Его нежная волчица, Или аконит для босса (СИ) - Токарева Мария - Страница 34

«Надо выкинуть эти цветы! — думал он. — Но… на них ее запах».

Тревога, которую вчера посеяла в его сердце Полина, снова поднялась из глубин. Но через миг вновь накатила сонливость.

— Проклятье! — Игорь сжал кулаки. — Что-то не так! Но что?!

Глава 9. Чутье флориста

Полина проснулась от странного ощущения, что на нее кто-то смотрит. Она резко открыла глаза, но в комнате никого не оказалось. Только серый рассвет за окнами, только тишина пентхауса, нарушаемая редкими звуками просыпающегося города далеко внизу. Только ее собственное сердце, колотящееся где-то в горле.

Она лежала в огромной кровати, глядя в потолок, и пыталась отдышаться. Сон ускользал, оставляя после себя липкое чувство тревоги. Ей снилось что-то про цветы… Про неправильные, ядовитые цветы, которые пахли не так, как должны! И про Игоря, который стоял среди них с пустыми глазами и не слышал, как она кричит. Только был ли это сон? Да нет! Она же видела все это накануне. Игоря посреди моря цветов, Игоря с отсутствующим взглядом. И сама она как будто тонула в липком мареве странного аромата. Да и теперь голова гудела, а руки и ноги подрагивали. Волчица, ее вторая сторона, ее сущность, вовсе как будто впала в спячку или кому. Почему?

Полина села, провела рукой по лицу. Простыни сбились в комок, волосы растрепались, во рту ощущалась неприятная сухость. Она посмотрела на часы — половина восьмого. Игорь уже уехал. Она знала это, даже не проверяя: в пентхаусе витал лишь тусклый оттиск его запаха, отголосок присутствия.

На тумбочке же обнаружилась записка, сложенная пополам. Полина взяла ее, развернула и увидела аккуратный деловой почерк Игоря: Аккуратный: «Вечером совещание. Буду поздно. И.»

Ни «доброе утро». Ни «как спалось». Ни «скучаю». Ни даже «спасибо за вчера» — хотя она сидела с ним до полуночи, пока он пытался прийти в себя. И все же… записка. Не сухое сообщение на телефон, а именно написанный от руки текст. Игорь заходил в ее спальню. Кажется, он же смотрел на нее, спящую, уязвимую. Сам же нарушил правило о фиктивности, о том, что у каждого из них своя комната, как в коммунальной квартире.

От этой мысли Полина неприятно поежилась, но одновременно волчица словно бы стряхнула оковы дурного сна и слабо выдохнула: «Он наш! Он должен был остаться с нами в этой спальне. Или мы в его. Мы должны были хранить сон друг друга».

«Должны да не обязаны», — ответила сама себе Полина, глядя на сухой официальный текст. И чем дольше она смотрела, тем больше внутри закипал гнев на саму себя. И на него. Да на всю эту дурацкую ситуацию, в которой она оказалась! Фиктивная жена. Никто. Пустое место. И при этом она переживала за него, волновалась о том, что он подписывает в офисе, боялась следующего шага Озимого. А ведь могла уйти за длинным рублем, заключить более выгодный контракт. Хотя нет, не могла, уж точно не с Озимым.

— И почему меня это вообще волнует? — спросила она пустоту. — Как я вообще оказалась во все это втянута?!

Ответа не было. Только на столе задумчиво молчала чашка остывшего вчерашнего чая, только печально смотрело отражение в зеркале — бледное, растерянное, с кругами под глазами. Полина смотрела на себя и не узнавала. Эта девушка, которая ревнует, злится, ждет, боится, — она ли это? Где та Полина, которая спокойно варила мыло, разговаривала с цветами и знала, что ни от кого ничего не ждет? И ничего не ждет от своей жизни… Что изменилось? Может, у нее появились амбиции, а с ними и желание стать законной женой миллионера? Хотя… миллионер оказался ее истинным. И, похоже, сказки не врали. Ни одна из старых сказок оборотней.

«Но ты ему не нужна, у него Лилия есть», — подумала Полина, понимая, что бессмысленно убеждать себя, что ее все это не касается. Она ревновала, и она хотела, чтобы Игорь принадлежал ей. Но он неизбежно отгораживался от нее.

Полина подошла к окну, раздвинула тяжелые шторы. Москва внизу только просыпалась — по набережной тянулись редкие машины, в соседних башнях элитного жилого комплекса загорались окна, где-то далеко сигналил грузовик-мусоровоз. Город жил своей жизнью, равнодушный к ее тревоге. Полина прижалась лбом к холодному стеклу и закрыла глаза. «С ним все будет хорошо», — прошептала она, но волчица внутри не унималась.

Телефон на тумбочке завибрировал, вырывая ее из размышлений. Полина взглянула на экран — Кони.

— Полинка, ты там как? Жива? — голос подруги был бодрым, но в нем чувствовалась какая-то напряженная нотка, которой Полина раньше не слышала.

— Жива. А что? — Полина села на кровать и откинулась на подушку, прижимая телефон к уху.

— Приснилось мне сегодня... — Кони небрежно хмыкнула, но как-то нервно. — Ну, в общем, ты будто в опасности. Я же экстрасенс хренов, когда дело касается близких. Но это не точно. Ты там поосторожнее сегодня, ладно?

— Кони, со мной все в порядке, — Полина попыталась улыбнуться, чтобы голос звучал увереннее. — Я в пентхаусе, под охраной. Телохранители, сигнализация, Игорь...

— Охрана охраной, а чуйку свою я слушаю. — Кони задумчиво примолкла, потом добавила: — Будь осторожна. И этого своего... альфу... приглядывай за ним. Мало ли. Может, это он в опасности? Ты же вчера была в его офисе? Ничего странного не заметила?

Полина замялась. Вспомнила, как Игорь сидел на диване, бледный, с мутными глазами. Как он отмахивался, говорил, что все нормально. Как уснул прямо в одежде, а она сидела рядом, смотрела, как он дышит, и не могла понять, почему ей так страшно.

— Да, была, потом он в пентхаус уехал. Без меня. Ну, он как будто простуженный был…

— Простуженный ли? — нервно перебила Кони.

— Что ты имеешь в виду?

— Да ничего. Просто... чуйка моя не молчит. Будь внимательна, ладно? Сны такие просто так не снятся.

Полина, возможно, хотела бы еще поговорить, но Кони уже попрощалась и отключилась. Гудки в трубке звучали тоскливо, как предупреждение.

Полина отложила телефон и еще долго сидела на кровати, глядя в одну точку. Беспокойство, которое она пыталась заглушить, возвращалось с новой силой, разрасталось, заполняло грудную клетку. Она вспомнила, как Кони смотрела на нее накануне, когда они обсуждали Игоря. Взгляд был странным — будто она что-то знала, но не решалась сказать. Или тоже чувствовала, но не могла оформить тревогу в слова.

«Может, приехать к Игорю и сегодня? Посмотреть… что он там подписывает. Я же жена, я же имею право! — подумала Полина. — Ладно, для этого надо вылезти из кровати… Надо… но голова… как же болит голова».

Полина прошла в ванную, открыла кран. Холодная вода хлестнула по запястьям. Но руки дрожали не из-за этого. Полина толком не понимала, чего боится больше — того, что с Игорем что-то случится, или того, что ее страх не имеет значения. Возможно, все это было просто проявлениями ревности и безосновательной обиды.

«Интуиция, чуйка… а, может, просто дурной сон», — сказала себе Полина. Но волчица внутри не успокаивалась. Она проснулась и заскулила, словно царапаясь и требуя решительных действий. Но Полина так и не осмелилась поехать в офис, намеренно затягивая завтрак и сборы.

Но через час ее телефон зазвонил снова. Полина уже успела принять душ, выпить чай и бесцельно побродить по пентхаусу, то и дело останавливаясь перед закрытой дверью кабинета Игоря, за которой никого не было.

На этот раз номер оказался незнакомым. Полина помедлила, но все же ответила.

— Полина Игоревна? — проговорил незнакомый женский голос официальным вежливым тоном. — Извините за беспокойство, это секретариат Игоря Борисовича. У нас тут проблема с декором для грядущего мероприятия. Игорь Борисович вспомнил об этом и попросил вас приехать, чтобы согласовать детали.

Полина нахмурилась. Игорь вспомнил? Он, который еще вчера едва стоял на ногах? Вспомнил о каком-то мероприятии… Хотя да, он же привык держать все под контролем, а перед кланами оборотней старательно делал вид, что у Волковых-Борейских нет никаких проблем. Угрозы со стороны Озимого не могли омрачить грядущий праздник весны.