Шайтан Иван 12 (СИ) - Тен Эдуард - Страница 64

— Отставить. Полковник, с лошадьми справитесь? Каждый боец на счету, особенно разведчик.

Разведчики Кости вошли в лес и растворились в нём. Мы, выждав полчаса, тронулись, напряжённо ожидая нападения. Вахмистр со своими бойцами, помимо всего, были одеты в легкие бронежилеты, которые не особенно выделялись на них.

Дорога вышла почти вплотную к опушке. Не больше двадцати метров.

— Здесь… — Кольнуло в сердце.

В лесу раздался нестройный залп. Послышались крики. Я со своими и охраной, рассыпавшись цепью рванули на выстрелы. Добежав до линии деревьев спрятавшись за стволом я заметил мелькающие фигуры между деревьями. Открыли выборочный огонь по готовности. Медленно, с осторожностью стали углубляться в лес.

— Командир, — коснулся моего плеча Паша. — Не лезь на рожон.

Паша был прав. Постарался сбить азарт боя. Выстрелил два раза. Попал, видел падающие тела.

Через двадцать минут стрельба утихла. Из глубины леса послышался крик.

— Командир, свои, не стрелять! Осторожно, сходимся.

— Добро Костя, сходимся! — ответил Савва.

— Зачистка, контроль! — раздалась команда Кости.

Через час всё закончилось. Насчитали сорок девять трупов. Собирать всех не стали — забрали ценные трофеи. Разведчики захватили тридцать семь лошадей, остальные разбежались, как и несколько нападавших. Аслан и Эркен категорически отказались бросать лошадей. Да и признаться, жалко было оставлять — отличные строевые лошади, по статям много превосходящие наших. Немецкие штуцера, качественное холодное оружие, хорошая телега с фуражом.

Костя притащил двоих раненых.

— Савва, работай.

Я сел в стороне, наблюдая за его действиями. Оба молодые мужчины, лет двадцати пяти, может, чуть младше. Один ранен в ногу, другой — в плечо. На первые вопросы — молчание и злые взгляды.

— Игла, — коротко скомандовал Савва.

Эркен и Паша скрутили раненого в ногу и вывернули руку. Савва медленно ввёл иглу рядом с локтем.

Тут началось такое! Допрашиваемый заорал благим матом — на польском, немецком и ещё на каком-то языке. За эти двадцать секунд он успел и повыть, и заплакать, и пустить слюни, и потерять сознание.

Савва вытащил иглу и повернулся к другому пленному. Тот, ошалевший от ужаса, увиденным быстро заговорил, отвечая на вопросы без утайки.

— Остатки отряда пана Ястремжинского из Галиции. Польский легион. Командование объединённого польского легиона узнало о прибытии русского посланника к генералу Гёргею. Опасаясь, что генерал пойдёт на переговоры с русским командованием, приказало пану Ястремжинскому с остатками эскадрона напасть и убить русского посланника. Богушский лес — место, которое нельзя миновать.

Савва посмотрел на меня. Я качнул головой — давая понять, что пленные мне не нужны. Разведчики короткими ударами ножа ликвидировали обоих.

Миновали Богушский лес и остановились на ночлег в поле.

— Ты зачем балаган устроил? — тихо спросил у Саввы.

Он молчал.

— Хотели посмотреть, как оно без кляпа будет, — виновато признался Паша.

— Чурки с ушами, б…ть, — со злостью сквозь зубы тихо прошипел я. — Ну что, насмотрелись? Полковник чуть не обоссался от жути такой. В следующий раз на себе попробуете, натуралисты хреновы.

Бойцы сидели с опущенными головами, понимая, что накосячили конкретно и заслужили разнос командира.

— Интересно, как оно, без кляпа? — ехидно передразнил Эркен Пашу, инициатора эксперимента.

Паша промолчал, осознавая свою вину.

— Слышь, Савва, а чё такое нат…таррр…лист?

— А хрен его знает. Что-нибудь непристойное, наверно. Командир всегда так: обзовёт и смеётся втихаря, а ты гадай, как он тебя обозвал. — С досадой ответил Савва. — Угораздило послушать тебя.

Остаток пути проехали молча. Полковник не лез с душевными разговорами после наглядного допроса пленных и их ликвидации. По его взгляду было понятно, что Иштван задумался над тем, кем я являюсь на самом деле. Его отношении ко мне и моим людям в корне поменялось.

Ставка командующего армией, фельдмаршала светлейшего князя Паскевича.

— Здравия желаю, ваша светлость.

— Здравствуйте, князь. И как ваша задумка?

— Генерал Артур Гёргей готов сложить оружие и сдаться.

— Вот как! — оживился Паскевич. — Признаться, не чаял такого оборота, Пётр Алексеевич. Мыслил, что генерал продолжит сопротивление и даже готовил ответ императору: почему задерживается кампания. Если всё пройдёт, как вы говорите, не премину отметить вас перед его величеством и просить достойно наградить. А вот чем — решать уже не мне.

— Не ради наград службу справляем, ваша светлость, а ради блага отчизны нашей. Но коли заслужил, будь добр, отдай, что положено.

Паскевич не выдержал и рассмеялся.

— Хорошо сказано, князь. Кратко и по делу.

— Ваша светлость, Фёдор Иванович, у генерала Гёргея одно непременное условие.

— И какое же?

— Он соглашается сдаться непременно вам, Фёдор Иванович, и никак иначе.

— Отчего же так? Чем австрийцы плохи?

— Фёдор Иванович, он уверен: если бы не вы, ваша светлость, во главе русской армии, австрийцы непременно потерпели бы поражение.

Почему не сделать человеку приятное, тем более если это почти правда?

— Хорошо, я выполню просьбу генерала. Он заслужил, чтобы я пошёл ему навстречу.

Паскевичу явно понравилась мысль быть победителем и спасителем Австрийской империи. Конечно, главный — император Николай, но блестящий исполнитель и победитель — светлейший князь Паскевич-Эриванский.

Как я и предполагал, светлейший князь не стал затягивать и в сопровождении драгунского полка, гвардейского эскадрона, сотни казаков и горцев отправился в Вилагош. Остальная армия двинулась следом.

Двенадцатого августа мы прибыли в город, тринадцатого генерал Гёргей передал свою саблю в руки светлейшего князя Паскевича и приказал своей армии сложить оружие.

Официально Венгерский поход русской армии закончился. Австрийцы, крайне недовольные подобным исходом дела, приступили к фильтрации и чистке пленных. Армия генерала Гёргея только на бумаге насчитывала пятьдесят тысяч человек; в действительности же в плен попало не более девяти тысяч. Австрийцы до самой зимы выискивали и добивали мелкие отряды повстанцев.

Фельдмаршал-лейтенант Кессель не пытался скрыть своего недовольства и всячески старался вытребовать генерала Гёргея себе, чтобы доставить его в Вену. Я настоял на том, чтобы австрийцы дали гарантии не причинять генералу вреда, а после суда позволить ему выехать за границу. И только дождавшись гарантийного письма за подписью императора Франца Иосифа, мы передали генерала Гёргея в руки австрийцев.

С огромным облегчением я расслабился и принялся писать два длиннейших доклада — его императорскому величеству и Бенкендорфу в первую очередь.

— Командир, к тебе курьер, — сообщил Паша.

Я вышел из своей кареты.

— Ваше высокопревосходительство, вам пакет.

Курьер передал мне пухлый пакет и, отдав честь, удалился. Я аккуратно вскрыл его и первым делом обнаружил срочную депешу генерал-майора Леднёва.

Секретно

Его сиятельству

князю Иванову-Васильеву

от генерал-майора Леднёва

Донесение

Ваше сиятельство,

с прискорбием сообщаю вашему сиятельству нижеследующее:

Сего июля 23-го дня, в 9 часов утра, на господина генерал-адъютанта, начальника Третьего отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии, графа Александра Христофоровича Бенкендорфа было совершено злодейское покушение посредством взрыва.

От полученного смертельного ранения граф Бенкендорф, не приходя в сознание, спустя три часа скончался.

Вследствие сего печального события Его Императорское Величество высочайше повелеть соизволил назначить начальником Третьего отделения и шефом жандармского корпуса, графа Орлова Алексея Фёдоровича.

О чём вашему сиятельству донести за долг поставляю.