Роль злодейки для финального босса (СИ) - Чар Рина - Страница 33

«Дыши. Просто дыши», — мысленно приказала я себе. Вдох через нос, медленный, сиплый выдох через рот. Ещё раз. И ещё...

Ладони мгновенно вспотели, но пальцы при этом оставались ледяными. Я пыталась вернуть хоть какой-то контроль над телом, но тело будто больше мне не принадлежало. Взгляд то и дело обреченно возвращался к красным каплям.

— Что тебе от меня нужно? — прошипела я, поднимая на эльфа взгляд, затуманенный подступающей болью. Каждое слово давалось с титаническим трудом, раздирая горло.

— О, сущие пустяки! — он радостно потер руки, его глаза сияли неподдельным, почти детским весельем. — Скажи-ка мне, милая, что именно связывает тебя с деканом дар Рашерром? С этим призывателем Бездны?

Отравленный, заторможенный мозг едва справлялся с осмыслением вопроса. А потом до меня дошло. Он здесь из-за слухов? Эта грязь после нашей стычки с Люцианом расплодилась в Академии с пугающей скоростью.

— Адепт и декан, — выдавила я, слыша свой собственный голос словно сквозь толщу воды. — И точка.

— Только и всего? — его идеальное лицо искренне огорчилось, губы сложились в капризную дугу. — А мне казалось, между вами нечто… большее. Что-то тайное... М?

— Для «большего» нужно доверие. Общение. Хотя бы общие интересы, — огрызнулась я, чувствуя, как новая волна тошноты подкатывает к горлу. Почему все — и Элион, и Люциан, а теперь и этот психопат — прицепились? — Ты так не считаешь?

— Разве только это? — задумчиво проговорил он, изящно постукивая пальцем по столу. — А как же… страсть? Жажда? Такое тёмное, порочное влечение, которое могло возникнуть только между двумя истинными изгоями?

Я ошарашенно уставилась на него. Его слова, произнесённые с такой сладкой, хищной интонацией, казались абсурдными и отвратительными. Что он вообще нёс? И главное — зачем?

— Я ответила на твой вопрос? — прохрипела я, уже не пытаясь скрыть, как мне тяжело дышать. Каждый вдох обжигал расплавленным свинцом, и последующий выдох превращался в настоящую пытку.

— Ча-а-стично, — протянул он с наигранным разочарованием. — Ответь-ка тогда ещё на одну маленькую загадку…

Он плавно наклонился ко мне через стол, до неприличия сократив дистанцию. Его лицо оказалось совсем близко.

— Как у тебя получилось выйти из подземелий под южной башней? — игриво прошептал он. И этот вопрос напугал меня куда сильнее любых прямых угроз.

— Вы… выйти? Что?

Я едва не отпрянула, но сил на лишние движения уже совсем не осталось.

— Да-да-а, — пропел он, и в его голосе снова зазвучали весёлые, безумные нотки. — Ты прекрасно меня поняла, птичка. Видишь ли, там в последнее время стали появляться… нестабильные порталы. Находиться там стало смертельно опасно даже для магов-старшекурсников. Но ты, моя дорогая, как-то вышла оттуда. Более того, вышла целой и невредимой. И ещё…

Эльф замолк на полуслове, откровенно наслаждаясь производимым эффектом.

У меня начался новый приступ кашля — куда более сильный и жесткий. В глазах стремительно потемнело, в ушах зазвенело на высокой ноте. Всё нутро буквально горело заживо.

— Ой-ой, время-то истекло? — фальшиво-опечаленно воскликнул Аллиам, небрежно разливая остатки чая из своей чашки прямо на белоснежную скатерть. Он демонстративно посмотрел куда-то за мою спину, будто сверяясь с невидимыми часами. — Точно, почти, почти… Ну что, Агнесса? Теперь готова говорить правду?

— Ты… ведь никогда и не собирался давать мне противоядие, — со свистом выдохнула я, констатируя этот факт.

Я смотрела в его прекрасные изумрудные глаза и не видела там ни капли сожаления, ни единой тени сомнения.

Его брови грациозно поползли вверх, выражая искреннее удивление. Аллиам, казалось, всерьез задавался вопросом: почему она не умоляет? Не рыдает в голос? Не ползает на коленях, пытаясь купить свою жалкую жизнь?

А потому что я поняла всё, что мне было нужно. И к тому же я твердо усвоила: это ангельское личико переговоров не ведёт.

«Перезагрузка!»

Внутренний приказ отозвался в моей угасающей голове спасительным рёвом. Я крепко зажмурилась, изо всех сил вцепившись в эту единственную мысль.

{Ваш выбор: ПЕРЕЗАГРУЗКА!}

{Инициализация... Отсчет пошел: 3... 2... 1...}

Мир ответил немедленно: поплыл, содрогнувшись по всем осям.

Яркие краски оранжереи с шипением сползли вниз. Звуки птичьего щебетания исказились в гул, напоминающий скрежет ломающегося толстого стекла. Точно такое же чувство, как в самый первый раз при попадании. Только теперь к головокружению примешивалось горькое послевкусие на языке.

В груди продолжало болезненно скрестись, но это были уже лишь фантомные воспоминания, проникшие в самую глубину моего сознания. Я не готова погибнуть так жалко. Не на чужих условиях. И уж тем более не собиралась «упокоиться в холодной земле», как он так мило и поэтично выразился. Пусть упокаивается сам, остроухий паразит!

{Внимание! Загрузка последней контрольной точки завершена.}

{Остаток доступных перезагрузок: 2/4.}

Глава 40

Неоновые цифры, казалось, горели на периферии зрения с укором. Я потратила драгоценную попытку. Целую жизнь на этого… этого остроухого поганца!

Ситуация была критической. Но Система сама себя перехитрила. Она хотела не только получить от меня информацию, но и забрать мою жизнь. И в первой раз в этом преуспела, бесспорно.

Зато теперь мы остались в абсолютно равных условиях. Никто из нас не узнал ничего нового. Я и не планировала раскрывать ему подробности канона, но мне требовалось выиграть время. Кто знает, что эта садистская Система засчитала бы за «информацию»?

Мгновение спустя реальность со щелчком встала на место, и я снова сидела напротив него. Тот же изящный столик, тот же дурманящий аромат цветов, та же безмятежная, как летнее утро, улыбка на его ангельском лице. Его пальцы, до безобразия аристократичные, плавно протягивали мне ту самую злополучную фарфоровую чашку с золотистой жидкостью.

— Это мой собственный рецепт, — зазвучал мелодичный голос Аллиама, повторяя прошлый диалог слово в слово. — Очень помогает успокоить разум…

Я сделала дерганое движение, делая вид, что тянусь за салфеткой, отчего мой локоть задел носик пузатого фарфорового чайника. Тот описал в воздухе короткую дугу и разбился о каменный пол с печальным, пронзительным звоном. Тёмный отвар растекался лужей, стремительно впитываясь в пористый песчаник.

— Ой, прости, Аллиам, я сегодня такая неловкая! — истерично вскрикнула я с почти настоящим испугом.

Я прикрыла ладонью рот, широко раскрыв глаза в преувеличенном, комичном ужасе.

— Боже правый! Что я наделала! Я испортила твой прекрасный сервиз! Я просто в ужасе, я сегодня совершенно рассеянная!

Я отыгрывала эту роль на пределе возможностей — смущённая, виноватая, слегка истеричная и неуклюжая девица, с которой вечно случаются катастрофы. И точно ничего хорошего.

Краем глаза я наблюдала за его лицом, жадно ловя малейшую тень эмоций. Его безупречная улыбка застыла, стала неподвижной, точно нарисованная на фарфоре. В самой глубине изумрудных глаз мелькнула быстрая, точно бросок кобры, искра ярости и брезгливости. Правильное сравнение — змеёныш.

Впрочем, в следующее же мгновение эта жгучая неприязнь была успешно подавлена. Скрыта под толстым слоем безупречной, ледяной маски эльфийской учтивости.

— Ничего страшного, — ровно произнёс он, но его голос потерял каплю меда, став чуть более отстранённым. — Пустяки. К сожалению, это был весь чай… Но в наших чашках ещё осталось, — он с лёгким, мученическим вздохом взял свою уцелевшую чашечку и сделал маленький, демонстративный глоток.

— Мне ужасно жаль, — громко всхлипнула я, продолжая свой моноспектакль.

Я определенно открыла в себе неожиданные актерские таланты, которые были достойны самого пристального внимания. Как минимум Оскара! А если кто-то из Академии считал иначе, то он явно ничего не смыслил в искусстве выживания.