью.

Я передернул затвор и вновь стал выцеливать стрелка, ушедшего от меня в первый раз. Тот опять притаился за деревом, в этот раз выбрав в качестве укрытия поваленную ель. Ненадолго показываясь, он постреливал из револьвера, даже не высовывая головы, просто поднимая руку с оружием над стволом. Беспокоящий огонь ведет.

Так его, однако, не достать — не пробьет пуля древесный ствол. А что у нас третий? А вот и он, снова куда-то бежит. Замер, перезаряжая пистолет — лучший момент.

В этот раз я выбрал наган, предпочтя мощности количество и скорострельность. Выстрелы сухо затрещали. Расстояние, конечно, великовато, и все же шесть выстрелов легли в сторону едва светящегося среди стволов деревьев силуэта. И, кажется, я даже попал — световое пятно вздрогнуло, сжалось, а затем медленно побрело куда-то в сторону. Ранил. Что ж, тоже результат.

Стрельба с моей стороны стала стихать, а вот со стороны вагонов с золотом только нарастала. Новые очереди, какие-то крики и вспышки. У нас же вроде был один пулемет, а тут я слышу трещание сразу трех. Может, у охраны в вагоне их было несколько?

Я выглянул в проход между купе и увидел Епифанова вместе с его другом, стоящих возле окна с оружием в руках.

Увидев меня, он радостно крикнул:

— Молодой человек, это вы там у себя грохотали? Я уж думал, что кто-то из пассажиров орудие с собой везет!

Я кивнул, указал на свой карабин:

— Он немного громкий.

— Зато серьезный, не то что наши пулялки, — журналист кивнул на наган в своей руке. — Ни черта не видно.

Я выглянул в окно. С нашей стороны виднелись два светлых пятнышка, так же постреливавших по нам. Еще одно неподвижно замерло среди деревьев, не шевелясь. Выходит, и здесь кого-то сумели достать. Скорее всего, случайно.

Трое тут, трое у нас. Пассажирских вагонов в нашем составе немного — всего три, остальные товарняки. Суету навести хватит, но таким количеством состав не возьмешь. А значит, я был прав: основная часть банды у бронированных вагонов. И если они не дураки, там наверняка должны быть аргументы посерьезнее, чтобы взять куш. Простой пальбой не одолеть. Смогли же они подорвать пути, перекрыв дорогу поезду, — значит, найдется взрывчатка и на вагоны. Закончат с ними — займутся нами. Хотя, захватив золото, могут и отвалить — зачем рисковать? А если нет?

Снова трескотня пулеметов. Сомнения: что делать — выждать или рискнуть? Удар приклада сметает остатки стекла в моем вагоне. Нырнув вперед, я повис на руках, чтобы через миг спрыгнуть вниз, скатившись под откос. Я всегда буду сражаться за людей против тварей, и не важно, какие они монстры — двуногие, четырехногие или вовсе без них.

Больно ударившись плечом о землю, я, кряхтя, встал и быстро перебежал к деревьям. Пару раз по лицу хлестнули ветки — пришлось прикрывать его рукой, чтобы не напороться на какой-нибудь сук. Трескотня от вагонов не унималась — что со стороны пассажиров, что со стороны оставшихся бандитов. Но не они моя цель. Пусть стреляют, чтобы основная часть банды думала, что все в порядке. Вреда от такой стрелкотни особо не будет.

Я медленно пробирался влево, стараясь по дуге зайти в спину тем, кто сейчас вел бой с охраной вагонов. А там схватка разгоралась нешуточная — пальба не стихала ни на минуту. Пару раз шальные пули вжикали над головой, а одна, звонко ударившись о ствол дерева, заставила рухнуть в сугроб.