В синем море, в белой пене (СИ) - Распопов Дмитрий Викторович - Страница 48

— Иньиго? — заглянул ко мне швейцарец, — я нужен вам?

— Да, заходи и закрой плотно дверь, — сказал я, а когда он подошёл ко мне ближе, я достал рисунок и протянул его ему.

— Найди в Риме лучшего ювелира, — сказал я, снимая с шеи свою монету, и также протягивая её ему, — он должен сделать эту монету, копией той, что нарисована на рисунке.

Бернард посмотрел на рисунок, где была изображена монета, принадлежащая Аньес и кивнул.

— Дырку также просверлить? — уточнил он, — бечёвка нужна?

— Да, а на второй вопрос нет, бечёвка не нужна, — кивнул я.

— Всё сделаю, Иньиго, — забрал он у меня всё.

— И отправь с утра гонцов во дворцы Орсини и Колонна, попроси о встречах на послезавтра, — попросил я его.

— Конечно, сразу вам доложу о дате и времени, — кивнул он и вышел за дверь.

В щёлочку заглянули зелёные глаза.

— Чего тебе? — хмыкнул я, зная кому они принадлежат.

— Ваше сиятельство? Можно? Одним глазком⁈ — дверной проём стал чуть шире и показались руки, сложенные для молитвы.

— Может тебя лучше выпороть? — поинтересовался я, — ты стала наглеть.

— Можно и даже нужно, ваше сиятельство, — девушка твёрдо заверила меня, — но, если вы это сделаете лично.

— Ладно, пусть Камилла и Марта с тобой разбираются, — вздохнул я, поскольку было откровенно лень спорить, — заходи.

Аньес мышкой скользнула ко мне, упала на колени перед реликварием с мощами Иоанна Крестителя и стала молиться. Закончив, она перекрестилась, низко поклонилась мне и снова исчезла из комнаты.

Глава 25

Наверно мне стоило забрать у неё монету, а её саму оставить в Неаполе, поскольку новость о том, что часть мощей святого Иоанна Крестителя прибыла в Риме, во дворец кардинала Борджиа, со скоростью лесного пожара облетела сначала всех его слуг, затем всех слуг соседних дворцов, затем всё дальше и дальше, распространяясь по всему городу. Следующим утром, когда я проснулся, мне с грустью доложили, что перед дворцом собрались тысячи людей и молятся, а также то, что их становится всё больше и больше с каждым часом.

Не стало удивлением, что вскоре от папы прибыл целый епископ, который в приказном тоне сообщил мне, что на время моего пребывания в Риме папа распорядился перенести реликварий в собор Святого Петра, чтобы все могли его увидеть. Скрипя зубами и переживая, как бы у меня его вообще теперь не отобрали, пришлось согласиться и заодно попросить Бернарда выпороть Аньес, за слишком длинный язык. У меня не было сомнений в том, кто об этом разболтал, поскольку мои солдаты, да и сам Родриго не стали бы трепаться по этому поводу кому попало.

Пока девушку отвели на конюшню и хорошенько выпороли, прибыла огромная делегация из Апостольского дворца во главе с самим камерленго Римской курии кардиналом Людовико Тревизаном, и затем с литургиями, всеобщими молитвами, остановками возле церквей и соборов по пути к дворцу папы, реликварий был перенесён и установлен на алтарь в соборе Святого Петра. И уже туда потянулись тысячи паломников, освобождая место рядом с дворцом кардинала Борджиа.

Так что, сидя в Апостольском дворце в ожидании вызова к папе, я грустный, без реликвии, злился на себя и Аньес, хотя конечно больше на себя, что вообще показал реликвию кому-то. Риск того, что её у меня попросту отнимут возрос только что многократно. Кардинал Людовико Тревизано, возглавлявший процессию по переносу реликвии, тихо заметил мне, что я зря её вообще показал людям. Часть главы этого святого уже была в Риме начиная с XII века, и хранилась в церкви Сан-Сильвестро-ин-Капите, так что новость о том, что ещё кусочек его черепа прибыл в Риме, увеличивая духовное присутствие Иоанна Крестителя в городе, уже разлетаются по окрестностям со скоростью почтовых голубей, так что он прямо мне сказал, чтобы я даже не рассчитывал забрать реликвию в ближайшее время, поскольку в Рим начинают стекаться тысячи, если не десятки тысяч паломников. Папа подобное религиозное событие, возникшее на ровном месте, пропустить попросту не может, так что мне стоит приготовиться к тому, что увижусь я со своей реликвией крайне нескоро, если это вообще случится.

Мне также пришлось отправить гонца в Аликанте, на четырёх заводных лошадях, чтобы он нагнал Фабио и запретил рассказывать всем о реликвии. Я очень сильно надеялся, что он сможет перехватить новость до того, как в Аликанте случиться тоже, что я увидел сейчас в Риме. Как возвращаться в город без мощей, которые я всем пообещал, я даже себе не представлял.

Вскоре ко мне подошёл учитель и грустно заметил.

— Мне нужно было тебя предупредить, но я думал ты знаешь, что делаешь.

Я поднял на него грустный взгляд.

— Я даже не думал ваше преосвященство, что будет такой эффект, — тоскливо заметил я, — если бы я знал, то конечно, вёз бы реликварий в закрытом сундуке и никому бы его не показывал.

— Даю тебе домашнее задание, — мягко улыбнулся мне он, — выучить все жизнеописания святых и степень их влияния на христианство. Так ты следующий раз точно не попадёшь впросак. Что касается твоего случая, то Иоанн Креститель стоит обособленно от всех остальных святых, поскольку крестил самого Христа и является Предтечи -последним пророком Ветхого Завета и первым святым Нового. Культ его почитания очень сильный, так что не удивительно, что его мощи вызвали такой эффект.

— Спасибо за урок, ваше преосвященство, — вздохнул я, поблагодарив кардинала.

— Святой отец приглашает вас, — к нам подошёл епископ, прерывая наш разговор.

Зайдя внутрь зала, я понял, что дело и правда плохо. Пий II сидел на троне в полном папском облачении, и также на своих местах находилась почти полная курия кардиналов, а это значило, что мы были не на личном приёме, где можно было пренебречь частью этикета, а на официальном, который накладывал ограничение на поведение и вносил обязательные правила, которые необходимо было соблюсти, чтобы не бросить вызов папской власти и Риму, ведь после подобного, себя можно было смело списывать с политической арены. Таких косяков тут не прощали.

— Можете подойти, — сказал папа, и мы с кардиналом подошли ближе и встали на колени, чтобы по очереди поцеловать крест, вышитый жемчугом на туфле Пия II. Для нашего удобства даже положили две подушечки, показывая, что к нам пока ещё милостивы, ведь если бы папа хотел указать нам место, их бы вообще не положили. Всё это я считал за секунду.

— Маркиз де Мендоса, — официально обратился ко мне Пий II, когда мы встали с кардиналом Виссарионом на ноги, — вы принесли в Рим благостную весть, вернув мощи такого великого святого, как Иоанн Креститель. Мы бы хотели узнать, как они вам достались.

— Сенат Светлейшей, взял покровительство над городом Аликанте, Ваша святость, — честно ответил я, доставая документы, — и передал в дар городу эту часть мощей, которые были вывезены из Константинополя во время Четвёртого Крестового похода.

— У вас есть подтверждение этому?

— Конечно, Святой отец, — я показал все документы, которые мне сделали в Венеции и у меня их взял один из епископов, который принёс их папе, который лично со всем ознакомился. Я видел, как он поджал губы, поняв, что это не мой личный реликварий, а целого города. Я специально поэтому так и сделал, чтобы их трудно было у меня отнять, поскольку это была уже не личная собственность отдельного человека, а целого города!

Правда я не предусмотрел, что именно эти мощи были слишком важны для христиан и Рима, чтобы даже это спасло меня.

— Святой Иоанн Креститель, — папа вернул документы епископу, который отдал их мне обратно, — особо почитаем всеми христианами, и мы бы хотели, чтобы к его мощам, могли прикоснуться больше людей. Собор Святого Петра в Риме подходит сейчас для этого лучше, чем какая-то церковь в Аликанте.

Гнев вспыхнул у меня в груди, но я огромным усилием воли его подавил, поссориться сейчас с папой было наихудшим решением из возможных.

— Ваша святость, — осторожно ответил я, — в Риме уже есть часть мощей святого Иоанна Крестителя. Получится, что в Вечном городе их будет две, а в Аликанте не одной? Я страшусь даже подумать вернуться без них в Аликанте, поскольку новость об этом даре уже отправилась туда раньше меня.