Шайтан Иван 12 (СИ) - Тен Эдуард - Страница 48

Я заметил, как император нахмурился при моих последних словах. Бенкендорф слегка побледнел, а великий князь Павел отвернулся к окну, с трудом сдерживаясь от смеха.

— Прошу прощения, ваше величество, за простоту речи. Не вижу смысла искать высокопарные слова для изложения сути дела, связанного с австрийцами.

Император молчал.

— По вашему, князь, — произнёс он тихо, — мы должны быть сторонними наблюдателями и спокойно смотреть, как разваливается Австрийская империя?

— Ваше величество, князь не это имел в виду, — поспешил смягчить назревающий гнев императора Бенкендорф.

— Ваше величество, — я шагнул вперёд, — оказывать помощь Австрии или нет — сугубо ваша прерогатива. Однако у меня есть вопрос. Почему ни одна из европейских стран — ни Пруссия, ни Франция, ни та же Англия — не спешит оказать помощь Францу Иосифу? Да потому что для них развал Австрии не столько зло, сколько благо. Можно будет прибрать к рукам то, что плохо лежит. Франц Иосиф, зная вас как благородного монарха и верного союзника, обратился за помощью именно к вам — и не прогадал.

Я смотрел на Николая, наблюдая, как по его лицу пробежала гамма противоречивых чувств. Он попал в тупиковое положение.

— Право слово, князь, не знаю, как воспринимать ваши слова. То ли оскорбление, то ли похвала. — Усмехнулся Николай. — В любом случае решение принято: помочь императору Францу Иосифу и направить стотысячную армию на подавление венгерского восстания.

Николай смотрел на меня с чувством удовлетворённого превосходства, как бы показывая мне моё место.

— Ваше величество, только вы решаете вопросы войны и мира. Мы выполним вашу волю, но позволю себе заметить: сто тысяч — слишком большой контингент. Такая армия потребует огромных расходов на содержание, будет неповоротлива и медлительна. Сообразно театру действий достаточно трёх корпусов численностью по двадцать тысяч человек. Стоит сделать уклон в сторону подвижных частей — кавалерии, усиленной артиллерией. Три пехотные дивизии и вспомогательные подразделения. Всё снабжение фуражом и продовольствием возложить на австрийцев. Необходимо также тщательно следить за карательными операциями, которые будут проводить австрийцы. Противостояние между венграми, с одной стороны, и хорватами, сербами, румынами — с другой, приобрело крайне ожесточённые формы. Не сомневаюсь, что после нашего участия в подавлении восстания просвещённая Европа обвинит нас во всех зверствах и жестокостях. Австрийцы — в первую очередь.

Снова молчаливое осмысление императором моих слов.

— Князь, у вас на всё имеется своё мнение. Всё-то вы знаете, — неопределённо произнёс император. — Ваши сведения точны относительно сложившейся обстановки на предстоящем театре военных действий?

— Численность войск повстанцев точно неизвестна. Ополчение и рекрутский набор не позволяют определить точное количество, но командиры самых крупных формирований мне известны, данные месячной давности, — ответил я.

— Ваша агентура? — спросил Николай.

— Так точно, ваше величество. Но не только. Сведения из посольства, представительств и других источников.

Император задумался.

— Скажите, князь, почему вы так уверены, что все будут плохо отзываться о нашем участии в подавлении венгерского восстания? Мы выполняем союзнический долг.

— А когда было иначе, ваше величество? Не надо далеко ходить за примерами. Мы вынесли всю тяжесть нашествия Наполеона. Достаточно взглянуть, кто входил в его армию — вся Европа, без исключения. Мы разбили его. Тогда все хлопали и называли нас спасителями. А сейчас об этом стараются не вспоминать. Оказывается, его победила коалиция во главе с Англией, а мы так, где-то сбоку. Война с Турцией: нас постоянно сталкивают с ними лбами, но как только мы побеждаем — вся Европа с англичанами начинают грозить войной, спасая Порту. Для них мы всегда неотёсанные варвары. По поводу Австрийской империи — парадокс, ваше величество. Венгры, восставшие против императора Франца Иосифа, требуют отделения и образования самостоятельного Венгерского королевства, но при этом отказывают в самоопределении другим народам, жестоко подавляют их, принуждая оставаться в составе королевства. Тех же хорватов, сербов, румын. Все ищут только свою выгоду. Так было, есть и будет всегда. Почему же мы должны наводить порядок в Австрийской империи, платя кровью наших солдат? Пусть австрийцы сами воюют за себя, а мы поможем им. Поможем, ваше величество, а не будем делать за них всю грязную работу.

Все остальные участники совещания молча присутствовали, слушая наш разговор с Николаем. Бенкендорф, видя спокойствие императора, немного успокоился.

— Хорошо, князь. Я услышал вас. Мы ещё раз обдумаем наше участие в предстоящем походе, но хочу поставить вас в известность: вы будете назначены советником при командующем войсками, направленными на это дело. Вероятнее всего, им окажется светлейший князь Паскевич. Надеюсь, вы проследите за тем, чтобы австрийцы не использовали нас втёмную и не допускали никаких жестокостей и непотребств.

— Слушаюсь, ваше величество, — склонился я в коротком поклоне.

По пути в кабинет Бенкендорф не выдержал.

— Всё-таки не послушались меня, Пётр Алексеевич. По краю ходите.

— Александр Христофорович, мне кажется, я не выходил за рамки дозволенного, — ответил я с невинным видом.

Бенкендорф покачал головой.

Глава 30

Кавказ. Пластуновка.

Князь Долгорукий, командир пластунской бригады, получил приказ из штаба Кавказского корпуса о том, что он назначен командиром сводного Кавказского отряда в составе батальона пластунской бригады, горного егерского батальона, Горского туземного полка и сводного казачьего полка. После сбора и формирования отряда ему следует выступить и не позднее 25 мая прибыть в город Суратово, с последующим выдвижением в Варшаву, Царство Польское. В конечный пункт назначения надлежит прибыть не позднее 5 июня. По прибытии в Варшаву сводный отряд поступает в полное распоряжение генерал-лейтенанта князя Иванова-Васильева.

Командир в своё последнее посещение предупреждал о подобном стечении обстоятельств и просил загодя начать готовиться к такому дальнему походу. Андрей вместе с Веселовым, новым начальником штаба, просчитал маршрут движения. До выступления оставалось меньше месяца. Все подразделения, участвующие в походе, заранее оповещены и тоже готовятся.

— Ерёма, что у тебя с бойцами?

— Андрей Владимирович, как огласили списки, кто в поход идёт, так началась буза. Те, кто не попал, стали возмущаться, особенно молодняк. Без году неделя, как пластунами стали, а туда же: «Как мы без них справимся?» — усмехнулся Веселов. — Не в открытую, конечно, по углам и казармам бухтят.

— Да уж, о чём говорить, если Егор Лукич подходил ко мне с просьбой взять его.

— И что решил командир?

— Отказал. Кто в Пластуновке командовать будет?

— Слышал, у Лермонта прамблемы, командир?

— Проблемы, Ерёма, — это неприятные обстоятельства. Ты же начальник штаба бригады. Изволь соответствовать. — Улыбнулся Андрей.

— Проблемы, — повторил Еремей.

— Есть такое. Грузины с осетинами одолели. Требуют сформировать пятую сотню. Князя Воронцова завалили жалобами, что Миша ущемляет джигитов христианского вероисповедания.

— Во как, хитро удумали. Грузины завсегда гонористыми были. У них каждый второй — князь, а остальные — дворяне. Простого среди них днём с огнём не сыщешь. — Рассмеялся Еремей. — Не слезут с Лермонта, пока своего не добьются.

— То-то и оно. Но думаю, Миша не уступит.

— И правильно сделает. На кой их сейчас брать в полк? Они же всю дисциплину порушат. Не дай бог ещё с чеченами или аварцами сцепятся. Они же раньше резались меж собой как полоумные. Чуть не так — сразу за кинжалы хватаются. Разумней будет из них христианский полк сформировать если уж так служить хочется.

— Ладно, Еремей, Миша сам управится, не маленький. Нам бы…