Авангард. Второй шанс (СИ) - Котов Алексей - Страница 15

— Не знаю, — вздохнула девушка.

— Вот и получается, что с той стороны, не считая самого Олега, три голоса — Григорий, Маргарита и Элеонора. Петр и твоя мать под вопросом, а нас только двое. При этом, даже если получится признать Эрику погибшей, у нее нет завещания, а значит начнутся долгие судебные тяжбы, где наследником первой очереди является ее мать, Маргарита. В этом случае, даже если нам двоим и поверят, в тюрьму Олега могут и не отправить, а если и отправят, то ненадолго — он был в состоянии аффекта после ускорителя, посадят стрелочника из тех, кто ему доставал Синтакс…

— Элеонору?

— Я сказал «стрелочника», у нее наверняка кандидаты есть на выбор. Возьмут клерка какого-нибудь, на него и стрельбу в Эрику повесят, и поставку ускорителей. Кроме того, в тюрьму в таком варианте и я отъеду, потому что рубить руки человеку — это все же не совсем в рамках законодательства практика.

— Я хотела еще спросить, зачем ты это сделал.

— Сначала хотел его убить, но вовремя вспомнил, что теперь почти каждый имеет возможность реинкарнации в других мирах.

— То есть ты просто его наказал? — с кровожадным блеском в глазах поинтересовалась Дарья.

— Речь не о том, о чем ты думаешь. У каждого зарегистрированного в метаверсе человека есть матрица души, а при установке бионических протезов, или с иными медицинскими процедурами с бионикой есть большая вероятность потерять возможность реинкарнации.

— Крокодилам руки поэтому скормил, чтобы не пришили?

— Да.

— А ты хорош! — протянула Дарья с нескрываемым восхищением. — Я же говорю, наказал!

— Пусть так. Вот и получается, что сейчас по самым разным причинам ни самому Олегу, ни нам не выгодно говорить о том, что он убил Эрику и что случилось далее. А нет тела — нет и дела, причем для нас крайне важно чтобы Эрика возродилась на алтаре богини в Новгороде. Есть огромная надежда, что это случилось и в воскресенье я ее увижу.

— Мы ее увидим, — уточнила Дарья.

— В отличие от нас другая сторона заинтересована в том, чтобы Эрика исчезла или никогда больше не появлялась на Земле, не претендуя на наследство. Есть возможность, что ее будут ждать на выходе из портала и когда она появится, может случиться неприятность. Тебе там появляться нежелательно, да и не пустит никто.

— Ее же не могут снова попытаться убить?

— Могут попробовать изолировать, воздействовать, обмануть, запугать — кто знает? Желательно, чтобы в этот момент рядом были люди, могущие этому помещать.

— То есть ты.

— Меня тоже туда не пустят.

— Но ты сказал, что ты ее увидишь.

— Да.

— То есть спрашивать разрешения ты не будешь.

— Не буду.

— Прости, что я в тебе сомневалась, — Дарья улыбнулась привычной теплой улыбкой. — Когда Петр перестал отвечать на звонки это очень расстроило, и мне сейчас очень стыдно за свою эмоциональную незрелость.

Уважительно покачал головой — кому-то целой жизни не хватает для того, чтобы суметь такую фразу сказать, а Дарья уже к двадцати годам до этой мудрости дошла. Но прокомментировать не успел — дверь кабинета открылась после короткого двойного стука и в проеме появилась Екатерина. Ледяную королеву выписали из медицинского центра корпорации еще вчера вечером, но видел я ее впервые после первого и единственного визита. Потом еще ее навещал, но в медцентр меня больше не пустили — после того как очнулась, видеть никого Екатерина больше не хотела.

Сейчас она была в привычном деловом костюме, а вот очки с простыми стеклами исчезли — широкий багровый шрам, спускающийся со лба через левую бровь на скулу, и так добавлял виду серьезности. На фоне бледной кожи выглядит ярко, привлекая все внимание, но прикрыть его Екатерина даже не старалась — длинные светлые волосы стянуты на затылке в тугой хвост, хотя при желании густыми локонами половину лица закрыть можно было бы. Не комплексует, и это хорошо.

Поднялся, подошел ближе. Хотел поцеловать руку — все же за два дня с больничной койки встала, а у нее ведь и сотрясение еще, так что прямо мое почтение. Но неожиданно для себя, да и для нее, обнял Екатерину. На объятия она не ответила, стояла замерев и опустив руки вдоль тела.

— Привет. Как ты? — отстранился я, держа ее за плечи.

В глазах ледяной королевы что-то промелькнуло теплым блеском, но мгновением позже лицо потеряло всякое выражение.

— «Как вы», — поправила она меня, не стараясь избавиться от объятий.

— Да и действительно. Как вы, Екатерина Дмитриевна? — отпуская ее и отходя на шаг, переспросил я.

— Могло быть и лучше.

— Проходите, у нас тут серьезный разговор, — жестом пригласил я Екатерину ко столу.

— Я привезла ваших бывших коллег, — не тронулась она с места.

Быстро — раньше конца недели не ждал. Но отличные новости.

— То есть твоих бывших сослуживцев? — заинтересовалась Дарья.

— Да. Пойдем познакомимся, — обернулся я к девушке. — Как раз и решим, как именно будем оберегать Эрику от излишнего внимания.

— Если она выжила, — поправила меня Екатерина.

— Если она выжила, — согласился я. В то, что Эрика возродилась на алтаре Элуны мало кто верил — удивляясь моей обратной уверенности. Я же просто не мог понять, как Эрика могла не возродиться, даже мысли не допускал, что ее больше не увижу.

Втроем вышли из кабинета, спустились в холл, прошли через несколько коридоров, передвигаясь по огромной боярской усадьбе.

— Кать, мы куда идем? — спросила идущая позади Дарья.

— В гараж.

— А почему ты их в гараже оставила? — спросил я с недоумением.

— Я бы их в хлеву оставила, если бы он здесь был, — негромко сказала Екатерина, так чтобы Дарья не услышала. Похоже парни так себе впечатление на ледяную королеву произвели. Хотя, кто бы сомневался.

— Они при тебе кварталы Анхелеса что ли обсуждали? — спросил я.

— Тебя бы тоже в хлев отвела, — вновь негромко, только для меня, произнесла Екатерина.

— Анхелес — это столица проституции на Филиппинах? — переспросила Дарья, услышав мои слова.

— Да.

— Если вы были на Филиппинах, как они в индонезийской тюрьме оказались?

— Сейчас придем, расскажу, — потянул я остановившуюся девушку за собой.

Гараж оказался под стать всей боярской усадьбе — размером с ангар для стратегического бомбардировщика. Впечатление простора помещения усиливала пустота — внутри только синий монструозный пикап Екатерины, отчего эхо стука ее каблуков зазвучало вокруг, едва мы только вышли на гладкий бетонный пол. Парни сидели в дальнем конце в зоне отдыха и достаточно громко переговаривались. Подойдя к двери Екатерина взялась за ручку, но заходить не спешила и выразительно глянула на Дарью, предлагая послушать о чем речь. Конечно, разговор шел специфический, о чем ведь еще можно говорить после почти полугодичного заключения в тюрьме?

— … ну а Жозефина?

— Ну нет, эта реально тупая! Мой член — это самое умное, что приходило в ее голову!

— Подтверждаю, с ней даже поговорить не о чем.

— Вы ей за беседы что ли платите?

— Не все же время долбиться в режиме дятла!

— Ну если заканчивать за две минуты…

— Две минуты? Ничосе ты марафонец, Сатрап за десять секунд справляется!

— Ой, Бартез, вот ты бы завалил хлебало, а⁈

— Во избежание новых пропущенных, — после этого комментария раздался смех.

Посмотрев на спутниц, я вздохнул — Екатерина понятно, познакомилась уже, а вот для Дарьи случайное прослушивание подобных разговоров оказалось неожиданностью.

— Такие прикольные, — вдруг сообщила девушка. Точно, она же инфант терибл фамилии, с чего бы ее подобное поведение смущало.

Положив руку на ручку поверх ладони Екатерины — отчего она вздрогнула, я открыл дверь и прошел первым в зону отдыха, видя направленные на себя удивленные взгляды. Все трое, как и я в черно-серых неомилитари костюмах Рампаги, подстриженные, выбритые и даже выглядят почти как приличные люди.

— Дарья. Екатерина, — повернулся я к заходящим девушкам. — Знакомьтесь, моя бывшая тактическая группа. Уникальные люди: мировая спортивная слава и медали чемпионатов мира, выигранные турниры специальной олимпиады, научные статьи в авторитетных журналах и престижные премии, десятки боевых медалей и орденов, сотни почетных грамот, приемы и церемонии награждения в Кремле и в Глобальном Совете — всего этого они могли бы достичь вместе и по отдельности, если бы раз за разом не вели себя как конченые идиоты.