Высшее общество (СИ) - Хай Алекс - Страница 53

— У нас три варианта. Помнишь, я показывал тебе на кухне? Я их доработал, ориентируясь на то, что мы тогда обсуждали.

Денис склонился над эскизами.

Первый — кольцо с тремя камнями, центральный плюс два поменьше по бокам. Второй — кольцо-дорожка с одним крупным камнем. Третий — гало, тонкая лента золота с центральным грушевидным камнем в окружении мелких бесцветных алмазов.

— Ты тогда выбрал гало, — напомнил я.

— Помню. — Денис продолжал смотреть на эскизы. — Но это до того, как я увидел вживую этот камень.

— И что изменилось?

Он поднял глаза.

— Саша. Этот бриллиант… Он… Не знаю, как сказать… Ему не нужна свита. Окружать его мелкими камнями — значит отвлекать от него внимание. Ему нужен простор. И, может, два товарища по сторонам. Не свита, а самые близкие друзья.

Я удивлённо посмотрел на друга. Не ожидал, что он настолько хорошо его почувствует. Вот тебе и педантичный чиновник…

— Денис, ты только что описал точно то, что я сам думал на обратном пути из Вены. Слово в слово.

Он смущённо улыбнулся.

— Видишь, учусь у тебя понемногу… Значит, первый вариант?

— Только с доработками, — кивнул я. — Два маленьких грушевидных по бокам, как на первом эскизе. Возьмём прозрачные самоцветы хорошей чистоты, каждый примерно в треть или полкарата, и расположим их горизонтально по бокам от голубого. Так они будут подчёркивать его красоту и цвет.

Ушаков согласно кивнул, представляя, как это будет смотреться.

— А металл? — спросил он.

— Только белое золото. Платина не подходит под задачу артефакта, серебро — тоже. А жёлтое золото будет плохо сечетсться с нашими камнями. Белое — то, что нужно. К тому же Лена любит именно все серебристые металлы.

Денис кивнул.

— Хорошо, так и поступим. Размер пальца Лены ты знаешь?

— Конечно.

— И ещё одно. — Денис помолчал. — Артефакт получится мощным?

— Весьма. Сделаю двойной функциональный контур, — сказал я. — Основной проброшу через центральный бриллиант. Ясность мышления, скорость реакции, ментальная устойчивость. Идеально для Лены — она у нас девушка деловая, голова работает на износ. Вспомогательный контур пройдёт через боковые камни. Стабилизация и питание основного.

— Сколько по сроку?

Я прикину.

— Две-три недели. Если работать по ночам и тайком.

— Хорошо. И всё же, Саша… Сколько ты хочешь за работу?

— Денис. — Я строго посмотрел на него. — Этот разговор у нас уже был. За работу — ничего. За материалы — по себестоимости, я скажу окончательную сумму, когда закончу.

— Саша!

— Денис!

Он замолчал и покачал головой.

— Ну ты и упрямец. Всегда таким был. Спасибо, друг.

Той же ночью я приступил к работе.

Режим установился сам собой. Днём — мастерская, «Сингулярность», военный заказ, текущие дела Дома. И только когда дом затихал, когда Лидия Павловна гасила лампу в своей спальне, а Лена, наконец, закрывала наконец крышку ноутбука, — я возвращался в кабинет и брался за тайный заказ.

Замок на двери я подкрутил. Шторы я задёргивал так плотно, что они не пропускали ни одной полоски света. Лампу я поставил под низкий абажур — свет падал только на рабочую поверхность, остальное оставалось в тени. Перед сном я убирал всё в сейф, до последнего обрезка, до последней крупинки золотой пыли.

Конспирация работала. Но не идеально.

На третий день Лена постучала в кабинет в половине двенадцатого ночи. Я едва успел смахнуть с рабочего стола эскиз кольца на пол и накинуть на тиски тряпку.

— Саша, — она заглянула. — Ты ещё работаешь? У тебя замок зачем-то на ключ закрыт.

— Заело, — соврал я не моргнув. — Ремонтник придёт на той неделе.

— А ты что, на ночь к себе никого не пускаешь?

— Делал перерасчёт по «Сингулярности», — я ткнул пальцем в первые попавшиеся бумаги, лежавшие у меня на углу стола. — Не хотел, чтобы кто-нибудь случайно перепутал страницы.

Лена недоверчиво прищурилась, но дальше вынюхивать не стала.

— Ладно. Я просто принесла тебе чай. — Она поставила чашку на угол стола, подальше от моих «бумаг», и помедлила. — Саша, ты как-то странно работать стал. По ночам не спишь, выглядишь усталым. Это всё из-за яйца Дяди Кости?

— И из-за него тоже.

— Сложный заказ?

— Самый сложный за мою практику, — сказал я честно, имея в виду, разумеется, совсем другое.

— Ну, отдыхай хоть иногда. — Она задержалась в дверях. — Только знаешь… есть в тебе что-то странное в последнее время. Будто ты что-то прячешь.

Я приподнял бровь.

— Лена. Я прячу пять листов с расчётами артефактной вязи. От тебя их прячу, потому что ты, если их увидишь, то схватишься за сердце. А оно у тебя чувствительное.

Сестра нервно усмехнулась.

— Ага, скажи это нашим поставщикам, которые уверены, что только дьявольское отродье может так прижимать их по скидкам. Ладно, ты всё же не засиживайся — а то даже мама начала у меня о тебе спрашивать…

Дверь закрылась. Я выдохнул и поднял эскиз с пола.

Чёрт! Чуть не попался.

Дни шли, работа делалась. Марья Ивановна, видя круги у меня под глазами, приносила то компот, то бульон, то стакан горячего молока, и я её, разумеется, был вынужден всё это принимать.

Лидия Павловна заглянула один раз с эскизом, поговорила со мной о центральной галактике «Сингулярности», посмотрела внимательно и сказала:

— Сашенька, ты от меня что-то прячешь?

— От всех вас прячу, — ответил я честно. — Хороший сюрприз готовлю.

— А, — она тут же успокоилась. — Тогда не отвлекаю. Сюрпризы — это хорошо. Если они приятные…

И ушла. Лидию Павловну, в отличие от Лены, можно было успокоить одной фразой. Главное — правильной фразой.

А я работал.

Изготовление кольца началось с белого золота.

Я выплавил основу сам. Семьсот пятидесятая проба, белое золото с палладиевой лигатурой — самый чистый и холодный оттенок, какой можно получить, без желтизны и без излишней «стальной» серости. Потом ковка — тонкими ударами разгоняя металл по форме, ленточкой.

Тонкая лента шириной два с половиной миллиметра. Шлифовка, ещё шлифовка, и ещё. Кольцо должно было выйти лёгким, чтобы не давить на руку при постоянном ношении, и одновременно прочным, чтобы держать три камня.

Размер безымянного пальца сестры — шестнадцать с половиной. Я уточнил это, замерив одно из колец, которые она носила на левой руке.

Закрепка под центральный камень шла отдельно. Четыре крапана, выверенных под огранку грушей. Каждый зубчик я делал по отдельной модели. Грушевидный камень капризен в закрепке: его кончик уязвим, и неправильно поставленный крапан в этой точке может либо испортить вид, либо со временем сколоть камень. Я делал кончик с дополнительной защитной микрооправой — едва заметной, но надёжной.

Боковые бриллианты легли на отдельные двухкрапанные закрепки. Горизонтально, по обеим сторонам от центрального, чуть наклонённые наружу, чтобы создать ритм и правильную игру света. Каждый по карату, тоже грушевидной огранки и высшей чистоты. Я подобрал их из наших с отцом запасов.

Артефактный контур я закладывал в последнюю очередь. Это была самая ответственная и, пожалуй, медитативная часть работы.

Магическая вязь не любит торопыг. Я прокладывал основной контур через центральный бриллиант — тонкие линии, уходящие в самую глубь камня. Через боковые камни я пробросил вспомогательный контур для подпитки и стабилизации.

И, наконец, тонкая разводка по ленте — третий контур, едва заметный, отвечающий за гармонию. Чтобы три камня звучали не порознь, а стройным хором.

Работая, я думал о сестре. Она как никто другой заслужила счастье, и я делал ей кольцо так, как делал бы только для неё одной.

На семнадцатую ночь после возвращения из Вены я закончил кольцо.

Было около четырёх утра. За окном бледнело небо, над крышами тянулась тонкая перламутровая полоса рассвета. На столе передо мной горела одна лампа. В сейфе ждал тёмно-синий бархатный футляр.