Шайтан Иван 12 (СИ) - Тен Эдуард - Страница 34

Она ободряюще улыбнулась Марьяне, стараясь снять её напряжение.

— Благодарю вас, ваше императорское высочество, — вымученно улыбнулась Марьяна. — Вы не представляете, как мне хочется попробовать всё, что на столе.

Мария Александровна рассмеялась.

— Это салат «Манье». Его берут этой ложкой, — она положила немного салата на тарелку Марьяны, — а едят вилкой. Можно помогать корочкой хлеба.

Так, переходя от одного блюда к другому, она объясняла Марьяне, как правильно их есть.

Напряжение за столом потихоньку исчезло, и раскрасневшаяся Марьяна с аппетитом попробовала почти все блюда, особенно налегая на десерт.

— Пирожные — просто чудо, какие вкусные! — восхитилась она.

Когда все перешли в гостиную и пили чай, цесаревич спросил:

— Графиня, поделитесь с нами, из какой семьи вы происходите? Кто родители такой красавицы?

Константин и Марьяна смутились.

— Позвольте мне пояснить, ваше императорское высочество, — взял я слово. — Мне пришлось вплотную заниматься обстоятельствами жизни Марии Николаевны.

Я самым подробным образом рассказал о всех перипетиях её судьбы. Рассказ получился длинным и очень интересным. Цесаревич и Мария Александровна выслушали его, не перебивая.

— Признаюсь, очень трогательная история, князь, — сказал Александр. — Получается, вы, графиня, сербская дворянка Мария Николаевна Костич?

— Да, ваше императорское высочество, — ответила Марьяна. — Но узнала об этом только полгода назад.

— А вы, граф, — цесаревич повернулся к Константину, — взяли в жёны простую казачку Марьяну Стрелкову?

— Получается так, ваше императорское высочество, — улыбнулся Костя. — И нисколько не жалею.

— А как же ваша мать? — спросила Мария Александровна. — Она так и пребывает невольницей?

— Нет, ваше императорское высочество, — ответил я. — Она давно не рабыня. Её муж — уважаемый купец. У них двое сыновей, и она вполне счастлива. А теперь, узнав, что её дочь жива, она обрела душевной покой.

— Слава богу, что так хорошо разрешилась ваша судьба, графиня, и судьба вашей матери, — облегчённо выдохнула Мария Александровна.

Когда компания разделилась по интересам, женщины устроились в дальнем углу гостиной и, перестав обращать внимание на мужчин, переключились на свои разговоры. Александр спросил:

— Пётр Алексеевич, ты уверен в своей затее с формированием горского полка?

— Да, Александр Николаевич, уверен, — ответил я. — И даже думаю развернуть его в бригаду, после того как они покажут себя в деле.

— А вы знаете о затее вашего князя, граф? — спросил цесаревич, обращаясь к Константину.

— Да, ваше императорское высочество, — ответил тот. — Даже скажу вам больше. Многие горцы, узнав о формировании полка, уже сейчас изъявляют желание записаться добровольцами.

У Азамата даже вышло недопонимание с отцом — князем Баташевым. Азамат хочет стать сотником черкесской сотни. Отец запрещает ему, мотивируя тем, что он наследник и командир княжеских вооружённых формирований. Азамат говорил, что уже сейчас желающих больше сотни. Вот такие дела, командир. Четырьмя сотнями Михаилу Юрьевичу не обойтись.

Я посмотрел на Александра, давая ему понять, что слова излишни.

— Хорошо, Пётр Алексеевич, — подвёл итог цесаревич. — Вижу, ты всё предусмотрел и рассчитал. Я не против твоей затеи. Буду рад, если у тебя получится реализовать этот план.

Поздно вечером, когда все разъезжались из дворца наследника, я приказал Савве и Эркену сопровождать графа. Со мной оставались неизменные Паша и Аслан.

Всю дорогу Катерина и Марэ делились впечатлениями и со смехом вспоминали, как Марьяна съела все пирожные, а Мария Александровна не верила своим глазам, не понимая, как можно съесть столько пирожных за раз.

Глава 22

Разбирая корреспонденцию и секретные донесения, я прочитал коротенькое письмо от княгини Оболенской. Она за столь короткий срок смогла войти в ближайшее окружение Виктории. Я даже не мог представить, как ей удалось это. Мои надежды оправдались на все сто. Теперь главное — чтобы она не спешила, постаралась закрепиться на этой позиции. Ничего такого, что могло бы оттолкнуть королеву. Я стал писать ответ, несколько раз акцентируя внимание на осторожности и на том, чтобы не допускать опрометчивых действий и поступков.

— Командир, к тебе полковник Гессен, — доложил Савва.

— Пригласи!

— Здравия желаю, ваше высокопревосходительство, — приветствовал меня вошедший полковник. С ним в кабинет проследовал капитан Володин.

— Здравствуйте, Герман Иванович, Арсений Олегович! Присаживайтесь. Чем порадуете или огорчите?

— Пётр Алексеевич, по вашему поручению мы тщательно отработали все возможные версии и накопали очень интересный, но, в то же время, небезопасный для дальнейшей работы материал. Возникла необходимость обсудить с вами некоторые моменты.

Граф Бенкендорф дал команду всем экспедициям Третьего отделения канцелярии его императорского величества работать со мной в полном объёме, без ограничений, подразумевая, что в скором времени все эти структуры войдут в Службу имперской безопасности, руководить которой буду я.

— Пётр Алексеевич, в основном этим делом занимался капитан Володин, — сказал Гессен. — Он и доложит все подробности.

Он посмотрел на капитана:

— Ваше сиятельство, мы достоверно установили, что инициатива проведения карточной провокации принадлежит Нессельроде. Однозначно — он. Но вы потребовали расследовать дальше, ибо сомневались в авторстве Нессельроде, — и оказались правы.

Капитан помолчал, собираясь с мыслями.

— Ваше сиятельство, хочу заметить: это пока только наши подозрения, поскольку работать более углублённо мы не решились. Нессельроде — частый гость в особняке графа Орлова в Стрельне. Там собираются только именитые и доверенные особы. Салон графини Орловой — Ольги Александровны, статс-дамы её императорского величества Александры Фёдоровны. Влияние её и графа Орлова при дворе его величества очень велико. Если они узнают о нашем слежении, будет вселенский скандал. Наши головы слетят в тот же час, как только это станет известно.

— Пётр Алексеевич, — вмешался Гессен, — мне нужна ваша санкция на дальнейшую разработку салона графини Орловой и всего, что с этим связано. Проникнуть в салон крайне затруднительно. Высока вероятность обнаружения нашего наблюдения.

Я задумался. Крепко задумался. Граф Орлов — это величина, один из немногих, кто пользуется полным доверием Николая Павловича. Мне с ним пока не тягаться. Но что-то подсказывало: работу следует продолжить в обязательном порядке.

— Что у вас есть на графиню Орлову?

Гессен и Володин переглянулись.

— Только общие сведения, ваше сиятельство, — доложил Володин. — Кавалерственная дама, награждена малым крестом ордена Святой Екатерины. Ещё раз повторюсь: имеет при дворе влияние, как никто другой.

— Герман Иванович, — сказал я, — соберите максимально возможные сведения о графине Орловой. Но сделайте это очень аккуратно. Повторяю: всё, что возможно. От этого зависит слишком много. Мы не должны проколоться на этом деле.

— Сделаем всё возможное, Пётр Алексеевич, — произнёс Гессен и удалился вместе с Володиным. Я погрузился в размышления, осознавая критический недостаток информации.

Вечером, в уютной обстановке кабинета графа Васильева, я инициировал беседу, касающуюся графа Орлова и его супруги.

— Дмитрий Борисович, — начал я, — мне необходимы исчерпывающие сведения о графе Орлове и его супруге. Прошу предоставить всю доступную информацию.

Васильев, уловив суть моего запроса, мгновенно отреагировал, выразив обеспокоенность:

— Пётр, ты явно переоцениваешь свои возможности. Конфликт с графом Орловым может иметь непредсказуемые последствия. Если есть возможность, настоятельно рекомендую воздержаться от дальнейших действий. Даже граф Бенкендорф не предпримет шагов против Орлова без веских оснований. Я не могу представить, что потребуется для того, чтобы Орлов оказался в опале у императора.