Шайтан Иван 12 (СИ) - Тен Эдуард - Страница 38

Капитан помолчал, собираясь с мыслями.

— Подозреваю, что графиня, под влиянием авторитета отца как видного масона и влияния её матушки, имеет обширные связи с масонскими кругами, особенно итальянскими. Умна, обладает волевым характером и большим влиянием на мужа. Имеет обширные связи в высших эшелонах власти, вплоть до императорской семьи. Граф Нессельроде — частый гость в имении, также князь Толстой, семейство Пущиных и многие другие. Помогла Герцену получить разрешение на выезд из России. Оказывает всемерную поддержку Козрое Дузи — весьма востребованному художнику. Частым гостем графини является поверенный итальянского посольства Антонио Филети, граф Силато. Он — масон ложи «Молодая Италия». Сведения, впрочем, не проверены, ваше сиятельство.

Володин перевёл дух.

— Достоверно известно прилюдное высказывание графини по поводу просьбы императрицы сделать её сына Николая товарищем для игр великого князя Михаила. Графиня заявила, что не намерена превращать своего сына в шута и лакея.

— Это точно, Арсений Владимирович? Впрочем, неважно. У вас есть возможность донести эту информацию до императрицы?

— Да, Пётр Алексеевич. Есть графиня Львова — ближайшая фрейлина её величества. Ольга Александровна не раз нелестно отзывалась об умственных способностях графини Львовой. А замечания и мнение графини Орловой имеют в свете очень веское значение. Правда, в последнее время графиня намеренно отстранилась от него — свет её изрядно утомил. Побывать у неё в Стрельне много труднее, чем в императорском дворце. По некоторым суждениям, между императрицей и графиней произошло охлаждение. Точной причины мы не знаем.

— Благодарю вас, Арсений Владимирович, за отлично проделанную работу. — Я помолчал, обдумывая услышанное. — Постарайтесь как можно быстрее донести до императрицы эту пикантную подробность. Добавьте ещё что-нибудь в таком роде: императрица постарела, потеряла хватку… ну и какую-нибудь занимательную историю про любовницу его величества — Елизавету Покровскую. Не мне вас учить, капитан. — Я посмотрел ему прямо в глаза. — Не нравится мне этот дружный кружок по интересам.

— Пётр Алексеевич, есть необходимость поставить в известность, его высокопревосходительство Бенкендорфа?

— Нет, Арсений Владимирович, я сам доведу до него все наши действия.

Я попросил приёма у Бенкендорфа. Была необходимость уже сейчас готовить почву для формирования у него и у императрицы негативного отношения к графине Орловой.

— Здравия желаю, ваше высокопревосходительство!

Бенкендорф кивнул в ответ.

— Александр Христофорович, вы просили поставить вас в известность при получении новых сведений об итальянских масонах.

— Вам стало известно что-то новое? — заинтересовался Бенкендорф.

— Так точно. Наш агент доподлинно знает, что из России неоднократно поступали средства в фонд масонской ложи «Молодая Италия» — за три года не меньше сорока тысяч рублей. Имён и фамилий он не знает, но сумма точная. Не могу утверждать с полной уверенностью, но мне кажется, это графиня Ольга Александровна Орлова.

Бенкендорф нахмурился, услышав имя той, кого я подозревал.

— Граф Орлов также связан с масонами?

— Точных доказательств нет, но… — я посмотрел на Бенкендорфа. — Считаю необходимым более плотно заняться разработкой этой особы.

Бенкендорф надолго задумался.

— Пётр Алексеевич, вы знаете, какое место занимает граф Орлов при дворе его императорского величества? И его супруга — до недавнего времени?

— Так точно. — Я решил опередить его. — Я отдал распоряжение начать наблюдение за графиней Орловой по своей инициативе и всю ответственность несу сам. — Бенкендорф уже открыл было рот, но я продолжил: — Уже есть некоторые сведения, и достаточно серьёзные, чтобы задуматься.

— И что же за сведения, Пётр Алексеевич?

Я коротко изложил заранее подготовленную информацию, косвенно указывающую на связь графини с масонской ложей. А в конце выложил явную дезу — но правдоподобную.

— Графиня во всеуслышание заявила о своём негативном отношении к княгине Ливен, называя её шпионскую деятельность мерзкой и подлой, тем более за деньги. — Я выдержал паузу. — Александр Христофорович, поймите меня правильно, но столь демонстративное раскрытие деятельности Дарьи Христофоровны — очень важной и нужной для нас — просто не лезет ни в какие рамки. Она выдала Дарью Христофоровны с головой при этом выставляя её деятельность в таком негативе. Наверняка об этом извещены все её знакомые, послы почти всей Европы. Непонятно: это глупость или намеренное предательство?

Я внимательно следил за реакцией Бенкендорфа. По тому, как его желваки застыли, а губы сжались в тонкую полоску, я понял: мои слова глубоко запали ему в душу. И можно было не сомневаться, во что выльется информация, которую я только что слил Бенкендорфу.

— Александр Христофорович, если вы считаете наблюдение за Орловыми лишним, мы можем его прекратить.

— Отчего же, князь. Работайте, — тихо произнёс Бенкендорф. — Не хватало нам ещё этой заразы — масонов.

Основное «добро» получено. Остаётся спокойно и толково обложить графиню Орлову. Как относиться к графу Орлову? Будем посмотреть. Со слов знающих эту семью бдительных граждан, граф полностью доверяет своей супруге, как и она ему. Живут каждый своей жизнью, не мешая друг другу. Оставалось ждать результаты моих заготовок запущенных по определенным информационным каналам.

Зимний дворец. Покои императрицы.

Императрица Александра Фёдоровна сидела у окна с книгой в руках, но взгляд её был устремлён в окно. В дверь тихо постучали, и на пороге появилась графиня Львова — ближайшая фрейлина её величества.

— Ваше императорское величество, позволите ли войти? — спросила Львова, склонившись в почтительном реверансе.

— Входи, Софья Дмитриевна, — кивнула императрица, откладывая книгу. — Что-то случилось? У тебя встревоженный вид.

Графиня Львова приблизилась и, выдержав паузу, тихо произнесла:

— Ваше величество, я сочла своим долгом доложить вам об одном разговоре, который до меня дошёл. Речь идёт о графине Орловой.

Императрица слегка изменилась в лице, но голос остался ровным:

— Говори, Софья Дмитриевна.

— Если помните, ваше величество, отказ графини Орловой на вашу просьбу прислать её сына Николая для совместных игр с великим князем Михаилом Николаевичем. Тогда, в присутствии нескольких дам, графиня Орлова позволила себе… — фрейлина запнулась, подбирая слова, — весьма неподобающее высказывание. Оно касалось вас, ваше величество, и вашей просьбы.

Императрица нахмурилась, но промолчала, давая фрейлине возможность продолжить.

— Графиня Орлова, — Львова понизила голос почти до шёпота, — заявила во всеуслышание, что не намерена делать из своего сына ни лакея, ни шута.

Повисла тяжёлая тишина. Императрица медленно поднялась с кресла и подошла к окну. Львова замерла, не смея нарушить молчание.

— Лакея и шута… — повторила Александра Фёдоровна с ледяным спокойствием. — Так она сказала?

— Слово в слово, ваше величество. При дамах. При посторонних. Я сочла своим долгом…

— Вы поступили правильно, Софья Дмитриевна, — перебила императрица, не оборачиваясь. — Можете идти.

Львова сделала шаг к двери, но остановилась.

— Ваше величество, быть может, стоит…

— Я сказала — можете идти, — повторила императрица тихо, но с таким холодом в голосе, что фрейлина мгновенно скрылась за дверью.

Александра Фёдоровна осталась одна. Её пальцы, лежавшие на подоконнике, слегка дрожали.

— Лакея и шута… — прошептала она. — Что ж, княгиня, вы сами выбрали свою участь.

Императрица Александра Фёдоровна долго стояла у окна. Слова фрейлины вонзились под сердце — не столько обидой, сколько ледяным презрением.

— Лакея и шута… Она назвала моего сына — великого князя — поводом для унижения своего отпрыска. Чем же мы так провинились перед тобой, Ольга Александровна?

Она прошлась по комнате, машинально поправляя складки платья. Обида переросла в холодную, расчётливую злость. Графиня Орлова долго позволяла себе слишком многое. Пора напомнить ей, где чьё место.