Кот – агент ФБР - Гордон Гордон - Страница 33

– Всем постам. Всем постам. Потерял информатора. Выйдите на связь, если видите его.

Его сердце билось быстрее обычного. Он никогда еще не терял объект в процессе наблюдения. Он гордился своим послужным списком, а его начальство в Бюро гордилось им и не раз направляло ему благодарственные письма. А теперь по милости этой громадной жирной животины вся его репутация может быть погублена…

– Четырнадцатый на связи. Мы видим его в инфравизор. Продолжает движение на запад быстрыми прыжками.

– Одиннадцатый на связи. Только что взяли его по звуку. Быстро движется.

И затем, несколько минут спустя, на связь вышел семнадцатый. Семнадцатый был радиоавтомобилем с двумя агентами, припаркованным в тени громадного дерева. Агенты заметили, как Чок скрытно подбирается к крыльцу какого-то дома.

– Информатор скребется в парадную дверь дома восемь два шесть по Рэндолф-стрит. Дверь открывается. Мы видим женщину в халате, брюнетку, лет тридцати с небольшим. Информатор входит, дверь закрывается. Будем продолжать наблюдение с этой точки. Предлагаем двенадцатому занять точку для наблюдения за задней дверью. У нас все. Конец связи.

На все радиоточки поступила инструкция из штаба операции:

– Внимание всем постам. Ждем выхода информатора. Жильцы дома восемь два шесть проверены. Все в порядке. Четырнадцатый и шестнадцатый – передвиньтесь на следующие позиции. Зик присоединится к семнадцатому, наблюдающему за парадной дверью.

Зик подошел к семнадцатой машине и оперся на водительскую дверь. Начинало сказываться напряжение.

– Ну, пока все нормально.

Агент за рулем кивнул:

– За девятнадцать лет в Бюро не видел ничего подобного.

Другой агент сказал:

– Когда я расскажу жене… впрочем, она мне все равно никогда не верит. Думает, что если я занят наблюдением за кем-то, то это непременно напоминает шпионский роман с роковыми красавицами. – Он грустно покачал головой: – Хотелось бы мне, чтобы было так, вот что я ей все время повторяю.

В патрульной полицейской машине в миле от этого места офицер Трейси покачал головой:

– Послушай, там опять тот же информатор – и опять под кустом.

– Снова пьяный.

– Но скребется в дверь. Скребется, Эл! Кто у них за информатора, оборотень?

26

В доме 826 по Рэндолф-стрит Чока встретили женщина лет около тридцати и ее муж примерно того же возраста, оба школьные учителя. Для них он был старинным, но оттого не менее загадочным другом, частенько заглядывающим на огонек. Иногда он не прочь был провести с ними пару часов – тогда он спал, свернувшись в кресле калачиком. В другие дни он ограничивался простым визитом вежливости – в этом случае, удовлетворив дружеские чувства и лизнув пару раз протянутую руку, он давал им понять, что его программа на этот вечер чрезвычайно насыщенна, и покидал дом.

В качестве старого друга он привык чувствовать себя как дома и обычно после нескольких мягких приветственных мяуканий направлялся, не отвлекаясь, непосредственно к огромному сверкающему белому ящику на кухне, из которого появлялось при необходимости что-нибудь вкусненькое.

Женщина, которую звали Анна Гилберт, считала Чока чуть ли не самым милым существом на четырех лапах. Она уже сервировала для Чока небольшую, но достаточную порцию лососины, когда в доме зазвонил телефон. Ее муж, Джимми, учитель математики в старших классах, взял трубку. Она услышала, как его голос поднялся до неопределенного восклицания и, будучи любопытной, как все женщины, тоже вошла в гостиную.

Он прикрыл трубку рукой.

– Это ФБР.

– Что им нужно?

– Не знаю. – Он произнес в трубку: – Кот?.. Да, некий кот вошел сюда пару минут назад… Ну, в данную секунду он ест рыбу. Подождите, подождите, это что, шутка?.. Ну а как я могу быть уверенным, что вы действительно из ФБР? Вы звоните и задаете вопросы насчет кота… Да, да, думаю, что да. Одну минуту…

Он снова прикрыл микрофон ладонью и сказал Анне:

– Они знают, что этот кот вошел к нам, а в качестве доказательства того, что они действительно из ФБР, предлагают проверить, белый ли у него кончик хвоста. Они говорят, что сами его покрасили.

– ФБР… покрасило коту хвост?

– Ну, кончик его хвоста сегодня действительно белый. Когда он только вошел, ты сама обратила на это внимание и что-то сказала по этому поводу.

– Но только представить себе – ФБР ловит кота и красит ему хвост. Зачем?

Он сказал в трубку:

– С какой целью вы выкрасили ему кончик хвоста?.. Да, да, я понимаю. Пожалуйста, еще минутку.

Повернувшись к Анне, он недоверчиво покачал головой.

– Они говорят, что это имеет отношение к важному уголовному делу и что они не могут нам сейчас ничего рассказать. Но они будут нам очень благодарны, если мы окажем им содействие, а когда дело будет закончено, они пришлют к нам агента, который все объяснит.

– Чего они хотят?

– Чтобы мы выставили его за дверь, как только он поест.

– Это какой-нибудь подросток. Кто-нибудь из наших учеников. Завтра этот случай будет на устах всей школы. Из нас сделают посмешище.

Он кивнул и произнес в трубку:

– Я не знаю, кто вы такой, но вам следовало бы записаться в драматический кружок, если вы до сих пор этого не сделали. Вы слишком хороший актер, чтобы зарывать такой талант в землю. Но мы оба считаем, что это классная хохма и согласны вам подыграть. Спокойной ночи.

Девять минут спустя, в десять семнадцать, парадная дверь дома 826 по Рэндолф-стрит открылась. Чок осторожно высунул голову на конце вытянутой во всю длину шеи, повел ей по кругу и снял показания радара. Хотя он проходил этой дорогой уже не меньше тысячи раз и никогда здесь на него не нападали из засады, он вел себя как старый траппер, решивший поохотиться в глубине индейской территории.

Пристроившись под кустом, он приступил к тщательному и любовному умыванию морды. Рыба, конечно, это хорошо, но ее послевкусие – совсем другое дело. Его хвост несколько раз метнулся из стороны в сторону. Чок был слегка обижен. Женщина, обычно с удовольствием возившаяся с ним, сегодня почему-то просто взяла его на руки и выставила из дома. Вообще-то женщины, с удовольствием трущиеся лицом о его шерсть, как она, вызывают отвращение. Он, конечно, любит сантименты не меньше любого другого кота, но всего должно быть в меру, в том числе и нежностей.

Завершив умывание, он неторопливо, тщательно придерживаясь тени, проследовал вдоль улицы мимо двух следующих домов и повернул в боковую аллею, одну из немногих в Шерман-Оукс.

Зик, соблюдая дистанцию, крался за ним.

– Информатор движется по направлению к Саут-стрит. Предлагаю всем постам сдвинуться на один квартал в этом направлении, сохраняя взаимное расположение.

Беззвучно скользя вдоль улицы, так же тщательно придерживаясь густых теней, Зик одновременно выслушивал доклады постов. Чок миновал одного наблюдателя с прибором ночного видения и попал в зону слежения следующего. Одна команда с направленным микрофоном также передала его следующей. Связанные по радио автопатрули медленно покатились вдоль параллельных аллее улиц.

В конце аллеи Чок пересек улицу и продефилировал мимо парочки, расположившейся в автомобиле и тискавшей друг друга в объятиях. Те не заметили не только кота, но и прошагавшего мимо машины Зика.

Чок выбрал тропинку, пересекавшую пустынный двор. Он уверенно миновал освещенное окно, через которое были слышны голоса ссорившихся мужчины и женщины, потом вышел на соседнюю аллею, по обеим сторонам которой высились отвратительные задние стены обшарпанных многоквартирных домов. Из соседнего окна раздавался плач какого-то младенца, явно недовольного новообретенным миром.

Теперь кот двигался более осторожно, как будто припомнив неприятное приключение, пережитое именно в этом районе. Распластавшись на земле, он буквально на животе прополз под сломанным детским фургончиком и остановился, внимательно прислушиваясь к ночным звукам. В то же время его острые глаза изучали лежащую впереди враждебную территорию. Только подобная рекогносцировка в надлежащем месте может обеспечить разумному коту возможность дожить до зрелого или, еще лучше, преклонного возраста.