Его нежная волчица, Или аконит для босса (СИ) - Токарева Мария - Страница 66

— Я не подведу, — сказала Полина.

— Знаю. — Борис Всеволодович кивнул. — Ты уже доказала. Ты — наша. Часть рода. Часть стаи. Навсегда.

— Спасибо, — сказала Полина, неловко сжимая руку старого альфы. В этот момент Игорь обнял их обоих — отца и жену.

— Идемте домой, — сказал он. — Нас ждут.

Они наконец пошли к порталу. Лиловый лес, казалось, прощался и засыпал: лианы исчезли в чаще, корни убрались под землю, неестественно мерцающие цветы померли и рассыпались по смятой траве старым гербарием. Это загадочное место, далекая планета или аномалия в черной дыре, отпускало тех, кто посмел вторгнуться в его недра. Отпускало и собирались погрузиться в дремоту, как и Змей Хаоса.

Но зато на границе сознания Полина все еще чувствовала взгляд Велеса. Дух-хранитель смотрел на них с одобрением.

Полина не помнила, как они выбрались из Измерения.

Обрывки — чьи-то руки, поддерживающие ее; голос Игоря, отдающий приказы; теплый салон знакомой машины; быстрая езда по ночной Москве; свет фар, выхватывающий из темноты мокрый асфальт и, казалось, бесконечную ленту трассы. А потом — знакомый особняк, знакомая кровать и тишина.

Только на следующее утро Полина узнала, что Бориса Всеволодовича увезли в больницу, принадлежащую кланам оборотней, хотя старый альфа упрямился и говорил, что он в полном порядке. Но Игорь сам проследил, чтобы отца устроили в лучшей палате, сам поговорил с врачами, сам убедился, что Борис Всеволодовичу ничего не угрожает. Потом под утро вернулся домой, уставший, все еще запачканный кровью, в разорванной одежде. Тогда Полина только сквозь сон прижалась к Игорю, который присоединился к ней, едва покинув душ. И так они проспали до середины дня. Вернее, Полина проспала. Игорь пробудился намного раньше.

«Опять он ушел по своим делам главы клана. А я что же… Буду сильным магом, который без дела сидит в особняке и копается в оранжерее?» — иронично подумала Полина, лежа «звездой» на кровати и глядя в полог балдахина.

Еще накануне она была не вполне уверена, что вообще когда-то увидит эту комнату. Что они выберутся из Измерения. Но вот они оказались снова здесь, дома!

Полина чувствовала, как медленно отпускает напряжение прошедшего дня. Хотя после пробуждения накатила волна необъяснимой тревоги: не верилось, что все закончилось. Возможно, если бы Озимый не сбежал… Хотя Полина была уверена, что он больше не осмелился вредить клану Волковых-Борейских, не после такого сокрушительного поражения.

Но пальцы все еще дрожали, в висках пульсировала кровь, а перед глазами стоял лиловый лес — светящиеся деревья, фиолетовая трава, тускло бездонное небо, Змей Хаоса, свернувшийся в облаках. И огромный волк, сотканный из звезд, который прогнал его прочь.

— Ты как? — голос Игоря вырвал из оцепенения.

Полина подняла глаза. Он стоял в дверях спальни, без пиджака, но в свежей рубашке. Волосы его были взлохмачены, под глазами залегли тени, но глаза… глаза горели. Но в них уже мерцали искры не гнева, а нежности.

— Жива, — ответила Полина. — А ты?

— Дышу.

Он усмехнулся и подошел к кровати, сел рядом. Протянул руку, убрал с ее лица прядь волос.

— Ты вчера… — начал он и замолчал, подбирая слова.

— Что?

— Спасла нас всех. Спасла отца. Спасла меня. — Игорь говорил медленно, будто каждое слово давалось с трудом. — Без тебя мы бы не вышли оттуда.

Полина покачала головой.

— Я просто сделала то, что должна была. То, что могла!

— Нет. — Игорь взял ее лицо в ладони, приближая к своему. — Ты сделала то, что не мог сделать никто. Ты — маг. Ты — сила природы. Ты — моя истинная.

— Игорь… — выдохнула Полина, не зная, что еще сказать. Ее затопляла невообразимая нежность, сметающая все слова и объяснения.

— Когда ты впала в транс, я испугался, что потеряю тебя, — перебил Игорь, и голос его дрогнул.

— Да… меня обещал сам Змей съесть! Но… Велес защитил.

— Вот как! Да, он всех нас защищает. — Игорь улыбнулся. — Ты сильная. Самая сильная из всех, кого я знаю. Сначала я думал, что в тебе нет дара, а ты оказалась одним из самых сильных оборотней. Ты понимаешь, что ты наравне с Жанной?

— Да. Нет… Да… я… Я должна обдумать это. Осознать.

— Осознаешь. И все-таки… я очень боялся тебя потерять.

Игорь замолчал, нервно сглатывая. Полина видела, как дрогнули его пальцы на ее щеках. Игорь Волков-Борейский, альфа, бесстрашный воин, глава клана — дрожал. Как обычный человек, который боится потерять то, что дорого.

— Но я не хочу тебя больше контролировать, — сказал он тихо. — Не хочу запирать. Не хочу приказывать. Я хочу… быть рядом. Просто быть.

Полина молчала. Слова не шли — только слезы, вдруг наполнившие глаза, горячие и соленые.

— Ты плачешь? — спросил Игорь растерянно. — Я что-то не так сказал?

— Дурак, — выдохнула она сквозь слезы. — Какой же ты дурак.

— Почему?

— Потому что я ждала этих слов. Все это время ждала.

Он не ответил. Просто прижался губами к ее мокрой щеке. Игорь целовал ее лицо — глаза, нос, щеки, подбородок, — собирая каждую соленую каплю. Медленно. Благоговейно. Так, будто вся она — Полина или Флора — была святыней.

— Я люблю тебя, — сказал Игорь. — Люблю. Всю тебя! Твою силу, твою слабость, твою дурость, твою смелость. Люблю, как ты пахнешь. Как смотришь. Как рычишь, когда злишься. Как таешь, когда я тебя касаюсь. Люблю твои цветы и твое мыло, и то, как ты разговариваешь с орхидеями и розами.

— Игорь…

— Дай сказать. — Он прижал палец к ее губам. — Я никогда никого не любил. Думал, это не для меня. Думал, альфам не нужна любовь, нужна только власть, только контроль, только безопасность. Но ты… ты просто пришла и сломала все мои «ледяные стены». Когда я понял, что люблю тебя, то испугался, что ты станешь моей слабостью, моим уязвимым местом. Но теперь я понимаю, что ты не моя слабость. Ты — моя сила.

Полина смотрела на него и не узнавала. Этот мужчина, который еще в марте назад цинично предложил ей фиктивный брак, который хотел после свадьбы запереть ее сначала в пентхауса, а потом в особняке, — этот мужчина сейчас смотрел на нее так, будто она была центром вселенной. Будто без нее не мог дышать.

— Я тоже тебя люблю. Ты — весь мой мир, — прошептала она, не зная, что еще добавить.

Он выдохнул, шумно и нервно, будто боялся, что никогда не услышит этих слов. И поцеловал, уже в губы. По-настоящему. Медленно, без жажды и суеты, глубоко, смакуя вкус ее губ. Так целуют, когда впереди целая вечность. Когда бояться уже нечего. Когда война закончена — хотя бы на некоторое время.

— Ты не устал? — выдохнула Полина в шею Игорю, пока его руки поглаживали ее грудь и бедра.

— Для тебя я никогда не устану, — улыбнулся он.

Они раздевали друг друга молча. Без спешки, с наслаждением стягивая друг с друга каждый предмет одежды, замирая, чтобы коснуться губами обнажившейся кожи.

Полина расстегнула его рубашку, провела ладонями по груди, замечая старые шрамы, оставшиеся от прежних битв, и один новый — от ледяного копья Озимого.

— Больно? — спросила Полина, касаясь губами свежей отметины.

— Нет, — хрипло ответил Игорь. — Твои руки лечат. Твои губы — тем более.

Она улыбнулась и поцеловала это место снова. Игорь вздрогнул, провел пальцами по ее волосам.

Его брюки полетели на пол. Ее ночная рубашка — следом. И вот они уже лежали на огромной кровати, обнаженные, уставшие, счастливые. В полумраке спальни, при свете катящегося к закату солнца, которое пробивалось сквозь шторы.

В этот раз не было магии — ни цветов, ни ярких вспышек, ни лиан, откликающихся на их страсть. Только они двое. Только его руки на ее теле. Только ее губы на его коже.

Игорь целовал каждый синяк, каждую царапину, каждую ссадину. А их все же осталось много: битва в Измерении не прошла бесследно. На ее плечах, на руках, на бедрах остались следы от веток, от камней, от чужой магии.

— Прости, — шептал Игорь, касаясь языком темного пятна на плече Полины. — Прости, что не уберег.