Высшее общество (СИ) - Хай Алекс - Страница 36

За императорской семьёй проследовали остальные высокопоставленные особы и члены Дома Романовых — великие князья со своими жёнами, генерал-адъютанты в парадных мундирах, фрейлины императрицы в придворных мундирах разного цвета. Каждый цвет говорил о ранге дамы при дворе.

Когда волна поклонов прошла, церемониймейстер ударил жезлом во второй раз.

— Его императорское величество император Поднебесной! Сын Неба!

Двери на боковой стене — китайскую делегацию ввели через специальный вход — раскрылись.

Император Поднебесной вошёл в парадном облачении из жёлтого шёлка, расшитого пятипалыми драконами. За ним следовала императрица, в нежно-розовом шёлке с вышитыми пионами, в её затейливой причёске сверкали золотые шпильки. Наследник сына Неба предстал в тёмно-синем традиционном костюме с золотой вышивкой.

Сановники из китайской делегации прошли следом — в чёрных и тёмно-синих халатах, с ними шли придворные учёные в серых одеяниях. Особенно впечатляли дамы императрицы Поднебесной — их было около десяти, в шелках всех оттенков: персиковом, лазурном, бледно-зелёном, светло-сиреневом. Каждая — изящная, как изваяние, с нефритовыми украшениями и тонкими золотыми цепочками в волосах.

Императоры встали рядом на парадном помосте, обменялись короткими приветствиями через переводчиков. Я заметил Сюя — он стоял чуть позади китайской стороны, спокойный и собранный, в безупречном тёмном костюме.

Главный церемониймейстер ударил жезлом в третий раз.

— Их императорские величества объявляют бал открытым!

Оркестр заиграл традиционный полонез, и в центр зала вышла первая пара. Здесь правила диктовала дипломатия, и бал открывали китайский наследник и наша великая княжна Татьяна.

Они шли под музыку не торопясь, в особом ритме полонеза, когда танец — это парадный променад, а не танец в нашем привычном понимании. Молодой человек в строгом тёмно-синем халате, девушка в светло-розовом платье. Два таких разных мира.

За ними выстраивались другие пары. Цесаревич — с одной из китайских принцесс. Государь — с супругой императора Поднебесной. Императрица Российская — с самим императором Поднебесной.

Полонез — танец дипломатии, и расстановка пар сама по себе была политическим заявлением.

Лена тихо стояла рядом со мной, не отрывая взгляда от центра зала.

— Какая Татьяна красивая, — прошептала она. — Да и принц хорош…

Когда полонез завершился, зал взорвался аплодисментами. Императорская и китайская семьи отошли на помост, церемониймейстер сделал жест — и оркестр заиграл первый вальс.

На паркет высыпала уже добрая половина зала.

Я огляделся. И в дальнем конце зала, у одной из колонн, встретился взглядом с Аллой Самойловой.

Она стояла рядом с матерью, в светло-голубом платье с тонкой бриллиантовой диадемой в волосах. На шее — тонкое колье, в ушах — серьги-гвоздики. Она увидела меня одновременно с тем, как я увидел её. Мы обменялись короткими улыбками и безмолвными обещаниями поговорить позже.

И в этот момент к нам подошёл Денис Ушаков.

Он был в парадной форме директора Департамента — тёмно-зелёный мундир с золотыми пуговицами и шитьём по воротнику, через плечо была перекинута лента ордена Святого Владимира третьей степени. Друг выглядел похудевшим, был выбрит до синевы и в целом смотрелся хорошо.

— Василий Фридрихович. Лидия Павловна. Александр. — Он поклонился каждому. И, повернувшись к сестре: — Елена Васильевна.

— Денис, — улыбнулась Лена.

Он посмотрел на неё долгим, тёплым взглядом — но в рамках приличия.

— Лидия Павловна, — произнёс он, поворачиваясь к матери. — Позвольте признаться. Ваша дочь сегодня — истинное украшение этого зала. Я редко бываю на балах, но даже мне видно, что головы всех мужчин в зале повёрнуты в эту сторону.

— Денис, вы преувеличиваете, — смущённо отозвалась Лена.

— Нисколько не преувеличиваю. И потому, пока вас не окружили поклонники, позволите пригласить вас на этот вальс?

Лена едва заметно покраснела.

— С удовольствием.

Денис подал ей руку, и они вышли на паркет.

Я провожал их взглядом. Денис вёл уверенно, Лена расслабилась почти сразу — я видел, как ушло напряжение из её плеч. Оба светились радостью от возможности побыть рядом, пусть и в танце.

Я перевёл взгляд и встретился глазами с Софьей Сапегой.

Княжна стояла шагах в десяти от меня, в платье цвета сирени, рядом — её дядя, князь Сапега. Софья улыбнулась мне короткой дружеской улыбкой. Я кивнул в ответ и продолжил рассматривать зал.

Сотня пар двигалась в едином ритме. Бриллианты вспыхивали на каждом повороте. Шёлк шелестел, перчатки касались плеч, музыка лилась из оркестровой ложи плотной волной.

Это и был петербургский бал в истинном своём величии. Красивое действо. Хорошо, что эту традицию сохранили.

Графиня Шувалова неожиданно появилась возле нас, словно возникла из воздуха. Удивительная прыть для дамы, разменявшей девятый десяток.

— Лидия Павловна, голубушка, — она взяла мать под локоть. — Я хочу отвлечь вас на одну минуту? Хочу обсудить приём в моём дворце на следующей неделе.

— Конечно, ваше сиятельство…

Они отошли. Я остался стоять у колонны с бокалом шампанского, которое так и не пригубил.

И в этот момент я заметил движение.

Через зал, прямо в нашу сторону, не спеша шёл немолодой мужчина. Высокий, прямой, с серебряной шевелюрой и тяжёлым подбородком. Он был в генеральском мундире, а через правое плечо тянулась, словно глубокий порез, красная лента Святого Владимира первой степени, на груди мерцала звезда. И ещё один орден, который я узнал сразу: белый крест Святого Георгия

Я узнал его сразу.

Граф Ушаков-старший. Отец Дениса. Генерал, бывший командир полка, человек, связи которого тянулись от Военного министерства до самого Зимнего дворца.

Он остановился перед отцом.

— Василий Фридрихович, — голос графа звучал низко и хрипло. — Рад видеть вас на этом вечере.

— Ваше сиятельство, это взаимно.

Граф окинул взглядом отца — спокойно, без вызова, но и без теплоты. Так смотрит человек, оценивающий собеседника по объективным признакам, не более.

— Государь и государыня в этот раз превзошли самих себя, — продолжил старший Ушаков. — Китайцы тоже впечатляют.

— Безусловно.

Кажется, светская часть закончилась. Потому что граф уставился на моего отца немигающим взглядом.

— Василий Фридрихович, не уделите ли мне четверть часа в сигарной комнате? Я хотел бы обсудить с вами одно частное дело…

Глава 18

Прошло уже минут двадцать, а отец с графом Ушаковым всё никак не возвращались из сигарной.

Я стоял у колонны с тем же бокалом игристого, к которому за весь вечер едва притронулся, и старался выглядеть как слегка скучающий молодой человек. Получалось, кажется, неплохо. По крайней мере, никто из проходящих мимо не задерживал на мне взгляд дольше секунды.

Внутри же у меня всё было совсем не так спокойно.

Двадцать минут — это много для простого разговора. Светская любезность укладывается в три-четыре минуты: поздоровались, обменялись пустыми фразами о погоде и приёме, разошлись. Двадцать минут в сигарной — это уже что-то серьёзное, да и граф Ушаков был не из тех, кто тратит время на болтовню ни о чём.

Я перебрал в голове все варианты, и все они сводились к одному — Денис и Лена. О чём ещё мог говорить старший Ушаков с моим отцом? Не о ювелирном деле же. И не о покупке акций аграрных компаний.

Вот только о чём именно он хотел поговорить, оставалось загадкой. И эта неизвестность ужасно меня раздражала.

Вальс тем временем закончился. Денис подвёл Лену обратно, поклонился и поцеловал ей руку.

— Благодарю за танец, Елена Васильевна. Это была честь для меня.

— Это вам спасибо, Денис, — улыбнулась Лена. Щёки у неё всё ещё горели румянцем.

И почти сразу же из толпы вынырнула княжна Софья Сапега — в платье цвета морской волны, с полуоткрытым веером в руке.