В синем море, в белой пене (СИ) - Распопов Дмитрий Викторович - Страница 41

— Мы бы хотели поговорить с вами отдельно, ваше сиятельство, — обратился ко мне дож, — когда ваше посольская миссия будет окончена.

— По какому предмету, Ваша светлость? — я понял, что вот по чему меня захваливали, что-то хотят попросить.

— Корабли, что вы заказываете в Генуе, — осторожно ответил он, — вы наверно знаете, что в Венеции есть Арсенал, готовый выпускать по галере в неделю, если это потребуется.

Я об этом, конечно, прекрасно знал, а также то, что уже через месяц, как я к ним обращусь, корабли по моим чертежам венецианцы начнут строгать словно гвозди, и для себя тоже. Но отказывать напрямую, конечно было нельзя, тем более в преддверии важных переговоров.

— С радостью встречусь с вами позже, Ваша светлость, — склонил я голову.

Почти не притрагиваясь к странной еде, я налегал больше на сыр и хлеб, чем привлёк внимание патриарха, который как я видел, ел ровно тоже. Я даже увидел, как лёгкая улыбка скользнула по его губам, когда он это заметил.

За самим завтраком я всё время молчал, стараясь больше слушать, но на прямые вопросы приходилось отвечать, так же скромно и немногословно, как и вначале.

Когда завтрак был окончен, мы с учителем пошли отдыхать, оставляя венецианцев в зале, которые сказали, что они хотят заодно обсудить внутренние дела Республики.

— Сеньор Джорджо, вы были правы, — сказал один из нобилей, когда дверь за послами папы закрылась, — нам предстоят тяжёлые переговоры. Этот карлик не простой человек, как, впрочем, и кардинал Виссарион Никейский. В этот раз папа прислал от себя тяжёлую конницу.

— Если бы вы только знали, синьор Джустиниани, насколько синьор Мендоса непрост, — вздохнул Джорджо Лоредан, — его торговые связи есть практически везде в Европе и куда ни копни, слышится имя маркиза де Мендосы.

— Он с кем-нибудь помолвлен? — поинтересовался один из нобилей, — интересуется девушками?

— Насколько я знаю, он ещё несвязан обязательствами ни с кем, — покачал головой Джорджо Лоредан, — насчёт девушек могу вас успокоить. Он спал с моей племянницей, с её подругой и буквально вчера провёл ночь со своей служанкой. Так что в этой части он приличный человек, каждой дарил взамен хорошее приданое.

— А также перекупил тот дом, который я хотел подарить своему сыну, — вздохнул ещё один аристократ, — это я отлично помню.

Джорджо Лоредан, который это специально и сделал, лишь воспользовавшись деньгами и именем маркиза, притворно развёл руками, показывая, ну что поделать, таков уж этот маркиз.

— Ладно, — дож прервал разговоры, — первое слушание в Сенате объявляю на завтра. Предупредите все свои партии, что мы дадим послам высказаться, но прения будем делать уже без них.

— Да, Ваша светлость, — нобили поклонились дожу, поднимаясь из-за стола.

— Зачем ты так хвалил венецианцев, Иньиго? — мы шли с учителем по дворцу, тихо разговаривая между собой.

— Увидеть их реакцию, — ответил я, — как они настроены, что про нас думают.

— И что увидел ты? — заинтересованно старый грек посмотрел на меня.

— Растерянность, — подобрал я лучшее слово из того, что было у меня в голове, — турки и без уговоров папы давят на них, так что они не знают, что им делать.

Виссарион с удивлением посмотрел на меня.

— То есть ты думаешь, наша миссия может быть успешной?

— Предлагаю поделить людей, — я посмотрел на него, — личные встречи, обещания подарков и прочих благ от папы за голос в нашу пользу.

— Святой отец ничего не говорил мне о деньгах, — осторожно ответил учитель.

— Выберете тех, кто имеет наибольший вес в Совете и предложите им по пять тысяч флоринов за голос в нашу пользу, — сказал я, подняв на него спокойный взгляд.

— Ты хочешь купить венецианцев? За свои деньги? — его изумлению не было предела.

— А вы хотите выполнить эту миссию и стать человеком, который поможет папе наконец начать его Крестовый поход против осман? — вопросом на вопрос спросил я.

Виссарион тяжело вздохнул, поскольку, несомненно, это был бы грандиозный успех и затем тихо сказал.

— Пяти тысяч может быть мало.

— Торгуйтесь до десяти учитель, но не больше, — хмыкнул я, — к тому же, нам вряд ли нужно будет много голосов. Сенат поделён на группы влияния и нам стоит подкупить не больше десяти главных человек, чтобы их сторонники или союзники примкнули к ним. Наша с вами задача, найти этих важных людей.

— Хорошо, я поговорю с патриархом и своими знакомыми, — кивнул он, — а ты начни со своих торговых партнёров.

— Договорились, — мы улыбнулись друг другу, но тут же пришлось замолчать, поскольку к нам подошла небольшая такая толпа девушек и женщин в количество двадцати человек.

— Синьорины? Синьоры? — я поклонился, не понимая, что им нужно.

— Ваше сиятельство, вы не поможете бедной девушке? — услышал я воркующий голос, от которого у меня по спине пробежали мурашки.

Повернувшись к говорившей, я буквально едва не раскрыл рот. Прекрасное, юное создание потрясающей красоты, одетая в очень дорогое платье, сложив молитвенно руки, обращалась ко мне с просьбой.

— Каким образом? — сглотнул я невольно слюну, поскольку она еще и склонила голову, наклонившись немного вперёд и стали видны её красивые… ключицы.

— Я никак не могу справиться с переводом латыни, — на меня пристально посмотрели глубокие карие глаза, — а вы, говорят, эксперт в грамматике.

Кардинал хитро улыбнулся, прекрасно всё понимая и со смешинкой в глазах сказал.

— Иньиго, да, иди помоги синьорине, встретимся с тобой уже вечером.

Предательство пришло с той стороны, откуда я не ждал, так что тяжело вздохнув, я согласился и пошёл рядом с ней, а за нами шли её няньки и подружки, всё, что и положено было иметь знатной девушке. А то, что она из высшей знати Венеции можно было даже не сомневаться.

Видя, что мы выходим из дворца, я спросил.

— А куда мы идём, синьорина?

— Конечно же ко мне домой, ваше сиятельство, — девушка доверчиво ко мне прижалась, — где ещё могут быть мои уроки? Не во дворце же дожа?

Почувствовав горячее тело, которое ещё к тому же вкусно пахло, я отодвинулся.

— Мама не разрешает мне ездить домой к незнакомым девушкам, — попытался я съехать со скользкой темы.

На меня посмотрели изумлённым взглядом, а затем девушка залилась весёлым смехом.

— Вы и правда умны, маркиз, — она нахально взяла меня за руку, и мы словно два влюблённых направились к её лодке.

Видя, что за всем этим наблюдают сотни глаз, как простых людей, так и дворян, я осторожно вытянул ладонь и как мог отодвинулся от этого красивого, но крайне опасного создания.

— Я вам не нравлюсь, ваше сиятельство? — её глаза распахнулись, и она томно продолжила, снова сдвигаясь ко мне ближе, — а я вот влюбилась в вас, с первого взгляда.

Вот что конкретно она влюбилась, я совершенно определённо точно знал, поскольку это происходило довольно-таки часто. Девушки теряли голову, когда узнавали, что я титульный дворянин и ещё к тому же богат, так что она не была первой, и точно не последней, кто мне об этом говорил.

К этому времени мы отплыли достаточно, чтобы наш разговор слышал только её слуга, который грёб веслом, находясь позади нас и служанки, так что я решил не продолжать больше этот цирк.

— Синьорина, давайте только условимся, что как только я переведу вам текст, то сразу покину ваш дом? — спокойно обратился я к ней, сбивая весь её романтический настрой.

— Но почему? — удивилась девушка.

— Я не хочу с вами спать, чтобы не плодить бастардов, — ответил я на максимально предельно понятном ей языке, — я пока ещё не настолько богат, чтобы себе позволять подобное. И уж совершенно определённо точно не хочу на вас жениться, поскольку это будет мезальянсом для меня, ведь я планирую стать герцогом.

Мои слова падали словно тяжёлый молот на наковальню, и девушка потрясённо слушала прямые слова, сказанные без всякой куртуазности и реверансов. На её глазах выступили слёзы. Она повернулась назад, где сидели притихшие служанки и обратилась к гондольеру.