Развод - Таубес Сьюзен - Страница 32

ЭЗРА. Жена моя не в себе. Я обращаюсь к раввинам. Правнучка реба Шмуэля достойна справедливого суда. Софи вырастил отец-атеист. Книги Моше[84] она впервые прочла в курсе истории литературы в колледже Брин-Мар[85]. Мы познакомились с ней, когда она бросила колледж и подалась в актрисы. В смятенном бунте против пустоты безбожного мира она перебивалась крекерами «Риц» и чаем из пакетиков. Она была целомудренна. Я читал ей книгу пророка Осии: притчу о священном союзе Бога с Израилем, говорил об освящении жизни, объяснил ей парадокс Credo quia absurdum[86]. Обручившись со мной, Софи Ландсманн вдруг увлеклась иудаизмом. Я обещал ей ортодоксальную иудейскую свадьбу с танцами и скрипачами, и с обрядом, во время которого невеста семь раз обходит вокруг жениха, — Софи настаивала на всех этих архаизмах. Но в наш век двоемыслия и забвения Бога я не сумел в точности исполнить обещанное. Со свадьбой я ее обманул — договорился с Еврейской теологической семинарией[87] о межеумочном компромиссе. Софи пришлось выслушать антропологическую лекцию о том, почему жених разбивает каблуком бокал — единственный традиционный элемент, который мне удалось сохранить.

Вместо свадебного пира получился банальный фуршет — сэндвичи с сыром из кошерной кулинарии. (ЭЗРА пускает слезу, но усилием воли успокаивается.) Мне не стыдно в этом признаться. Я готов подняться на свидетельскую трибуну, принять присягу и дать показания. Суд, должно быть, гадает, какие такие гнусности совершила моя жена. Что ж…

МИСС КЁНИГХОФ. Как адвокат Эзры Блайнда, я протестую.

ЭЗРА. Эвелин, пожалуйста, позволь…

СУДЬЯ. Протест отклонен.

МИСС КЁНИГХОФ. Я настаиваю, чтобы присяжные приняли во внимание, что содомия и мужеложство не считаются основанием для развода — нигде, кроме штата Виргиния.

ЭЗРА. Всё это есть в священных текстах (с которых списаны все порнографические книжонки). Это изображено в шедеврах Иеронима Босха. Я просил ее принимать неприличные позы. Ползать на четвереньках и поднимать ногу, как писающий пес; лаять, мычать, реветь ослицей, блеять, кричать совой — я хотел, чтобы она выла, как дьяволица. Я хотел, чтобы она была священной блудницей. В мгновения величайшего унижения она бывала великолепна. Признаться, я оказался негож для высочайшего святотатства. Как-то вечером, когда она отправляла священный обряд фелляции, я велел ей читать в мой задний проход Pater Noster. Или хотя бы Ave Maria. Но она вместо этого заорала мне прямо в кишку «Шма, Исраэль». Этого я стерпеть не мог. «Как же тебе не стыдно, — сказала она, — кощунствовать над чужой верой. Или своя недостаточно свята?» Она была прекрасная женщина. Софи Блайнд останется моей женой до прихода Мессии. Братья, сыновья Торы, все мы ждем Судного дня, объединившись в надежде на пришествие Мессии. Мы дети катастрофы. Что соединили на земле, не разъединить ни на небе, ни в преисподней, до самого Судного дня и пришествия Мессии.

(РАВВИНЫ выражают согласие с ЭЗРОЙ. Надевают талиты, накладывают тфилин, поют мессианский псалом. Все обнимаются, РАВВИНЫ и их семьи уходят, пританцовывая и напевая, СУДЬЯ объявляет короткий перерыв.)

СОФИ (в сторону, ЭЗРЕ). Жалкий демагог! Тебе прекрасно известно, что я никогда не верила в эту чушь об искуплении посредством греха. Если уж хочешь знать, твой задний проход — самое чистое, что в тебе есть…

ЛАНДСМАНН. Наконец-то можно выкурить сигарету.

ЭЗРА. Ну что, Ландсманн, разве я не…

(ЛАНДСМАНН, ЭЗРА и прочие уходят. В зал забегают трое детей СОФИ. Забираются в гроб, жмутся к матери, ДЖОНАТАН и ТОБИ хихикают.)

ДЖОШУА. Малышня, ведите себя прилично.

СОФИ. Дети!

ДЖОШУА. Тебе здесь хорошо? Да ладно, мам, мне можешь сказать как есть. На самом деле ты ведь не умерла, да? Как та женщина в телевизоре, которая изображает привидение…

ТОБИ. Пожалуйста, не шевелись. А то сдернешь с меня покрывало.

ДЖОНАТАН. Спрячь нас, пожалуйста!

СОФИ. В чем дело?

ТОБИ. Тетя Рената хочет отвести нас в какой-то дурацкий детский театр. А мы хотим остаться дома и посмотреть в четыре часа передачу.

ДЖОНАТАН. Почему нам нельзя остаться с тобой?

ДЖОШУА. А помнишь, как мы все вместе мылись в ванне…

ТОБИ. И дрались подушками…

СОФИ. Здесь нельзя говорить; здесь всё записывают.

Скорей расскажите мне, как вы поживаете.

ДЖОШУА. Кататься на лыжах здорово…

ТОБИ. У меня говорящая кукла. Еще бы и в синагогу не заставляли ходить…

ДЖОНАТАН. А мне нравится ходить в синагогу (достает вышитую кипу). Папин студент учит меня молиться; он говорит, я стану раввином.

ДЖОШУА. Ой, да что ты! Он даже не знает ивритского алфавита.

СОФИ. Послушайте, дети…

(Дети тараторят одновременно.)

ТОБИ. В бок ей вставляют запись, и кукла умножает, произносит слова по буквам…

ДЖОНАТАН. Когда выносят Тору, так красиво…

ДЖОШУА. Я считаю, дети имеют право знать. Это просто нечестно…

СОФИ. Послушайте, дети.

ДЖОШУА. Эй, сколько времени? (Смотрит на ее наручные часы.) Тоби, пора бежать.

ДЖОНАТАН. А ВОТ Я не смотрю телевизор. Мы с дедушкой пойдем в синагогу молиться.

(Дети наспех целуют СОФИ и вылезают из гроба.)

ДЖОНАТАН. Но я не верю во все, что мне там говорят. Я не думаю, что Бог любит только тех, кто молится Ему на иврите, и еще (шепчет СОФИ на ухо) Иисус мне тоже нравится. Только дедушке не говори.

(Дети уходят, входят ЭЗРА, ЛАНДСМАНН, присяжные, адвокаты и СУДЬЯ.)

СУДЬЯ. Я хочу еще раз напомнить присяжным, что на последнем заседании мы разбираем несколько дел и по каждому вам предстоит вынести отдельный вердикт. (Зачитывает.) Эзра Блайнд, в интересах детей, предъявляет иск к «Исландским авиалиниям». Мы ждем дополнительных доказательств. Эзра Блайнд предъявляет иск к моргу на рю Бобийо из-за недействительного свидетельства о смерти. Доктор Рудольф Ландсманн подал заявление о признании дочери сумасшедшей. Дело о разводе Софи Блайнд и Эзры Блайнда. Вызывайте вашего первого свидетеля. БЛУМ. Миссис Лили Бодола, будьте так добры, поднимитесь на свидетельскую трибуну. (Санитарка в медицинском наряде выводит к трибуне бывшую красавицу лет сорока, рыжеволосую, бледную, изнуренную, в строгом черном платье и широкополой черной шляпе с вуалью, и приводит к присяге.) Это правда, что вы вдова и в настоящее время поправляете здоровье в санатории?

БОДОЛА. Он меня погубил. Но я ему отплачу. Даже если для этого нужно будет отдать все, что у меня осталось от трех миллионов долларов. Он истечет кровью. Гной польется у него из ушей, язык вывалится изо рта.

(Свидетельница усилием воли умолкает.)

БЛУМ. Мы отдаем себе отчет, как вам больно. И сожалеем, что вынуждены подвергнуть вас такому испытанию. Не могли бы вы рассказать суду о своих отношениях с Эзрой Блайндом?

БОДОЛА. Он обманом соблазнил меня. За семь лет своего вдовства я ни разу не вступала отношения с женатыми. Никогда. Это противоречит моим принципам. Но я поверила его россказням о полоумной жене, о том, как она сломила его дух, как идет на любые подлости, лишь бы его удержать. (Свидетельница поднимается и кричит на ЭЗРУ.) ТЫ меня обманул! Ты меня обманул!

ЭЗРА. Но ведь иначе ты не стала бы со мной спать, дорогуша.

БОДОЛА. Я должна была устроить ему развод в Мексике, после чего мы с ним собирались поселиться в Рио. Мы хотели объездить весь свет. (Суду.) В Монтрё мы говорили о том, чтобы осесть в Париже. В Париже мы говорили о том, чтобы сбежать в Индию. Я купила в Шварцвальде дом. Два года мои адвокаты работали на трех континентах, чтобы мы с ним могли пожениться; я сказала ему, что не желаю встречаться тайком. Два года он морочил мне голову, а потом сообщил, что, оказывается, все это время любил жену. И не находил себе места из-за того, что она от него ушла. Что ему делать? Как спасти брак? И все это с тою же благородной искренностью, с какой он меня соблазнил. Я считаю, этому человеку место в сумасшедшем доме.