Шайтан Иван 12 (СИ) - Тен Эдуард - Страница 7

Генерал Свиридов и князь Воронцов склонились над картой.

— Что ж, Анатолий Викторович, — сказал Воронцов, выпрямляясь, — вносите поправки в план. Будем надеяться, что вы, полковник, не ошибаетесь.

— Полагаю, на этот раз можно рискнуть, — ответил Шувалов. — Слишком уж точны сведения, чтобы оказаться ловушкой.

Воронцов кивнул, принимая довод. В палатке воцарилась деловая тишина, прерываемая лишь шорохом карты и скрипом карандашей.

Рустем вернулся через три дня, как и обещал. Он доложил, что поручение выполнено в точности. Флетчер выслушал, кивнул, вручил ему пятнадцать золотых лир — щедрую плату, чтобы не возникало лишних вопросов — и отпустил проводника. Никто из окружающих не обратил на этот эпизод внимания.

На совещании у Ахмет-бея Флетчер держался как обычно. Уточнял детали, предлагал корректировки, спорил о сроках. Всё это было частью его работы. Никто не мог бы заподозрить, что он уже сделал главное.

— Полковник, вы пойдёте с основными силами? — спросил Ахмет-бей, когда обсуждалось построение отрядов.

— Я буду в штабе, — ответил Флетчер. — Моя задача — координация. Если потребуется корректировка плана на ходу, я должен быть на связи со всеми отрядами. В бою от меня будет мало толку.

Ахмет-бей пожал плечами. Англичанин был наблюдателем-советником, а не полевым командиром. Его место было там, откуда он мог управлять связью.

День начала операции.

Утром лагерь гудел. Отряды выстраивались, всадники проверяли снаряжение, артиллеристы впрягали лошадей в орудия. Флетчер находился в штабной палатке, разбирая донесения, сверяя часы, отдавая распоряжения. Он был сосредоточен и деловит.

Когда Ахмет-бей с основными силами двинулся к границе, Флетчер остался в лагере. Официальная причина — необходимость поддерживать связь с резервными отрядами и обеспечивать снабжение. Он развернул карту, разложил бумаги, приготовил сигнальные флажки для связи с гонцами.

— Полковник, — окликнул его лейтенант Грей, приставленный к нему в помощники. — Вы не хотите посмотреть, как пойдёт дело?

— Моё дело здесь, — ответил Флетчер, не поднимая головы от бумаг. — Доложите, когда начнётся наступление.

Грей хмыкнул и вышел из палатки.

Флетчер остался один. Он сидел над картой, делал пометки, перечитывал сводки — всё, что полагалось делать офицеру в день большой операции. Ни тени беспокойства, ни спешки. Спокойный, деловитый, исполнительный.

Оставалось только ждать.

Через два часа.

В палатку ворвался гонец, весь в пыли и поту.

— Фарух-ага! Ахмет-бей попал в засаду! Русские были готовы! Артиллерия! Мы потеряли много людей!

Флетчер поднял голову. Лицо его выражало озабоченность — ровно ту, которую следовало ожидать от офицера, узнавшего о провале операции.

— Доложи подробности, — сказал он, разворачивая чистый лист для записи. — Что с основными силами? Где наёмные отряды?

Гонец сбивчиво рассказывал. Флетчер записывал, задавал уточняющие вопросы, делал пометки на карте. Всё как положено.

К полудню стало ясно: операция провалена. Ахмет-бей с потерями откатился назад, наёмные отряды, не получив поддержки, даже не перешли границу. Русские встретили нападающих на хорошо подготовленных позициях, с артиллерией и развёрнутыми частями.

Флетчер составил предварительный отчёт о ходе операции, зафиксировав приблизительные потери, время и координаты столкновений. Всё сухо, по-военному, без лишних эмоций.

Вечер того же дня.

Ахмет-бей вернулся в лагерь злой, усталый, с окровавленной повязкой на руке. Он сразу направился к штабной палатке.

— Англичанин! — крикнул он, входя. — Нас предали! Откуда русские знали? Кто их предупредил?

Флетчер поднялся из-за стола. На лице его не было и тени смущения.

— Я не знаю, — сказал он ровно. — Но это уже не важно. Важно, что операция провалена. Мне нужно подготовить донесение в Константинополь. Будут вопросы — отвечу. Сейчас нужно спасать то, что осталось.

Ахмет-бей смотрел на него, пытаясь найти признаки обмана. Но лицо полковника было спокойно и открыто. Он вёл себя как человек, который сделал всё, что от него зависело, и теперь пытается минимизировать последствия неудачи.

— Ты ничего не знал? — спросил Ахмет-бей, уже не так уверенно.

— Я знал план, — ответил Флетчер. — Я его разрабатывал. Если русские о нём узнали — утечка могла быть где угодно. В Константинополе, в вашем штабе, в отрядах. — Он помолчал. — Сейчас не время искать виноватых. Нужно уводить людей и припасы, пока русские не перешли в контрнаступление.

Ахмет-бей сплюнул, развернулся и вышел.

Флетчер сел за стол, взял перо и начал писать рапорт. Формулировки были тщательно выверены: операция не удалась из-за внезапного обнаружения отрядов русскими, предположительно — утечка информации на уровне командования османских сил. Рекомендации — провести внутреннее расследование. Полковник Флетчер выполнил свои обязанности в полном объёме.

Перо скрипело по бумаге. Рука не дрожала.

Константинополь. Британское посольство.

— Операция провалилась, сэр, — докладывал Флетчер, стоя перед послом. — Русские были готовы. Артиллерия на позициях, войска развёрнуты. Ахмет-бей потерял больше полутора тысяч человек. Наёмные отряды даже не вступили в дело.

— Как это могло произойти? — голос посла был холоден. — О нападении знали только посвящённые.

— Я подготовил подробный отчёт, сэр, — Флетчер протянул папку. — По моему мнению, утечка произошла на стороне османов. Слишком много людей было посвящено в детали. Ахмет-бей держит связь с кланами, которые не всегда лояльны султану. Информация могла уйти через них.

Посол взял папку, пролистал. Отчёт был безупречен: чёткая структура, выверенные формулировки, факты, выводы, рекомендации. Флетчер всегда славился своей педантичностью.

— Вы уверены, что сделали всё возможное? — спросил посол, поднимая глаза.

— Я сделал всё, что было в моих силах, сэр, — ответил Флетчер. — Я лично проверял маршруты, корректировал графики, координировал взаимодействие между отрядами. Если бы не внезапная осведомлённость русских, операция имела бы все шансы на успех.

Он говорил правду. Он действительно сделал всё это. Просто кроме того, о чём он говорил, было ещё кое-что, о чём он умалчивал.

Посол отложил папку.

— Вы остаётесь в Константинополе до особого распоряжения. Не покидайте город без моего разрешения.

— Слушаюсь, сэр, — Флетчер поклонился и вышел.

На улице он остановился, глядя на серые воды Босфора. Никто не смотрел на него. Никто не знал, что произошло на самом деле. Он сделал своё дело — чисто, тихо, без единой улики. Операция сорвана, русские предупреждены, его собственная роль выглядит безупречной.

Флетчер повернулся и пошёл в свой маленький уютный домик. Впереди были долгие недели неопределённости и разбирательств. Но он знал, что выдержит. Он выдерживал и не такое.

Глава 5

Прошли две недели моего пребывания в ауле Хадой. Я уже окончательно пришёл в себя и мог полулежать. Отъезд мой был назначен на завтра. Хаджи Расул сидел рядом и держал меня за руку.

— Ты действительно странник, — удовлетворённо сказал он. — Простой человек не может так быстро оправиться от ранения.

Он не спрашивал меня о самочувствии, а, взяв за руку, сидел с закрытыми глазами.

— Скажи, хаджи Расул, почему ты выбрал чеченцев?

Он помолчал, крепче сжал мою ладонь, потом открыл глаза и посмотрел куда-то в сторону, будто видел перед собой давно пройденную дорогу.

— Я не выбирал, — тихо сказал он. — Провидение привело меня к ним. После барщины и всего, что довелось натерпеться в деревне, я нашёл справедливость среди чеченов, давших мне кров. А после принятия магометанской веры я стал одним из них. Я стал частью этого народа.

Он вздохнул, провёл свободной рукой по бороде.

— Не всё ладно и у них. Есть нехорошие люди, но их мало. А то, что они воины и с детства с оружием в ладах, — так то жизнь у них такая беспокойная. Да и законы суровые. По-другому не выжить.